Не бывает более неприятной новости, чем та, что человек, который вам безразличен в романтическом отношении, хочет жениться на вас, весьма уверенно считая, что вы испытываете к нему чувства, которые он, якобы, тоже испытывает. А если в эту же минуту вы еще узнаете, что человек, который вам не вполне безразличен, тоже собирается жениться… причем не на вас, а на ком-то другом… то вы можете понять мое состояние. Не претендую на истину в последней инстанции, что это самое неприятное, что может случиться, однако, на тот момент субъективной правдой оно являлось.

И Мия разделяла мои чувства, мое возмущение, мою досаду. Спасибо ей, а то бы в который раз в жизни почувствовала бы себя презреннейшим червем из презреннейших червей.

– Мия… как же теперь журналистская доска информации?… И если я вдруг столкнусь с Эдвардом, что будет?.. А если с Шерлоком?!.. О-о-о… Это будет совсем худо. Я разбита… раздавлена. Мия, я умерла!

– Память о тебе будет вечна, – скорбно сострила Мия. И я почувствовала, что вскоре тоже посмеюсь над своей столь возвышенно горестной ситуацией. Но не сейчас.

– Если я умру, завещаю тебе мой дневник с записками феи и рюкзак, – уже могла шутить довольно мрачно я. Иногда это считают «черным юмором», но нет, он не черный. А просто серо-пустой, когда на сердце серо и пусто, как в пустом небе в череду пасмурных серых дней. Не говорите, что грусть черного цвета. Черный слишком красив для грусти.

– Что за утопические мысли, я тебя поколочу! – возмутилась Мия.

– Не колоти, – встала я в оборонительную позицию и нервно рассмеялась. – А то я тебя сделаю пылью в носу медведя и все такое. Интересно, Шерлок на Анаис жениться собирается?..

– Вижу, ты начинаешь приходить в нормальное состояние, – констатировала факт Мия. Да, это факт! Волнующийся океан моей души слился с ее и понемногу успокоился.

– Мне казалось, что у меня нет будущего, – призналась я.

– Поверь, оно завтра будет светлым, – заверила меня Мия, поднимаясь с крыльца и обнимая меня. – Вот что, – решила она вложить идею в мое сердце, – что, если нам отправиться в путешествие за приключениями? – авантюрно прищурилась она. Неизвестно откуда взялся Рыжик и стал, мурлыча, просительно тереться о ее ноги. Мия взяла его на руки и, продолжая почесывать ему голову, спросила, как она это умела, с задором заглядывая в глаза: – М?

Идя была… о. что надо.

– Да… давай отправимся куда-нибудь за горизонт… в край золотого заката или за отрезом утренней зари, – шмыгнула я носом, переживая остатки страшного потрясения. – Я просто не смогу написать ни единого очерка здесь. Но… можно насобирать интересных историй. И я все равно буду писать. Не дам себя согнуть… Ты правда хочешь быть иллюстратором?

– Ну, я подумала, что вполне могла бы попробовать, – сказала Мия слегка осторожно, осмотрительно избегая опрометчивых обещаний. – Но… ты собираешься писать очерки все равно?

– Да, – решительно кивнула я, заходя в дом, собравшись с силами и готовая к куче действий, возможно, половине непродуманных. – Я же решила это делать, и не отступлю, пока не посражаюсь до конца. Конечно, принц Эдвард теперь обо мне ужасного мнения, но… я хочу быть лучше романтичной, чем практичной. Не представляю себе согласия.

– Нет, что ты! – возмутилась Мия. – Принц тебе абсолютно не подходит, даже не думай!

– А Шерлок… готовится к браку, – вернулась я к больной теме. – Эта грусть пройдет со временем. Я знаю, но я не смогу быть на его свадьбе. А журналистская поездка – самая лучшая отговорка, чтобы не прийти… – рассуждала я (я всегда в грусти и печали начинаю много болтать и рассуждать), спускаясь в наш погреб. – Хочу испечь чего-нибудь в дорогу, – крикнула я Мии. – У нас что, мука кончилась?

Сверху донесся ответ:

– Да, и во всем городе тоже.

Я часто бывала не в курсе. Как начинающему журналисту это было непростительно. Я вылезла наверх подозрительно:

– Как – тоже?

– Я была на ярмарке последний раз – когда ты заканчивала записки, – пояснила Мия, наливая Рыжику молока, – и тогда уже было очень мало продуктов. Говорили, что в северном лесу королевский обоз ограбили разбойники. Король остался без провианта. Поэтому теперь продукты для королевского стола он конфискует в городе.

Если уж честно, я удивилась.

– Что?! То есть, разбойники ограбили короля, а король теперь грабит народ?

– Да, – улыбнулась Мия, ведь, по существу, так и было, хоть и высказано не ахти в какой форме.

– Вот так поворот, – задумалась я. – Вот так сказочная страна. Несправедливости ничуть не меньше, чем в реальной.

Мы помолчали. Только Рыжик шумно и со вкусом лакал свое молоко.

– Интересно, что разбойники украли только королевский провиант, – сказала я, помешивая угли в очаге, в сущности, лишь пытаясь занять свою меланхолию разговором.

– Люди говорили, что этот их предводитель не грабит бедных, а, наоборот, помогает им, – добавила Мия, уже сидя за столом. – Прямо Робин Гуд.

– Это его так зовут? – заинтересовалась я. Робин Гуд мне всегда нравился.

– Нет, – рассмеялась Мия. – Это я так назвала. Ну, а что – благородный разбойник в лесу. Конечно, Робин Гуд.

– Мия, я знаю! – воскликнула я, взмахивая кочергой. Идея уже была готова в моей голове. – Первое интервью, которое я возьму, будет у этого Робина Гуда!

Мия закашляла от моего неожиданного сумасбродства.

– Ты же не всерьез…

– Конечно, всерьез! Это именно тот уровень приключения, что надо, и замечательный сюжет для очерка! Благородный разбойник не тронет бедного журналиста и… иллюстратора, если ты пойдешь.

Однако, Мия все еще была нерешительна. Я же уже собирала блокнот, перо и всякие мелочи, милые сердцу, в рюкзак из прошлого.

– Я отправляюсь, Мия, – сказала я, вешая рюкзак из реальности на плечо. – Я не могу здесь больше оставаться, – я направилась к крыльцу.

– И не надейся, что отпущу тебя одну! – шутливо нахмурилась Мия.

Так мы втроем (ибо и Рыжик был с нами, конечно) оказались втянуты в новое приключение века.