Подготовка к выступлению заняла не так много времени, как изначально думалось. Не представляю зрелище со стороны, но изнутри казалось, что ничего более потрясающего придумать невозможно. И, надо признать, все шахтеры вдохновились собственными возможностями — теперь каждому было понятно, почему в академии на это делают большую ставку. Общие движения помогают ощущению единения, а невероятные по масштабу фокусы рождают чувство всесилия. Уже на второй день мы без труда поднимали с одной стороны волну пламени, а с другой — воды, тщательно контролируя потоки воздухом. Под разноцветным куполом боевые движения напоминали танец, сопровождаемый струящимися волнами. Потребуется еще немного усилий, чтобы достичь идеальной слаженности. Кто бы мог подумать, что еще совсем недавно нас называли сбродом, а многие шахтеры путали «лево» и «право»?

Ночью меня разбудила резкая боль над локтем. Я открыла глаза и тихо простонала от осознания — сама же показала Лиаму, как легче всего пригласить меня на встречу. Видимо, ущипнул себя, не жалея сил, и отправил боль другому получателю. Делать нечего, я зевнула и принялась собираться.

Он ждал на улице, тоже прикрывая зевки кулаком. Но при моем появлении выпрямился и махнул головой в сторону, призывая отойти чуть дальше.

— Надеюсь, ты явился не чтобы просто поболтать о жизни? Бессонные ночи не прибавляют мне энергии, — произнесла я, но тотчас испугалась, поскольку без веской причины Лиам не пришел бы: — Подожди, еще кто-то погиб?!

— Нет. — Он покачал головой. — И все же я считаю, что пора нам с тобой и о жизни поболтать.

— Издеваешься?

— Всегда. А теперь умолкни, для разговора тем достаточно. Во-первых, я не хочу, чтобы ты решила, якобы я тебя избегаю после случившегося. Я не избегаю — никогда от трудностей не прятался и сейчас не собираюсь. Да, я тебя хочу, несмотря ни на что, и ты, судя по опыту, вообще не против. И на этом поставим точку в наших отношениях, пока мы друг друга не свели с ума.

— С точкой согласна, — произнесла я и зачем-то добавила совсем ненужное продолжение: — Если это лишь страсть, а не что-то большее.

Он будто осознанно не приближался — казалось, боится сделать шаг в мою сторону и поэтому держится на приличном расстоянии. Оттуда и иронией плескать легче:

— Животный инстинкт и действие связки, не придумывай лишнего. А ты что, собралась в меня влюбиться?

И мне с дистанции было просто отвечать в том же саркастичном тоне:

— Собралась?! Да, я всю жизнь надеялась влюбиться в ублюдка, у которого только две эмоции — мечта запытать меня до смерти и желание затащить меня же в постель! Я ведь себя как раз до такой степени недолюбливаю.

Отрицать он не стал — да и глупо отрицать факты:

— Ну раз так, то предлагаю навсегда закрыть этот вопрос и никогда его больше не поднимать. Если снова кинешься сдирать с меня одежду, то вспомни об этом разговоре и остановись. Подожди секунду. — Он выкинул руку в сторону и будто ухватил кого-то за горло, а через мгновение в воздухе болтался визжащий Руперт, дрыгая ногами. Лиам лишь после этого удивленно поглядел на пойманную добычу и похвалил: — Ты близко подобрался. Молодец.

— Я талантливый вор! — заверещал Руперт. — И отпусти уже — Мина сама меня попросила за ней приглядывать! А еще лучше усыпи, я не хочу быть свидетелем ваших страшных тайн. Уже понятно, что вы как кролики друг на друга набрасываетесь и пытаетесь договориться, как бы в следующий раз не наброситься. Мне хватит, больше не надо!

Боги, про него-то я вообще спросонья забыла… Как только я покинула свою комнату, друг последовал за мной, в точности соблюдая договоренность.

Лиам хотел было прочитать заклинание усыпления, однако передумал и заявил:

— Нет, пусть он остается с нами. Я вообще не против, чтобы мы с тобой никогда не оставались наедине, хоть какие-то гарантии нашей вменяемости. Руперт, только сделай себе одолжение — не кричи.

Вор перестал двигаться и лишь вращал выпученными глазами. К положению он уже привык, а боли, очевидно, не испытывал. И, несмотря на собственное заявление, сгорал от любопытства — что же еще интересненького он сегодня узнает.

Лиам продолжил говорить только со мной, будто и не было паузы, на которую его прервали:

— Во-вторых, после турнира я сделаю предложение Надалине. Серьезные отношения помогут мне прийти в себя. Да, титул барона — мелочь в сравнении с герцогом, но такой брак поможет мне обзавестись хоть каким-то влиянием и станет первой ступенью. Надалина — единственная наследница Нозбергов, разразится скандал. Но она так сильно этого жаждет, что может и продавить свой интерес, с другими девушками рисков куда больше. Есть и еще один важный аргумент — баронство Нозберг недалеко от Рубежа, и у них имеется небольшой военный гарнизон, который после свадьбы я смогу забрать под свое командование. В силу географического положения в следующем поколении эти земли можно и объединить, если у нас родится только один ребенок. А если несколько, то старший станет герцогом, второй — бароном, но семьи уже будут навеки связаны родством. Ты была права — вначале я сам запудрил мозги Надалине, исходя из этих соображений, потом усомнился, что этих преимуществ достаточно, но сейчас пора уже подвести черту и идти дальше.

Я опустила голову, чтобы во взгляде не отразилось смятение. Боль в груди проскользнула, но не слишком сильная. Это даже не ревность, потому что ревнуют к тем, кого любят, а не используют. Просто немного тошно, ничего страшного.

— И зачем мне такие подробности? — уточнила безразлично. — Ты просишь моего одобрения?

— Просто ставлю перед фактом. Моя учеба скоро закончится — если не начну решать этот вопрос сейчас, то уже и никогда.

Руперт присвистнул:

— Погоди-погоди! Я не уловил, а ты че, герцог, что ли? Вот это да! А можно еще немного подробностей для меня, раз Мине неинтересно?

Лиам ответил без капли раздражения:

— Еще нет, но через два года стану.

Я болезненно поморщилась, а Руперт оценил:

— Ого! Ну теперь-то все понятно! Вы с нашей Миночкой влюбились друг в друга по уши, но не можете быть вместе, потому что ты будешь герцогом, а она останется шахтеркой, которая даже позавтракать без одобрения начальства права не имеет. И вы держите страсть в ежовых рукавицах. Как это горячо и романтично! Тут все ясно, неясно другое: а если у вас с Надалиной три ребенка родится, то третьему ни кола ни двора не достанется? Что у вас, у благородных, за порядки?

В умении выводить людей из себя Руперту нет равных, этот талант стоит даже выше умелых рук и возможности неслышно передвигаться. Лиам голос не повысил, но и он поддался раздражению, раз холодно осек, так и не отрывая взгляда от моего лица:

— Если продолжишь перебивать — я приварю твой язык к нёбу. Поправимо, но неприятно. Я предупредил, — и без паузы сразу продолжил говорить для меня: — Дальше — в-третьих. Я действительно сожалею о своих последних решениях, от которых пострадали посторонние люди. До недавнего времени я умел подавлять любые эмоции, правда тогда не знал, что эмоции бывают такой степени, вот и потерял контроль. Как бы я ни желал тебе страданий, но отныне я не стану трогать твоих друзей. Я не безупречный герой, содеянного не исправить, но в моем блестящем будущем больше не появится подобных пятен. Пусть твои знакомые живут спокойно. Разумеется, за исключением тех, кто вдруг подумает, что может обсуждать с кем-то мою личную жизнь.

И вот только сейчас он повернул голову и посмотрел прямо на Руперта. Тот среагировал мгновенно — рот открывать не стал, зато поспешно закивал. Пусть он и болтун каких свет не видывал, но страх перед Лиамом вмиг отобьет такую наклонность.

— Рада это слышать, — произнесла я. — Тебя никто не остановит — ты можешь остановиться только сам. Спасибо небесам, что открыли тебе глаза: в нашей с тобой истории не только я отрицательный персонаж. Ты закончишь учебу и уедешь, я останусь, и все предыдущие пункты не будут иметь значения. Что-то еще?

— Да, — Лиам кивнул. — Последний пункт самый важный. Через пару дней нас отправляют к вратам. Сильные маги чувствуют вибрации в местах, где случится пробой. Это недалеко, часа три на дилижансе. Есть одна теория, которая помогла бы всему королевству. Но чтобы ее проверить, требуется чрезмерная концентрация силы. Ты мне нужна, — сказав это, он прокашлялся. — То есть я имел в виду, ты мне будешь нужна там для связки.

Я немного удивилась и пожала плечами:

— Если ваша гипотеза полезна для всего королевства, я бы помогла. Но меня не отпустят. Ты сам видел, как изменились у нас порядки, уговаривать начальство бессмысленно.

Лиам нахмурился.

— А если снова привлечь ректора?

Подумав, я решительно возразила:

— И ректор не повлияет. У генерала Аллерда так раздуто чувство собственной важности, что он любые просьбы принимает за давление. Единственный указ ему — министерство ресурсов, но оно точно не станет вмешиваться.

— Чувство собственной важности? — повторил Лиам. — Ладно, я попытаюсь что-нибудь придумать.

И, не прощаясь, повернулся, чтобы уйти. Руперт упал на землю и закряхтел. Я ненадолго опустила голову, чтобы осмыслить, но почти сразу вскинула и позвала:

— Лиам, подожди! Ты не искал моего одобрения, то я все равно скажу — не делай предложение Надалине.

Он замер, но не обернулся, а просто немного повернул голову.

— Почему?

— Потому что это бесчеловечно по отношению к ней. Ты не любишь ее, а постепенно начнешь презирать. Возможно, уже давно начал, поэтому так и поступал. Ни одна девушка не заслужила, чтобы с ней обращались подобным образом! Но ты циник, такой аргумент тебя не остановит, поэтому приведу и другой. Не исключено, что я вижу в тебе больше потенциала, чем видела твоя мать. Ты обойдешься без трамплинов, Лиам Северт! Если тебе требуется военный гарнизон Нозбергов — иди прямо к барону и попытайся убедить, что Рубеж нуждается в его помощи. Предварительно не помешает искренне извиниться перед Надалиной, если еще не поздно… или если ты не успел забрать ее невинность. В последнем случае барон скорее сам пойдет на Рубеж войной, чем услышит твои просьбы.

Пауза немного затянулась — жаль, я не видела выражения его лица. Но когда Лиам ответил, то я услышала в его тоне веселые нотки:

— Не забрал. Благородные барышни не соглашаются на постель до свадьбы, как бы сильно ни были влюблены. Они хранят невинность и не пытаются раздеть на ближайшем складе первого попавшегося красавчика.

Осознав сказанное, я едва не подавилась возмущением. Знает ведь, что невинности я лишилась не по собственной воле, ну а склад… да он вел себя ничуть не лучше на том же самом складе! Я швырнула ему в спину хлесткую воздушную волну, но этим только вызвала громкий смех, который раздавался до тех пор, пока парень полностью не растворился в темноте.

Руперт подался ко мне и прошептал:

— Я не понял, так он герцогом на Рубеже станет? А какие там герцогства? На географии я обычно досыпаю то, что ночью не доспал.

Я посмотрела на мужчину и строго, будто учительница на уроке, поинтересовалась:

— Ты уверен, что Лиам сейчас тебя не слышит? Не удивлюсь, что он уже и в головы проникать научился. Ты бы поберег себя, дружище, а то как будто с ним плохо знаком.

Руперт вздрогнул, насупился и кивнул, признавая полное поражение в попытке насытить интерес. Лиам еще так молод, а его именем уже можно непослушных детей запугивать.

***

Да, я ошиблась, обратившись к генералу с просьбой о дуэли, но так вышло, что моя ошибка привела к непредсказуемым и весьма полезным последствиям. Небеса сами решают, что верно, а что неверно, а с человека требуется разве что принимать случайные решения.

Для начала ректор одобрил участие шахтеров в турнире — правда, поставил наше выступление последним, а дуэлей в этот день не намечалось. Наверное, подстраховался на случай, если все снова выйдет из-под контроля, чтобы на нас все торжественное мероприятие и свернуть.

Мы, как и прежде, наблюдали за представлениями студентов — иногда восхищались, иногда усмехались от мысли, что можем и лучше. Старшекурсники никогда не выступали в массовых постановках, поэтому и почвы для совсем уж обидных сравнений не возникало. И еще до нашего выхода можно было сделать четкий вывод, что первый курс мы в практике опережаем, второй — под сомнением, но по части элементов тоже выглядим вполне достойно.

Выступили мы без осечек, насколько я могла судить изнутри процесса. Для последнего сложнейшего элемента тренер мне даже разрешил расправить кнут, хотя такое оружие не считается зрелищным для коллективных выступлений. Красивее всего смотрится выход мечников, когда они выполняют движения одновременно. Но в конце мы впятером делали сальто назад с плеч товарищей — меня поставили в центр, и на прыжке кнут тек по окружности, повторяя плавное движение тела. Мягко приземлившись на ноги за спиной Кея, я не удержала улыбки — ну и кто теперь сброд? Зрители на трибунах затихли, восхищенные мастерством бойцов дальнего боя, которые ловкостью и гибкостью обходят любого тяжеловеса. В тишине мы одновременно выпрямились и соединили ноги, чтобы хлопок обуви прозвучал как единый звук и окончательно добил первокурсников, которые все еще не достигли той же синхронности.

Честно говоря, я ждала какой-нибудь хвалебной фразы от ректора — он уж точно оценил, какого прогресса достигли вчерашние неумехи. Но руководитель академии молчал, а первым я неожиданно услышала голос принцессы Иристины:

— Они там вообще не тренируются?

Ей довольно громко ответил Ристиан:

— Не суди строго — их готовят к шахте, требования попроще.

Другие голоса с разных концов подхватили негативную оценку. Я четко слышала фразы: «Совсем их не учат», «Бедолаги, они ведь не по доброй воле здесь позорятся, их заставляют», «Шахтеров — в шахту, настоящие герои сражаются на вратах!».

Стоило немалых трудов, чтобы не разинуть рот от удивления. Генерал Аллерд, который еще минуту назад самодовольно улыбался и поглаживал круглый живот, сейчас стоял на ногах, пунцовый от негодования. И только при взгляде на него я начала что-то понимать: не я ли совсем недавно сказала Лиаму про раздутое чувство собственное важности нашего начальника? И сейчас по этому чувству били столь беспощадно, что больно было смотреть. Подтверждение догадки дал ректор, который вскинул руку, призывая всех замолчать, и отчетливо проговорил — каждое его слово магией разносилось по всем трибунам:

— Ведите себя прилично, господа студенты, вы благородные люди, а не сплетники на базаре. Давайте похлопаем шахтерам за их старания. Зачем эти сравнения? Они ведь и не собираются сражаться на вратах, так и отношение к ним должны быть мягче.

Боги, старшекурсники и ректора подговорили, судя по однозначному намеку! Тонко и хитро. А генерал от услышанного едва не лопнул — он-то не какой-то капитан, который был вынужден считаться с управлением академии, Аллерд считает себя по меньшей мере равным и не обязан выслушивать нелицеприятные оценки. Он гаркнул так громко, что и без магии все расслышали:

— Что вы несете?! Ваши первокурсники по сравнению с моими ребятами — просто калеки! Да я своими глазами видел, как шахтеры всех за пояс заткнули!

Ректор ответил ему очень вежливо:

— Ни в коем случае я не хотел вас оскорбить, генерал. И старания отметил, разве вы не слышали? Думаю, пора на сегодня заканчивать. — Он отвел от него взгляд, будто полностью закрыл эту тему и обратился к своим подопечным, раз шахтеров ему обсуждать не позволено: — Студенты, я очень доволен вашей подготовкой, вы молодцы. Если будете продолжать в том же духе, то уже на следующем курсе, возможно, станете героями Летеи, закрыв очередные врата. А пока я туда направляю только наших уважаемых выпускников, они не подведут, как и прежде не подводили.

У Аллерда и до этого пар из ушей валил, а когда его практически открыто проигнорировали, как нечто несущественное, он аж затрясся всем своим упитанным телом.

— Я спросил — что вы несете?! Ректор, что за хамство? Да шахтеры эти ваши врата закроют еще быстрее хваленых выпускников! Куда ехать? Вот там и посмотрим! Еще и извиняться замучаетесь!

Ректор изобразил удивление:

— Не горячитесь, генерал. Напомню, что это очень опасно, и работа на вратах сильно отличается от спокойной и размеренной добычи эфира.

Я едва не прыснула. Генерала уже поперек перекосило — он сейчас или набросится на ректора с кулаками, или ему придется вызывать лекарей. Или… или они сейчас вместе удалятся в кабинет и обсудят детали предстоящего совместного похода.

Шахтеры в ужасе переглядывались — нас действительно к подобному не готовили, а Аллерд просто поддался эмоциям. Но я не переживала. Ректор точно не допустит, чтобы мы там оказались без присмотра старшекурсников и боевых магов. Ему ведь даром не сдалось это соревнование, зато гипотеза Лиама будет проверена. Раз нельзя было отпросить меня одну, то пришлось отпросить сразу всех.

Покидая арену, я нашла взглядом знакомую компанию и коротко им кивнула. Лиам ответил тем же, остальные помахали руками. Кей, кажется, не заметил ничего подозрительного, а то вновь примется допрашивать, что мы опять без его ведома проворачиваем. А вот Надалины я рядом с Лиамом не разглядела. Означает ли это, что он передумал делать ей предложение? Или это ничего не означает?