В учебнике было много заклинаний, рассчитанных на более высокий ранг, но и с имеющимся нашлось где развернуться. Я освоилась довольно быстро: установила магические барьеры на окно и дверь, с помощью магии разума создала простой артефакт из своей заколки. И теперь, если кто-то пересечет одну из запечатанных границ, заколка оповестит меня легкой вибрацией. Многократно проверила, когда из спальни выходили люди, — уверена, что от такой волны я точно проснусь, а уж прицепить украшение к пряди на ночь определенно не забуду. Это не тот уровень ответственности, когда возможно попустительство.

Несколько спокойных ночей показали, что Лода и не думала покидать помещение, а днем она тем более не выдавала ни единого признака безумия. В жестокости ее можно было обвинить ровно в той же степени, что и всех нас: во время учебной тренировки ты нападаешь, отбиваешься, используешь болевые приемы и иногда травмоопасные удары, — и все это обыкновенная часть процесса подготовки. А если Лода скрывает свои наклонности, ведь она очень умна?

Я следила за ней столь пристально, словно была уже уверена в ее виновности. Так думать оказалось проще, чтобы не углубляться в другую возможность: ведь это не Лода заражена тленом, убийцей могу действительно оказаться я. Само имя погибшей Жозефины навевало такие подозрения — никто в академии, скорее всего, не относился к девушке хуже, чем я. Лоде она ровным счетом ничего не сделала, их короткая встреча перед дуэлью стерта из ее памяти вместе со всем остальным, Лода выбрала бы жертву проще и ближе. Сомневаюсь, что Жозефина разгуливала ночью по территории академии в одиночестве и поэтому случайно попалась психопатке. А вот я, пребывая в невменяемом состоянии, могла бы нацелиться именно на нее…

Неизбежно пришлось принимать решение, чтобы исключить самую ужасную вероятность. Лиам мог бы за мной проследить, но он меня не сдаст — разве что мне самой глаза откроет, а этого недостаточно. Отношения с Кеем у нас наладились — или я просто настольно удачно притворялась, что все по-прежнему, раз постепенно начала в это верить. Но почему-то я выбрала обратиться к Руперту, честно рассказав о своих подозрениях. Закончила просьбой:

— Нужно украшение или вещь, которая разбудит тебя посреди ночи, если я все же покину спальню и пойду кого-то убивать.

Бывший вор ухватил смысл на лету и тотчас уточнил:

— И что делать, если маньячкой окажешься именно ты? Нарываться, чтобы ты и меня грохнула? Как бы то ни было, но ты ненамного слабее меня.

— Я сильнее — и уже давно, — со вздохом поправила я. — Сейчас не буду тебя мутузить, чтобы подтвердить слова, позавчера проверяли. Конечно, сам не рискуй. Если убедишься в моей вине, то сразу же поднимай Кея и все честно рассказывай — у него точно хватит сил меня остановить.

— Вот сразу с ним и договаривайся, — предложил он самый логичный вариант. — Мне делать, что ли, больше нечего, как посреди ночи твои шастанья отслеживать?

Я покачала головой, но не разозлилась — давно уже привыкла к характеру Руперта.

— Так надо. Кей… Он слишком сильно переживает за меня и может повести себя нерационально. Обязательно нужно, чтобы кто-то еще знал, если именно я убиваю людей, тогда ему придется меня остановить.

— А в любом другом случае он просто поможет тебе избавиться от тела? — хохотнул мужчина.

— Не до такой степени, конечно, но… — я и сама не знала, стоит ли заканчивать.

Руперт с этим справился и без помощи:

— Но не исключено. Если бы вы уже не назвались родственниками, то это стоило бы сделать — от ваших отношений у меня бегут противные мурашки по нежной спинке!

— Так ты поможешь или нет?

— Отстань, — ответил он и ушел. Через пару шагов вернулся, всунул мне в руку какой-то потрепанный шнурок для заговора и повторил: — Отстань и не подходи ко мне больше, сумасшедшая маньячка.

Как и ожидалось, Руперт будет клевать мозги и ворчать, но дело сделает идеально. Только бы не проговорился. О наличии у меня тлена не все в отряде пока знают, а если еще и подозрения в убийстве услышат, так паники среди волчат не избежать. Однако я все еще была почти уверена, что я тут ни при чем, так и какой смысл разгонять волну?

***

Через несколько дней это произошло — меня разбудила легкая вибрация заколки. Я вмиг открыла глаза и заметила, как бесшумно закрывается дверь. Кровать Лоды была пуста. Встав и тихо одевшись, я последовала наружу, притом не спешила, опасаясь, что женщина меня заметит. Ночь была лунной, поэтому я отчетливо видела вдали ее фигуру. Лода даже форменные штаны не надела — только куртку сверху накинула: так сильно боялась кого-то в комнате разбудить сборами. Вид у нее притом был комичным и чрезвычайно пошлым: снизу одни черные трусы и голые ноги в ботинках, хотя прохладная осенняя погода к наготе отнюдь не располагала. Если учесть, что мы все давно научены полностью одеваться примерно за десять секунд, подобное вполне можно было счесть доказательством чрезмерной осторожности и скрытых намерений.

Она миновала полигон, сдала чуть вправо к зарослям, там остановилась и огляделась — я успела припасть к земле и раствориться в тени. Но когда женщина наклонилась и начала что-то рыть, мне показалось, что сейчас гораздо важнее выяснить, чем именно она занята, нежели скрыть свое присутствие. Лода — боец ближнего боя, ее ловкость и бесшумность развиты не так хорошо, как у меня или Руперта, и я воспользовалась своим преимуществом, чтобы незаметно приблизиться.

Спросила, уже оказавшись в двух шагах за ее спиной:

— Что ты прячешь, Лода?

Она громко вскрикнула и взвилась. А когда повернулась ко мне, то даже под тусклым светом было заметно, как вся краска от ее лица отхлынула.

— Н… ничего… Мина, ты за мной следишь?!

Пришлось повторить тверже, дабы не дать ей шанса увести меня в сторону:

— Что ты прячешь?

За кустом она успела вырыть маленькую ямку, которую явно намеревалась использовать как схрон для небольшого предмета. Лоду от страха буквально трясло, но выбора у нее не было — поймана с поличным, теперь придется объясняться. Она дрожащими пальцами вынула из кармана куртки серьгу и показала мне.

Внутри меня обдало холодом, однако пока я эмоции удачно сдерживала. Сережка оказалась маленькой — дужка из желтого металла и небольшой камешек, блеснувший отражением лунного света. Мне не нужен ювелир, чтобы в точности угадать — украшение далеко не дешевое, несмотря на размеры, уж сияние бриллианта мало с чем перепутаешь. Подобные драгоценности многие богатые студентки носят — в академии при обилии боевых тренировок большие подвески помешают, а такие и удобны, и статус все-таки подчеркивают. Сейчас я не могла быть твердо уверена, но отчего-то вспомнились очень похожие маленькие серьги в ушах Жозефины.

— Откуда это у тебя? — надтреснувшим голосом поинтересовалась я.

— Нашла! — эмоционально заявила Лода, белея лицом еще сильнее. — Вон там! — Она указала на аллею, где уже начиналась студенческая территория. — Мы в тот вечер на полигоне занимались, я отдохнуть отошла — гляжу, что-то блестит. Ну и взяла. Мина, тебе меня никогда не понять! Когда-то у меня подобные сережки были — ладно, не с таким блестящим камешком и не из золота, но все равно. А сейчас у меня ничего нет — вообще ничего, кроме этой дрянной казенной одежды и кучи обязанностей!

Я посмотрела в указанном направлении. Если Жозефину похитили из общежития, а потом тащили на склад, то вряд ли миновали именно этот участок аллеи — есть путь короче. Но исключать даже маленькую вероятность нельзя. Была ли девушка в сознании или ее чем-то оглушили — неизвестно. Сережка могла потеряться как раз в этот момент, ведь убийца явно на такие мелочи внимания не обращал. Я вернула взгляд на встревоженную Лоду и уточнила:

— Серьги нам не запрещают, если ты сама рискнешь их надеть в шахту. Как и заколки, и прочие мелочи. Зачем же ты ее закапываешь?

Она уже взяла себя в руки и заговорила теперь легче:

— Поначалу думала приберечь, пары-то все равно нет. А в следующей шахте надеялась заработать несколько монет и сбегать к столичному мастеру — он за пару медяков соорудит из нее кулончик. Вот и будет мне украшение.

Ну да, именно поэтому она нам о своей находке не рассказала. Бюджет всего отряда хранится у Кея — и обычно расходуется на ингредиенты для очистки эфира или защитные амулеты. Но он точно потратился бы на такую прихоть, поскольку не хуже меня знает, что сознание у Лоды незрелое — она всего лишь девочка, которая все еще цепляется за знакомый образ мышления. Как она платье у меня выпрашивала, лишь выйдя от лекаря! Кулон, способный поднять ей настроение, стоит не двух медяков, а целого золотого дайра. Однако почему-то она держала находку в секрете, будто мы ей хоть раз отказывали в подобной мелочи. Еще не стоит забывать, что женщина довольно хитра и осторожна, поэтому не удивлюсь, если на каждый вопрос она вмиг отыщет достойное объяснение.

Тем не менее проверить это стоило:

— Отличный вариант, Лода, тебе очень пойдет. Так зачем же закапываешь?

Она выпучила глаза и произнесла громким шепотом — не иначе делилась страшной тайной:

— Я вчера услышала, как Топор с Веревкой сплетничали. Они в выходной в город бегали — нахлобучились, говорят, дешевым пивом по самые не балуйся. И в том трактире народ шептался — мол, в нашей академии совсем молодую девчонку убили, а у расследователей, дескать, ни одного подозреваемого. Ходили тут, все вынюхивали — и ничегошеньки не нашли. Ты вообще представляешь?!

— Да, я об этом знала, — подтвердила я с кивком, а в животе стало еще холоднее, словно я кусок льда проглотила. — Жозефина училась в той же группе, куда я на лекции хожу.

Лода приглушила голос еще сильнее:

— Так а вдруг это ее сережка? Расследователи наши комнаты не обыскивали, но ведь могут. И как я тогда оправдаюсь, что просто нашла ее? Вы мне разных ужасов про меня же саму рассказывали — вот не знай ты меня сегодня, на кого бы подумала, да еще и с такой уликой?

Я и сейчас на нее думаю, с каждой минутой уверенность все крепче. Лиам говорил, что тело Жозефины не было сожжено, потому что маньякам с их больным рассудком приятно вспоминать о содеянном. Чем серьга убитой — не воспоминание? А если бы Лода сейчас рассказывала чистую правду, то она просто выбросила бы украшение подальше — лучше на то же место, где нашла, чтобы у расследователей хоть одна зацепка появилась. А зарывать в определенной точке — это уже отдает желанием в любой момент вернуться и откопать, когда шумиха стихнет. Нездоровый разум диктует свои правила — трофей важнее осторожности.

Несмотря на ужасные мысли, я произнесла спокойно:

— Ладно, заканчивай побыстрее и пойдем, а то ты уже замерзла. Не боишься застудиться в таком шикарном наряде? — я даже улыбку смогла из себя выдавить. — И сразу поговорим о другом деле. Завтра на общей тренировке я вызову тебя на дуэль. Ты взяла уже четвертый ранг, у меня третий — бой получится зрелищным.

Лода закопала серьгу и пошла со мной рядом. Услышав последнее, удивилась:

— Это еще зачем?

— Надо, — уверенно ответила я. — Генерал Аллерд, в отличие от погибшего капитана, очки перед министерством не зарабатывает, он и не помышляет о турнирах и дуэлях, со дня смены руководства об этом ни разу не упоминали. Мы должны силой погрузить его в нашу реальность. Понимаешь ли, Лода, мы находимся в академии, всего в ста шагах от обычных людей, но нас не видят — мы в слепой зоне. Если так продолжится, то мы станем элитным подразделением, не существующим для остального мира, и тогда злоупотребления начальства только усилятся. Ты ведь знаешь, что старшекурсники и ректор уже не раз вмешивались в наши дела? Но это возможно только тогда, когда они помнят о нас.

— Звучит логично, — задумчиво признала Лода. — Но Кей приказал не высовываться!

— Кей не всегда прав, — резко отозвалась я и тотчас смягчила высказывание: — И он одобрит план, когда я перечислю те же аргументы.

— Ну, если одобрит… — неопределенно закончила она.

В действительности я сама не до конца верила в свои слова — они были верны лишь отчасти: да, неплохо будет оставить какие-то связи с внешним миром, но в глобальных вопросах нам никто не поможет, если не вылить всю правду на принца и принцессу. По поводу последнего мнение Кея однозначно — и я пока не придумала, стоит ли обходить его запрет, если король в самом деле не захочет конфликтовать с министерством, обеспечивающим приток золота в казну. Чего я добьюсь, если подниму всю грязь со дна? В лучшем случае его величество не станет разбираться в деталях и свернет эксперимент, который и не хотел одобрять. И тогда все мы будем или казнены, или отправлены обратно в распределители. Это как раз тот случай, когда несправедливая ситуация все же лучше, чем ее справедливое разрешение.

Главный смысл моей идеи был в другом — во время поединка сильный маг волей-неволей впадает в боевой транс. Призванных существ у меня сейчас нет, поэтому никаких опасений подставиться. А вот Лоду необходимо вывести из себя, пусть вся чернота ее души обозначится настолько явственно, чтобы сомнений не осталось — это увидят и Кей, и старшекурсники, они не допустят новых жертв. И ведь сомнения у меня пока были… Один человек уже мертв из-за того, что однажды мне что-то там показалось.

***

Обсуждать с Кеем я свою задумку не стала — сразу обратилась к генералу, когда тот проверял утром нашу выправку:

— Я вызываю Гиену на дуэль!

Аллерд уже почти прошел мимо, но затормозил и повернулся. Вид у него теперь был хронически недовольным и уставшим — и так продолжится до тех пор, пока он не назначит кого-нибудь столь же смышленого на роль майора Шверга.

— Какая еще дуэль? Зачем?

— Непримиримые противоречия, генерал! — отчеканила я.

— О, две бабы поругались? — поддел он. — Ну подерите друг другу патлы и успокойтесь. А если противоречия действительно непримиримые — так разойдитесь по разным отрядам и спальням. Уверен, никто здесь возражать не станет ввиду острого дефицита женской компании.

Кто-то из шахтеров от шутки ухмыльнулся, но без особого рвения — они уже давно приучены, что любая двусмысленность будет верно расшифрована Кеем и погашена в зародыше. Да и возможность отгулов сильно сгладила общее напряжение: лучше уж потратить заработанные монетки в доме терпимости, чем оказаться со свернутой шеей за ближайшими кустами. Драки в шахтерской среде давно запретили, но преступники никогда не забудут, как тихо и незаметно решаются настоящие конфликты людьми их сорта.

Я удивилась отказу — не могли же правила измениться до такой степени. Однако Лода решила меня поддержать:

— Я принимаю вызов, генерал! Если вы позволите, конечно.

Генерал снова остановился и раздраженно уставился на нас обеих. Потом до чего-то мысленно дошел и, сведя брови, припомнил:

— А-а, это ведь у преступника Гельта были такие требования — участвовать в дуэлях! Еще и на турниры вас таскал. В этой показухе нет необходимости, глупая трата времени. А дуэли вообще забудьте как страшный сон! Это бывший капитан спокойно наблюдал, как вы убиваете и калечите друг друга, при моем руководстве каждая жизнь на счету. Привыкайте, шахтеры, к мысли, что вы ценные сотрудники министерства, а не расходный материал для потехи публики!

После чего он выслушал совет боевого мага-консультанта, поморщился и вновь обратился к строю:

— Мне тут один из выпускников этой самой академии подсказывает, что участие в массовых мероприятиях считается едва ли не главным показателем прогресса. И подразделение не будет считаться элитным, если его элитарность не выпячивать. Заодно и новое самоощущение у вас быстрее приживется от новых поводов собой гордится. Решено! Я поговорю с ректором и уже на следующем турнире мы им покажем такое идеальное выступление, что они ахнут. Раньше его величество сомневался в необходимости перемен, но они уже произошли — осталось это лишь доказать.

Многие иронично переглянулись — тоже заметили, как Аллерд поменял мнение на противоположное буквально за минуту. Мне радоваться было нечему — это вообще не то, чего я добивалась! Плюс нагрузка увеличится — подготовка к массовым выступлениям отнимает много сил и времени. Если репетиции будут пересекаться с лекциями, то мне вновь придется пропускать, иначе Аллерд точно заметит.

Сделав выбор и тотчас о нем забыв, генерал прошел дальше, но вдруг через пару шагов остановился и приказал тому же магу, кивком указывая на нас с Лодой:

— Активируй браслеты этим двоим на минутку — за наглость. Обращаются ко мне с какой-то чушью, будто имеют на это право!

Падая на землю, я успела дернуть за рукав остолбеневшую от шока Лоду. Направление заклинания считывалось без труда — все-таки у нас тоже далеко не первый ранг, и теперь необходимо немного поваляться, а для правдоподобности еще и покривиться. Вот нам и проверка, хотя словам Кея я верила. Вообще никаких неприятных ощущений! Наверняка браслеты теперь можно срезать ножом и снять — лишенные заряда, они уже не взорвутся от такого варварства. Разумеется, мы так поступать не собираемся, достаточно просто не улыбаться, когда изображаешь острый приступ боли.

***

Кей был крайне недоволен. Когда нас отпустили, он буквально закинул меня в комнату и попросил остальных оставить нас наедине.

— Сестренка, что происходит? Ради чего ты решила прыгать выше моей головы? Разве не моя задача — защищать всех вас и тщательно обдумывать каждое решение? Знаешь, что я сделал бы с любым другим в нашем отряде за подобное? Побил бы так, чтобы навсегда запомнил — действие одного влияет на остальных, здесь не до милосердия.

— Так побей и успокойся, — предложила я.

Он все еще нервничал, но говорил уже мягче:

— Ты знаешь, что тебя я никогда не обижу. Весь мир обижу, но только не тебя. Просто пытаюсь понять — зачем тебе дуэль с Лодой?

Обдумав, я высказала часть правды:

— Хотела проверить, не вернулись ли к ней старые наклонности. Она больше не смеется во сне, но я все равно беспокоюсь.

— Ладно, допустим, — принял он аргумент. — А тебе не пришло в голову вначале обсудить это со мной? И я бы тебе сказал: не получится, генерал Аллерд не тот человек, который станет прислушиваться к нашему мнению, а попытками продавить свои интересы мы его только разозлим. Но ты это и сама уже поняла.

— Да, Кей, я ошиблась. Извини.

Он задумчиво покачал головой и добавил:

— Кажется, ты цену своей ошибки не до конца поняла. Не ты ли недавно позволила всем военным думать, что ты любовница генерала? Как думаешь, какой вывод все они сделали из его реакции на твою безобидную реплику? Тебя защищала ложь, сегодня ты собственными руками ее разрушила — и ничего не получила взамен. Пойми же ты, что моя осторожность — это не желание вам приказывать, а просчет всех сопутствующих обстоятельств!

Я прикусила губу и кивнула. Кей, как обычно, прав: в ближайшее время мне лучше снова всегда ходить в компании, чтобы предотвратить домогательства. Произнесла и словами, чтобы не осталось сомнений:

— Я сглупила, брат, не предположила именно такие последствия. Не знаю, откуда взялась во мне эта смелость и желание проявлять инициативу. Это ты сделал из слабачки сильную личность, но я к новому образу только привыкаю и не всегда могу совладать с характером. Больше подобного не повторится, обещаю.

Непроницаемые глаза стали еще чернее от пристального взгляда, но Кей теперь произносил слова с привычной нежностью — почти осторожностью:

— Если все так, то ничего страшного. Сила и рождается через боль, а мудрость — из проблем и ошибок. Но у меня уже несколько дней ощущение, будто ты отдалилась — словно я обидел тебя чем-то до глубины души и сам этого не заметил. Я ошибаюсь, или тебя так сильно потрясла история про мать Лиама многолетней давности?

Боги, до чего же он внимателен! Просто гений, поэтому и я со своим мышлением всякий раз от него отстаю. Однако закрыть скользкую тему непременно нужно:

— Я очень удивилась, но не больше. Уже говорила — Шелла была со мной жестока, когда я устроилась служанкой в замок. А в конце вообще вышвырнула на улицу без монетки в кармане, обрекая на верную смерть. Какой бы ты ей вред ни причинил, она всего заслужила.

— А Лиам? — задал Кей странный вопрос.

— Что Лиам? — Я вскинула брови. — Конечно, я его узнала, в замке Россов полно его портретов, ну а уж фамилия не оставила сомнений. Мне кажется, он такой же циничный и хладнокровный, как его мать, но, в отличие от нее, у Лиама есть жесткий приоритет, который он никогда не перешагнет: Рубеж. Это и делает его хоть немного лучше.

Глаза Кея вновь прищурились.

— Ты сейчас его защищаешь, или мне это почудилось? Мина, а если бы я сказал, что могу его убить — нашел надежный способ, то что бы ты мне ответила?

Какой сложный и притом простой вопрос, не подразумевающий размышлений. А Кей чутко улавливает мое смятение и малейшие оговорки, поэтому я ответила чистую правду:

— Упала бы тебе в ноги с просьбой этого не делать — Лиам Северт должен жить. Раньше я считала иначе, но теперь уверена, что была неправа.

— Это мнение Мины Дорн или вашей связки?

Стало еще труднее, даже дыхание сбилось. Но я снова выбрала быть честной — в первую очередь, перед самой собой:

— И то, и другое, брат. Я родилась в герцогстве Росс и отлично понимаю, какая там обстановка. Рубежу нужен Лиам Северт, ведь эртонцы — чудовища. В войне против зла победит только более могущественное зло. Я не считаю его хорошим человеком, вот только верю в него, как в богов. Все, кто с ним знаком, становятся адептами той же веры, потому что он особенный — Лиам беспощаден к себе гораздо сильнее, чем беспощаден к другим. А это означает, что он выполнит ту работу, за которую до него даже браться не осмеливались. Будь он еще в тысячу раз хуже, чем есть, я бы все равно сказала — он должен жить, чтобы укрепить собой Рубеж.

Вдруг Кей тряхнул головой и совершенно весело произнес:

— Вот и отлично — пусть катится на Рубеж!

Ощутив, как атмосфера разрядилась, я так же легко отозвалась:

— Пусть катится! Век бы его не видеть!

Кажется, я подобрала верные слова, и хорошо, что не стала юлить: Кей увидел, что я не собираюсь скрывать настоящее отношение, а значит, не заподозрил наличие других тайн. Но все же теперь и мне любопытно — это мнение герцогини Вильгельмины Росс или нашей связки?