Лиам действительно стоял там и будто бы даже не удивился, когда увидел меня, выходящей из корпуса. Но сразу стало понятно, что не я его мысленно призвала — он явился по собственной инициативе, когда парень опередил мою первую реплику:

— Признайся, что это ты. Я в любом случае не смогу тебя убить или сдать, но мне нужно это знать, чтобы перестать искать и подозревать каждого. Ненавидеть тебя сильнее у меня все равно не получится.

— В чем признаться? — Я нахмурилась. — Ты о чем вообще говоришь?

Он долго и пронзительно рассматривал мои глаза, словно пытался выискать в них что-то еще, кроме полного непонимания. Вероятно, не нашел, раз очень медленно и тихо произнес:

— Скажи, что это ты убила Жозефину. Мои друзья в ужасе, они рвут и мечут, расследователи пытаются обнаружить хоть одну зацепку. Я ничем не смогу им помочь, но обязан знать.

Показалась, что вся кровь из моего тела хлынула вниз и ушла в землю. И пусть я к Жозефине теплых чувств никогда не питала, но смерти ей не желала — больше того, я отказалась ее убивать, когда была такая возможность. А с тех пор, как мне запретили посещать лекции, я вообще и думать о ней забыла.

— Жозефина мертва? — промямлила я. — Боги… Что с ней случилось, Лиам?!

Его взгляд стал еще пристальнее. Но после долгой паузы он все же понял, что иного ответа от меня пока не добьется, и придется хоть что-то объяснить:

— Судя по всему, она пропала два или три дня назад. Соседка по комнате не обнаружила ее утром, но сообщила не сразу — мало ли, гулять по ночам студентам не запрещают. Допрашивали и меня — хоть Жозефина после того случая мое имя называть побоялась, но ее друзья намекнули расследователям, что между нами что-то произошло. В тот день, когда они на тебя напали, Жозефина здорово опозорилась, когда добиралась до общежития без одежды. И первым предположением было то, что она просто не выдержала сплетен и сбежала с учебы. А вчера вечером нашли ее труп в подвале под складом. Судя по всему, убийце некогда было с ней долго возиться, но все равно он успел помучить жертву перед смертью. Сам этот факт потряс всех.

— Подожди, Лиам… — попросила я, обдумывая его слова. — Ты пришел сюда, будучи уверенным в моей вине?

Он вскинул бровь и произнес словно очевидную вещь:

— Хватит юлить, твоя светлость. Мы оба знаем, что ты заражена тленом. Рано или поздно он отравил бы твой разум. Сами повреждения говорят о том, что убийца не просто хотел лишить ее жизни. Будь у него больше времени, ей пришлось бы страдать еще дольше, потому что тленные маги черпают силу из чужой боли. И труп не был сожжен, хотя на Жозефину напал точно маг, который мог избавиться от тела. Вероятно, это свидетельствует о том, что убийца собирался вернуться и еще раз полюбоваться на дело своих рук — у маньяков есть такая склонность. Интересно, куда ты направлялась в такой час? Не в подвал ли склада?

Обвинение было немыслимым. И гораздо более страшным, чем убийство. У меня точно нет таких наклонностей — мне не нравится наблюдать за чужими мучениями! Вероятно, их нет пока, но мы обсуждаем ситуацию именно на сегодняшний день.

— Да ты с ума сошел! — раздраженно ответила я. — Я не убивала Жозефину. А если бы и собиралась, то сделала бы это на дуэльной арене! Но твое желание перекинуть вину на меня очевидно — ты сначала за ней приударил на глазах у всех, потом опозорил, а потом забеспокоился, что ее отец тебя рано или поздно сотрет в порошок. В академии произошло три убийства — Гарольд, Шверг и Жозефина. Первые два трупа — точно твоих рук дело, а третий, да еще и с таким мотивом… Кто следующий, Лиам? Несчастная влюбленная в тебя Надалина?

В ответ он прохладно улыбнулся и все так же спокойно проговорил:

— У меня как раз железное алиби. Если бы убивал я, то Жозефина умерла бы во сне так тихо, что ни один хвост ко мне бы не привел. И я не стал бы ее трогать как раз потому, что у меня был мотив. Я собираюсь стать герцогом, мне не нужны даже подозрения в таком грязном деле.

Теперь и я разглядывала его поразительно красивое лицо с той же пристальностью, пытаясь отыскать признаки фальши. Вообще-то, Лиам действительно не стал бы действовать так грубо… И раз это не он заражен тленом, а я, то ход его мыслей примерно понятен. Показалось, что лучше повторить:

— Клянусь всеми богами, что это не я. Ты сам говорил, что тлена становится меньше, а не больше. Сейчас я даже существ призвать не могу — предыдущих ты убил, а новыми я не обзавелась. Да и алиби у меня такое же — слишком очевидный мотив, чтобы я выбрала в жертву именно Жозефину.

Лиам прищурился и сказал:

— К сожалению, ты можешь даже не помнить о том, что сделала. Сложно сказать, насколько тленные маги пребывают в своем уме. И мне неизвестно, какое количество тлена начинает разрушать разум — может, вся моя помощь яйца выеденного не стоит?

Мне и до его прихода было плохо, а сейчас вообще отчетливо тошнило. Тем не менее я всерьез обдумала его предположение — вдруг я действительно стала жестокой психопаткой, которая ночью творит зверства, а наутро об этом забывает? Выйти из спальни не составляет труда — сейчас ведь я вышла, Татья и Лода ничего не услышали…

— Лода… — прошептала я часть пока еще неоформленной мысли. Но, подумав снова, вскинула голову и округлила глаза: — Лода! Мучить людей — это как раз в ее стиле. Видел бы ты ее личное дело, волосы дыбом встают. До лечения ее и считали настоящей маньячкой… Затем она стала нормальной, а потом вмешался ты. Ужас от ауры белого червя что-то нарушил в ее хрустальном сознании, потом Шверг со своими садистскими замашками — и вернулся ее проклятый смех. Сейчас Лода уже не в идеальном порядке, мы просто не думали, что…

Лиам склонил голову набок и поинтересовался:

— Доказательства есть?

— Нет, конечно. И не смей ее трогать! На мне уже висит страшный грех клеветы на невиновного, больше я такой ошибки не повторю. Лучше научи правильным заклинаниям — как поставить маячки на окно и дверь, чтобы я точно не пропустила ее отлучки. Я с Лоды теперь глаз не спущу.

— Мне противно с тобой общаться, поэтому просто принесу учебник — разбирайся сама. Любопытно, а кто проследит за тобой, пока ты делаешь вид, что следишь за Лодой?

Не верит ни единому моему слову. Предубежден настолько, что если я сейчас шаг в сторону сделаю — он и это сочтет доказательством. Но мне терять концентрацию непозволительно.

— Ты, — выдала я самый простой ответ. — Тебе надо — ты и следи за мной. Бери меня за руку, проверяй уровень тлена ежечасно, хоть прямо в нашей спальне поселись, мне плевать. И не нужно корчить из себя ангела, брезгливо глядящего на черта. У меня для тебя тоже есть новости — такие же неприятные. Как ты уже знаешь, Гарольд не передавал мне приказ напасть на Шеллу, история началась совсем с другого. Это я сказала твоей матери, что во время свадьбы ее отравили Авреи, а потом она вывернула так, чтобы твоими руками вырезать всю их семью — и ты, как послушный щенок, сразу помчался исполнять ее приказ. А вчера я узнала, что герцог не был виновен — зелье подмешал совсем другой человек. Свою вину я признаю, про твою мать уже и говорить лень — законченная лгунья. И тем не менее Гарольда убил именно ты. Пусть он был тюфяком и идиотом, но ни он, ни его семья ни в чем не виноваты, Авреи были и остаются самыми верными друзьями Россов.

По мере моего рассказа глаза Лиама слегка расширились. Но о настоящей реакции на правду можно было судить лишь по удлиненной паузе и сдавленному голосу:

— Тогда кто это сделал, и как ты об этом узнала?

— Преступник давно мертв, — соврала я. — А имена своих осведомителей я тебе раскрывать не стану — помню, что ты готов прикончить каждого, кто знает мою настоящую личность. Подумай лучше о другом, Лиам Северт. Если ты станешь герцогом, то тебе придется часто сидеть за одним столом с Авреями — они станут твоими ближайшими союзниками. И как ты это себе представляешь? Сможешь смотреть в глаза бедному отцу, убийца его сына?

Его тон стал еще суше и сдавленнее:

— Я вообще все на свете смогу.

— Ничуть не сомневаюсь. Вашему фамильному хладнокровию можно позавидовать. И все же подумай: какой из тебя правитель земли героев?

— Не хуже, чем из тебя. Выходит, мы с тобой оба по уши измазаны грязью. Идем ноздря в ноздрю.

Я криво улыбнулась. Лиам больше ничего не сказал — развернулся и растворился в сереющей ночи. Он удачно скрывает свои эмоции, но я все равно заметила, насколько он был потрясен. К сожалению, уже завтра и отголосков его смятения не останется — ледяные глыбы не показывают внутренних бурь.

Вернувшись в комнату, я осмотрела соседок. Лода мирно спала — даже с удовольствием похрапывала, и никаких признаков этого ее жуткого смеха. Мы за день так сильно устаем физически, что все отличаемся очень крепким сном. Боюсь, без помощи я за ней проследить не смогу — бессонные ночи у меня все же случаются редко. Усыплять бы ее вечером заклинанием, чтобы не допустить отлучек, да только такая магия будет доступна лишь на четвертом ранге — и за этот провал спасибо Лиаму.

Перевела взгляд на Татью и усмехнулась глупой мысли: вот она точно не может быть виновна — у этой массовой хладнокровной убийцы самое чуткое сердце.

***

Кей сообщил, что найденное заклинание верное — браслеты больше не работают, мы можем расслабиться. Но тотчас добавил, чтобы мы не расслаблялись — при общих наказаниях следует изображать страдания, чтобы никто ничего не заподозрил. Сложности возникнут тогда, когда колдовство последует нам в спины — и мы просто его не заметим. Значит, отныне нам придется еще и внимательно слушать, когда начальники открывают рты, — вот это самое сложное ввиду отсутствия привычки.

Тем не менее сам успех мероприятия придал смелости в мыслях и поступках. Уже по пути в учебный класс я остановилась и решительно повернула в другом направлении.

— Ты куда? — насторожился Кей.

Я уже прошла чуть дальше и теперь не стала оборачиваться, чтобы ответить:

— К Аллерду. Предприму еще одну попытку вернуться на лекции в академию.

— Нет, сестренка. Наша стратегия — не привлекать к себе никакого внимания. Подожди немного, потом я придумаю способ.

— Я уже его придумала, — произнесла я и просто пошла дальше, чувствуя на себе его внимательный взгляд.

И снова повторила как мантру: Кей не виноват. Точнее, виноват, но и сам не подозревает, в чем именно. Нельзя винить его за давнюю ошибку. Он по-прежнему называет меня сестрой, и никто в жизни меня не любил искреннее, поэтому я обязана его простить. И это обязательно произойдет, а кратковременная отстраненность вполне нормальна для подобной ситуации. Разве что теперь все его приказы кажутся просто словами постороннего человека, которые вовсе необязательно исполнять.

Постучав, я вошла в кабинет.

— Генерал, позвольте обратиться! — Я сложила руки по швам и вытянулась по струнке.

Аллерд вынырнул из кипы бумаг — и уже по его взгляду стало понятно, что я застала его в самый неподходящий момент. Или у него теперь вообще хорошего настроения не случается?

— Чего тебе?! — рявкнул он нервно. — Разве у вас сейчас не урок истории? Или арифметики? Да черт вас разберет, какой у вас урок!

Проигнорировав риторические вопросы, я сразу перешла к главному, чеканя слова:

— Генерал, отряд Волка по праву считается сильнейшим в подразделении шахтеров. И у нашего отрыва есть причины — мы тренируемся и учимся больше всех остальных. Мои занятия в академии помогут всему министерству ресурсов — с их помощью я стану вашей гордостью и лучшей добытчицей эфира!

Он застыл на время моей тирады, а потом раздраженно откинул кипу документов на стол и буквально заорал:

— Да что ты о себе возомнила, малолетка поганая?! Отвлекать меня еще вздумала из-за такой ерунды? Будь проклято это назначение — здесь же сам черт ногу сломит, хлопот столько, что вовек не разгрести, а треклятый Шверг изволил сдохнуть без уважительных причин! Но ты нагло лезешь, будто без тебя проблем мало. Почему лекции можно посещать только тебе? Не знаю, с кем ты там спишь в ректорате, раз тебе выдали такую привилегию, но забудь — ты не лучше других шахтеров! Обычная выскочка с небывалой наглостью, вот и все твои достижения!

Надо же, а при первой встрече он показался мне добродушным человеком. Очевидно, ленивым — это уже все успели заметить. Он и был добродушным, пока Шверг за него тянул всю рутину, а теперь столкнулся с реальностью — оказывается, будущее элитное подразделение не создастся само по себе, им еще и заниматься нужно. Интересно, а он обладает магией? Или нет, или у него низкий ранг, а иначе он уже активировал бы мой браслет, судя по взъерошенному виду.

— Что застыла?! Пошла вон! — завопил он, беря новый уровень громкости.

— Есть, генерал, — отозвалась я и покинула кабинет.

Улыбнулась уже в коридоре и поспешила к классу. Географ, к счастью, еще не успел начать урок, поэтому я не прервала его обращением:

— Прошу прощения, учитель. Генерал Аллерд позволил мне вернуться к лекциям в академии, поэтому я не смогу присутствовать на вашем занятии.

Преподаватель равнодушно пожал плечами.

— Иди, конечно, раз позволил. Я уже давно привык к твоим пропускам, можешь больше не предупреждать.

Я коротко кивнула удивленному Кею и пошла, куда послали. Ну, не то что бы Аллерд послал меня именно туда, скорее он меня просто послал, но и запрета в его словах вроде бы не прозвучало. Если узнает — мне не поздоровится, хотя я все равно рассчитываю только на наказание через теперь безвредный браслет. Вот только много пройдет времени, прежде чем он узнает, судя по тому, что он еще и не начал погружаться в основы своей работы. Запрета покидать территорию нет, с урока я по всем правилам отпросилась.

Охранники провожали меня недоуменными взглядами, рано или поздно кто-нибудь задаст вопрос, почему я не на занятии. Но я уверенно шагала в сторону рядового, поскольку пересечь полигон мне все равно придется. Так и скажу: меня и генерал послал, и географ послал. Обычный вояка не уполномочен задавать уточняющие вопросы.

Однако молодой человек произнес не то, что я ожидала:

— Подожди, детка! На тебя глаз майор Шверг положил, но он, к нашему прискорбию, скоропалительно скончался. И мы с ребятами даже подозреваем, отчего у него сердечко прихватило после знакомства с такой красавицей. Не хочешь ли прогуляться со мной вечером? Я не обижу! И сердце у меня крепкое, — он многозначительно поиграл бровями.

Я все же остановилась и окинула его обескураженным взглядом. Как и полагала, только интерес Шверга остальных и сдерживал. Бардак здесь полный — паренек ведь на службе, а ведет себя так, как будто в увольнительной встретил на улице девицу легкого поведения… Но если уж я на майора руку подняла, то этому вообще все кости переломаю, пусть только попробует сунуться. Хотя он, кажется, решил действовать более мягко — можно и просто отказать. Да только он здесь такой не единственный. Поэтому я шагнула прямо к нему, заглянула снизу в глаза и произнесла:

— В следующий раз думай, что говоришь, рядовой. Я только что от генерала Аллерда — у него в последнее время дурное настроение, он говорит, что только от моей улыбки его жизнь озаряется чудом. Не боишься вылететь со службы за глупость?

Солдат отпрянул от меня и больше вопросов не задавал. Вот пусть со своими ребятами и это обсудит — такой слушок быстро всех уймет. Генерал ко мне подобного интереса не проявлял. Сомневаюсь, что он вообще интересуется женщинами. Но это поможет на время или навсегда, а ценность «доброго имени» я еще на постоялом дворе Тайта научилась правильно взвешивать. Хоть в шлюхи пусть записывают, лишь бы хлопот не доставляли.

Старшекурсники меня не встречали — им и в голову не пришло, что я внезапно появлюсь после такого перерыва. Лекция еще не началась, но я все равно едва сдерживалась, чтобы не побежать. Показалось, что даже воздух пахнет иначе, чем на границе нашего полигона.

Господин Игмур пришел в аудиторию чуть раньше звонка, поэтому я сразу обратилась к нему:

— Добрый день, профессор! Словами не описать, как я рада вас видеть! Извините, что я в шахтерской форме, не было времени переодеться.

Учитель справился с удивлением, слабо улыбнулся и кивнул:

— Добрый, Мина, добрый. Проходи на свое место. Твой сегодняшний наряд — наименьшая из проблем. Сомневаюсь, что ты сможешь наверстать весь пропущенный материал.

Я, не в силах справиться с накатившим счастьем, улыбнулась от уха до уха:

— Не сомневайтесь, профессор. Я вообще все на свете смогу.

Где-то я эту фразу недавно услышала — и она мне очень подходит.

Место Жозефины пустовало. Остальные студенты смотрели на меня круглыми глазами и перешептывались. Неужели и они подозревают меня в убийстве? Доказательств у них нет и быть не может, но слухи не останавливаются от отсутствия доказательств. Я просто села и выпрямила спину, готовясь вновь записывать каждое слово мудрого учителя, а на одноклассников внимания можно не обращать, как и раньше не обращала.

***

Не встречали меня и после занятия, поэтому я сама пошла искать знакомых, не желая немедленно возвращаться — шахтерские уроки все равно еще не закончились. Да, помню приказ Кея не общаться с их высочествами, но на фоне последнего настроения мне хотелось делать все поперек — в разуме произошел какой-то откат, когда реакция стала противоположной и чрезмерной. Лишнего я им не скажу, просто поздороваюсь и, если будет возможность, прощупаю почву на предмет будущей возможной помощи с новым начальством.

Проверила лестницу — Лиама там не оказалось. Судя по предыдущему опыту, уроков у старшекурсников в это время нет, раз раньше меня всегда кто-то сопровождал. А в каком среди огромного количества общежитий они живут, я не знала.

Они нашли меня быстрее, чем я нашла их. Таланея весело выкрикнула со стороны:

— Ты бы в таком виде здесь не гуляла. Зато именно из-за него я тебя нашла — услышала, как младшие обсуждают чьи-то бедра в черной ткани, и решила проверить догадку. И надо же — точно, те самые бедра. Здравствуй, Мина.

— Здравствуй, Таланея. Я как раз и хотела сообщить, что вернулась к учебе — неизвестно, смогу ли посещать каждую лекцию, но постараюсь.

— Очень хорошо, что ты здесь, — она неожиданно посерьезнела. — Как раз к тебе есть очень серьезный разговор. Идем, все наши собираются в беседке.

Мы прибыли к месту последними — вся компания действительно уже ждала. Вернее, не вся — Лиам отсутствовал. Один взгляд на бледное лицо принцессы Иристины меня вынудил спросить:

— Что-то случилось?

Она тихо ответила:

— Ты ведь уже знаешь про Жозефину. Меня это просто убивает. За короткое время в академии погибли два студента — расследователи сюда уже как на работу приезжают. Надо говорить, что подобного раньше не случалось? Но с Гарольдом было как-то по-другому — этот парень многих раздражал, подозреваемых много. А случай с Жозефиной — это уже катастрофа. Лиам сказал, что ты думаешь на Лоду… Не знаю, не верю — или мне просто не хочется верить. Тогда получится, что мы все это сделали… Мы с Ристом дали деньги на лечение, вы отвезли ее к архимагу, и в итоге все мы… — она сбилась с мысли, перевела дыхание и продолжила: — А если это не Лода? Если в академии появился тленный маг? Ведь он не остановится — они не могут остановиться. Сначала одна жертва, потом маг терпит — может даже годами терпеть, в итоге вновь срывается, затем периоды между убийствами сокращаются, и в конце концов он даже держаться перестает, тлен полностью разрушает его разум. Притом тленный маг всегда силен — сильнее обычного ранга, а хитрость и умение заметать следы у него куда выше среднего. Если с этой стороны рассуждать, то было бы даже проще, если бы виновницей оказалась Лода — она хотя бы просто психопатка, которая рано или поздно попадется на ошибке… Или она уже не психопатка? У меня голова скоро треснет от этих мыслей!

Я заняла свободное место рядом с Ристом и поинтересовалась:

— Вы это со мной хотели обсудить? Я могу чем-то помочь, кроме слежки за Лодой?

Ири поразмыслила и произнесла:

— Разве что сразу сообщить, если и у вас начнут происходить странные вещи. Хотя вычислить тленного мага — это сверхсложная задача. И мало его вычислить, еще и доказать вину надо, а это уже почти за гранью возможностей. Боги, может, это все-таки Лода?

— Сделаю что смогу, — я прервала ее терзания. — Но, кажется, это не единственная тема беседы.

На этот раз мне ответила Таланея:

— Да, Мина, речь снова о Лиаме. Он опять на чем-то сломался, как будто его смерть Жозефины подкосила, хотя вряд ли он к этой бедняжке хоть что-то испытывал. В прошлый раз ты сумела до него достучаться — поговоришь с ним снова?

— Я? — смеяться было неуместно, но я едва сдержалась. — Кажется, ты все еще уверена, что у нас с ним любовь, и поэтому каждый раз уповаешь на мою помощь. Но у нас вообще не любовь — как-то даже очень сильно наоборот. И связка, конечно. Навеки связанные и неспособные даже на симпатию друг к другу. И мне кажется, ты преувеличиваешь. В последний раз, когда я его видела, Лиам выглядел великолепно — впрочем, он всегда так выглядит, даже если не в себе.

Эрман помог своей растерявшейся подруге:

— Так и чего тебе стоит просто поговорить? Сейчас не тот кризис, когда он вел себя совсем неадекватно, но что-то его гнетет. Лиам замкнулся в себе.

— Лиам замкнулся в себе? — иронично повторила я. — Послушайте, я его знаю не так хорошо, как вы, но уже успела понять, что это его обычное состояние. Вот если бы Лиам вышел из себя — тогда впору бить тревогу. — Я обвела взглядом хмурые обеспокоенные лица и сдалась: — Хорошо, поговорю. Он все равно мне учебник обещал и, видимо, благополучно забыл. Эрман, отведешь к нему? Хотя времени у меня немного.

Парень кивнул и пошел первым, но у Ири вырвалось:

— А как поживает твой брат? В смысле… как вообще у вас дела? Я имела в виду у всех вас! — ее щеки зарделись.

— Все в достаточной степени хорошо, чтобы на фоне таких ужасных событий тревожить вас своими проблемами, — максимально честно ответила я и пошла вслед за Эрманом.

Сейчас не время взывать к их помощи — Ири и так все принимает слишком близко к сердцу. И не время говорить о Кее — на это уже моего сердца не хватает.