Существует только одна последовательная альтернатива августинову учению — пелагианство. Если человек способен сам, без предваряющей благодати, обратиться к Богу; если благодать есть награда за правильный выбор автономной воли; если младенцы не несут вины Адама и крестятся лишь для «освящения», а не для «оставления грехов»; если различие между спасёнными и погибшими определяется человеческим решением, а не Божественным избранием — тогда, и только тогда, можно избежать учения о безусловном предопределении.

Полупелагианство — попытка найти средний путь — логически несостоятельно. Нельзя одновременно утверждать, что благодать необходима для спасения, и что человек сам решает, принять её или отвергнуть. Если решение принадлежит человеку, то спасение в конечном счёте зависит от человека, и благодать перестаёт быть благодатью — она становится наградой за правильный выбор. Если же решение принадлежит Богу, то мы возвращаемся к безусловному избранию.

Это не специфически богословская, а общефилософская истина: либо воля полностью автономна в своих решениях, либо она определяется чем-то внешним по отношению к ней. Третьего не дано. «Полусвобода» — логический абсурд. Воля, которая «частично» определяется благодатью, а «частично» действует автономно, в действительности либо автономна (и тогда благодать лишь один из факторов, который воля учитывает при принятии решения), либо определяется благодатью (и тогда автономия иллюзорна).

Писание утверждает одновременно Божественное предопределение и человеческую моральную ответственность. Эта позиция, которую позднейшая философия назовёт компатибилизмом, не разрешает метафизической проблемы соотношения свободы и детерминизма, но констатирует библейскую реальность: человек отвечает за свои поступки, хотя Бог «производит в нас и хотение и действие по [Своему] благоволению» (Флп. 2:13). Как это возможно — тайна, сокрытая в глубине Божественной премудрости. Но что это так — ясное свидетельство апостольского учения.