Первая предпосылка — учение о передаче Адамова греха потомкам. Церковь исповедовала, что грехопадение затронуло не только первого человека, но и весь происшедший от него род. Младенцы рождаются в состоянии греховности; они нуждаются в крещении «во оставление грехов» — не будущих, а уже присущих им по происхождению. Карфагенский собор 418 года анафематствовал тех, кто понимает эту формулу «в ложном, а не истинном смысле». Если младенцы несут вину Адама, не совершив никакого личного греха, то спасение не может быть основано на личных заслугах.

Вторая предпосылка — учение о необходимости предваряющей благодати. Даже те отцы, которые настаивали на синергии, признавали, что падший человек не способен к спасительному добру без Божественной помощи. Амвросий Медиоланский формулировал это с предельной ясностью: «Пребывание [в добре] “зависит не от желающего или старающегося человека”, поскольку это не во власти человека, “но от милующего Бога”» (Толкование на псалом 118. 10. 35[261]). Если благодать необходима для начала движения к Богу, а не все люди обращаются к Богу, то очевидно, что не всем даётся эта предваряющая благодать.

Третья предпосылка — учение о безвозмездности благодати. Диаоспольский собор 415 года признал ересью утверждение, что «благодать даётся сообразно нашим заслугам». Если благодать не есть награда за заслугу, то её дарование определяется не человеческим достоинством, а Божественным изволением. Но если Бог дарует благодать по Своему изволению, а не по заслугам, и если эта благодать необходима для спасения, то спасение целиком зависит от решения Бога.

Четвёртая предпосылка — учение о том, что благодать приуготовляет волю. Церковь молилась о том, чтобы Бог «обратил сердца» неверующих, «произвёл» в людях желание добра, «приготовил» их волю к принятию истины. Эти молитвы предполагали, что воля сама по себе не готова к добру и нуждается в Божественном воздействии для своей переориентации. Если Бог приуготовляет волю к вере, а не все люди веруют, то Бог приуготовляет волю не всех.