– Не думаю, а знаю. Я оставил следить своего человека. Говнюк либо перепуган насмерть и боится высунуть нос, либо что-то задумал.

Они пролежали на чердаке больше часа, но в комнатах врага никто не показывался. Создавалось впечатление, что жилец оставил включенным свет, а сам вышел.

Брюнетка повернулась к Тимофею.

– Скажи, почему ты тоже с винтовкой? Не доверяешь мне? Или решил для отвода глаз пристрелить постояльца этажом ниже? – Допытывалась она. – Для чего тебе снайперка? Соскучился по стрельбе, или передо мной выёживаешься?

Он засмеялся, явно что-то представив, перед тем как ответить:

– В отличие от твоего почти мужа-«клоуна», мне не нужно, как ты говоришь, «выёживаться», чтоб удивить женщину. Я отлично стреляю и прочее. Это он радуется как ребёнок, если беру на охоту: вырядится в камуфляж, напялит берцы, заменит очки линзами и думает, что неотразимо крут. – Блондин сплюнул. – А уж если дам автомат, кипятком от счастья писает.

– Он крут и без оружия. – Пронина обречённо вздохнула, точно зная, что за этим вопросом последует.

– Конечно, в яйцах и в том, что между ними болтается.

– Тоже не мало, – она пожала плечами, с улыбкой добавив, – размер имеет значение.

– Что-то ты никогда не жаловалась на меня постели. – Он усмехнулся, повернув голову. – Готова противопоставить мне любое его преимущество.

– Сам начинаешь. – Света заправила выпавшую прядку волос за ухо. – Надоело, что каждый из вас пытается доказать что он лучше. Мне этого не нужно. Я выбрала Пашу и никогда ему не изменю, хоть ты из кожи вылези.

– Я и не лезть-то по-настоящему не начинал – времени не хватает, – а сегодня понял, что опоздал окончательно.

Брюнетка вздохнула. Любой разговор между ними всегда перетекал в одно и то же русло, причиняя обоюдную боль.

– Вот и отлично. Давай лучше поговорим об Антоне, чтоб мне было легче нажимать на курок, – она хмыкнула, – всё-таки не совсем чужой человек.

– Он так красиво пытался ухаживать за тобой, – Капитан усмехнулся, вспомнив, насколько нетерпимым был к тем, кто осмеливался даже смотреть в её сторону, – пока я не переломал ему ноги.

Она, не подумав, ляпнула:

– И не только ухаживал.

– Что? – Он подскочил на месте. – Мудак приставал к тебе? Или… – бешеный взгляд красноречивее слов говорил, что в светловолосой голове следовало за «или».

– Господи… – тихонько рассмеялась Света. – Ну почему вы, мужики, всегда всё переводите на секс?

– А что хуже неверности любимой женщины?

– Измена души намного страшнее физической! Секс может быть вынужденным или случайным. Предаёт женщина так же, как вы говорите о себе – сердцем, а не в постели.

Блондин выгнул ноздри, прорычав:

– Скажи ещё, что была в него влюблена.

– Нет. А вот он предлагал мне стать женой. Всё как положено – на коленях и с бриллиантом на платиновом ободке в коробке.

Фролов сомкнул веки, пытаясь взять себя в руки, и, покачав головой, задал вопрос:

– Когда?

– После твоей измены и бегства в Сирию. Кто-то донёс, что ты свалил к другой, и он решил меня осчастливить. – Она спросила в надежде узнать имя предателя, выдавшего отцовство дочери: – Как думаешь, кто за нами следил, докладывая в Бадахшан?

Тимофей высунулся в окно чердака и долго молчал, прежде чем повернуться и ответить.

– Этого я не знал. – Он взъерошил короткий ежик волос. – Как вороньё слетелись, стоило раз оступиться. Про слежку даже не сомневался. Эмма всегда пыталась нас с братом контролировать.

Блондин размышлял вслух:

– Богдан мечтал узнать, кого из двоих она выберет в преемники. Тот же Антон держал ухо востро, понимая, что после смерти жены отца, так и не принявшей его в семью, ему достанутся самые крохи, да она и не скрывала этого. – Он хмыкнул, передёрнув плечами. – Но решится сделать тебя женой… Очень уж не похоже на нашего «осторожку». Знает же, что мы с Пашкой вечно дрались из-за тебя, а значит, став «баронами», непременно бы отомстили.

Капитан, усмехнувшись, качнул головой.

– Не понимаю, за что тебя все хотят, даже рискуя жизнью?

Она пожала плечами:

– Спроси у себя самого.

– Я – дело другое. Так уж совпали звёзды, любовь с первого взгляда…

Тимофей присел перед брюнеткой на корточки и заглянул в глаза.

– Давай я сам его уберу? Без единого выстрела. Уж очень чешутся руки.

– Нет, он мой! – Она вспомнила отксеренный список, где имя дочери с подробным расписанием дня малышки стояло на третьем месте. – Никто не смеет угрожать жизни моей девочке! Кроме того, я обещала ему, что обязательно пристрелю, если ещё хоть раз появится на моём горизонте.

Фролов рассмеялся.

– Умеешь ты сказать веское «нет»!

– А на что он надеялся? – Светлана поднялась с импровизированного ложа, разминая конечности. – Ты чего заскакал? – Она кивнула на окна. – Знаешь, что Антона там нет?

– Догадываюсь, но сейчас уточним, где он.

Тимофей набрал номер и плотно прижал трубку к уху.

– Мария, что-то изменилось? Понятно. Спасибо. Дай знать, если покинет отель. – Он обернулся к Прониной: – Сворачиваемся. Сечин оплатил ещё два номера для друзей на пять этажей выше. Нужно менять позицию.

– Думаешь, вызвал подмогу или решил усложнить нам задачу?

– Возможно, и то, и другое, а значит, следует поторопиться.

– Золотые слова! – Света закинула снайперскую винтовку за спину, обвязала чехол вокруг талии и шагнула к окну.

– Ты что, так собралась идти? – оторопел Тимофей.

– Слишком много времени потеряли, нужно спешить. Нам предстоит лезть ночью, по чёрной стене в тёмной одежде. Опасаешься, что кто-то это заметит? – Она поинтересовалась: – Ты со мной? Или как? – и вышла наружу.

Они забрались по пожарной лестнице на крышу высотного дома, вплотную пристроенного к девятиэтажке.

– Мне холодно, – брюнетка натянула капюшон толстовки на голову.

– Сейчас мы его поторопим.

Тимофей снова позвонил осведомителю:

– Набери по очереди оба номера, поинтересуйся, не желает ли гость заказать ужин, и поздравь с новым годом. Думаю, ему будет приятно услышать красивый женский голос, – он нажал сброс и добавил: – За секунду до смерти.

Они поделили окна и стали ждать. И тут снова раздался звонок – на этот раз вызывали Светлану. Она прижала трубку к уху, внимательно следя за движением в номере.

– Да, любимый!

– Ты на пути домой?

– Нет. Заскочила в книжный, но уже ухожу.

– Я не стал заказывать ужин, а приготовил сам.

– Обожаю, когда ты готовишь…

– Если учесть, что ты не умеешь делать этого вовсе, – он рассмеялся, – то, да, конечно. Чего затаилась? – И уже взволнованно уточнил: – Я не слышу твоего дыхания. Ты где?

– Секундочку подожди. – Она закусила нижнюю губу, поймав в прицеле движение. – Пытаюсь достать с полки книгу.

Недоумение в голосе.

– Какую книгу?

– Сюрприз…

– Лучший подарок – ты в постели!

Она сделала вдох, поймав Антона в прицеле, и на выдохе выстрелила. Глушитель сработал как надо, но не для уха хорошего музыканта.

– Что там за звук?

– Книжку уронила!

– Ну, что ж ты такая неуклюжая…

Пронина видела, как Антон упал, а в точности выстрела не сомневалась ни на секунду. Тимофей поднялся и с раздражением показывал на часы, чертыхаясь без слов. Она тоже вскочила с холодной поверхности.

– Всё любимый, мне нужно бежать, а то сейчас на меня станут ругаться, да и вернуться бы как обещала – вовремя. Люблю, целую!

– И я тебя, нежно-нежно… Договорим позже…

Глава11

В этот раз за рулём сидела Пронина, на ходу подстраивая под себя зеркала и кресло.

– Где тебя выбросить? – Она забила адрес блондина в навигатор, выбирая кратчайший путь.

– Может, отпразднуем вторую жизнь? – Тимофей не хотел расставаться вот так на ходу.

– Не могу – боюсь в график не уложиться. Так где? – Повторила она пряча взгляд.

– Для начала поверни направо. Заскочим к моим знакомым – как раз мимо проезжаем, – а потом тормозни у книжного.

– Зачем?

– Ты обещала Пашке книгу, а я куплю Настюхе собаку.

– Точно! – Света внесла в навигатор поправку. Я знаю, где купить книгу. – Радостно объявив: – На Мясницкой. Не так далеко от вашего дома. – Будто боялась остаться наедине дольше, даже на пять минут.

Он внимательно следил за её уверенными движениями, любовался профилем, грудью, длинными ногами, предпочитающими давить на газ, а не на тормоз, словно пытаясь всё это запомнить.

– Я и забыл, как ты сексуальна, захватив объект в прицел винтовки, и как горят глаза, – он усмехнулся, – когда цель уничтожена…

– Только ты можешь отвешивать подобные комплименты. – Брюнетка рассмеялась. – Хорошо хоть на унитазы рядом не сели. – Протянув не без сожаления в голосе, непроизвольно даря надежду. – Когда-то ты не давал мне покоя нигде…

– Я давно живу одними воспоминаниями, но, вижу, и ты до сих пор ничего не забыла…

Фролов замолчал и отвернулся к окну, пытаясь сглотнуть комок горечи, перекрывший дыхание.

Она положила руку ему на колено и с сожалением в голосе проговорила:

– Тима, отпусти. На самом деле уже ничего не вернуть. Мне больно смотреть, как ты мучаешься.

– А ты и не смотришь. – Он положил ладонь поверх её кисти, и на этот раз вырываться Света не стала. – Последний раз виделись три месяца назад. Я готов замочить ещё сотню киллеров, лишь бы провести время вместе.

– Слава богу, больше этого не понадобится. Мы знали, что это случится и пять лет назад, и даже десять. – Она рассуждала вслух: – Тот, кто убил Бориса, в итоге став причиной скорой смерти вашей матери, не оставили бы вас в покое. Приняли бы вы жизнь тётушки, или нет, за её грехи всё равно пришлось бы расплачиваться. – Она свернула в проулок, сокращая дорогу. – Надеюсь, мы оплатили весь счёт.

Она обернулась к Тимофею, почувствовав, что он что-то утаивает, и попыталась поймать взгляд голубых глаз, но блондин упорно смотрел в окно.

– Я знаю тебя, как свои пять пальцев. – Светлана допытывалась полным настороженности голосом: – Ты что-то недоговариваешь?

– Ничего из того, что касалось бы вашей семьи. – Он тяжело вздохнул. – Живите и будьте счастливы!

– Ты прощаешься?

– Нет, не сейчас, но мне всё равно придётся исчезнуть из вашей жизни. – С рочечью вынося вердикт: – Так будет лучше для всех.

И она возражать не стала, выбирая место для парковки возле огромного, красиво освещенного здания – магазина с красной надписью «Библио-Глобус».

***

Только теперь Пронина решила хорошенько рассмотреть выбранный Тимом подарок.

– Почему ты решил взять овчарку? – Она смотрела на чёрного «немца». – Они не пушистые.

– Зато очень умные и преданные. Посмотри в глаза.

Света заглянула в коричневые бусинки лохматой, счастливо тявкающей крохи.

– Он милый…

– Он верный, быстро растёт и порвёт за неё любого. Этот пёс будет оберегать хозяйку даже после смерти.

– Как это? – Она улыбнулась, заметив, с каким серьёзным выражением лица Фролов говорит о выборе подарка. – Ты стал верить в духов?

Но капитану было не до шуток; он выбирал не просто друга для дочери, а защитника, который заменит его самого на долгие годы.

– Пёс не расцепит челюсти на горле врага, пока бьётся сердце, но и от мёртвого от него не так просто избавиться. Это то, что нужно. Я могу доверить ему Настю.

Брюнетка нахмурилась, возразив:

– У неё есть я!

– Но ты не всегда будешь рядом и прекрати спорить. И вот только не упоминай сейчас о моего брата.

Пронина вздохнула, но промолчала. Она взяла щенка на руки, чмокнула в мокрый нос и, отворачиваясь от розового язычка, поприветствовала;

– Ну, здравствуй, Тим Черный! Думаю, в нашем доме тебе понравится! – Она искоса взглянула на держащего корзину для переноски Тимофея и в полголоса добавила: – Надеюсь, ты-то будешь любить Пашу?

Книгу, не пришлось искать долго. Света прижала к груди толстый том, пахнущий типографской бумагой и краской, представив выражение лица, с которым будет смотреть на обложку будущий папочка.

– Уход за ребёнком, руководство для отцов, – она хихикнула. – Звучит, как его обожаемая музыка…

Тимофей видел, каким восторгом и любовью светятся карие глаза, и это счастье било по сердцу.

«Я хотел бы слушать такую мелодию вечно, но для меня она, увы, не сыграет». Он ничего не сказал вслух. Лишь желваки на скулах ходили, выдавая волнение красивого мужественного мужчины, так нелепо и глупо потерявшего когда-то любовь.

– Спасибо, что подвезла. – Фролов хотел поцеловать Светлану в щёку, но она увернулась, почувствовав мягкое тепло когда-то самых желанных губ на подбородке.

– Не будь язвой. – Она кивнула на щенка, устроенного на заднем сиденье: – Забери его с собой.

– Почему? – Он растерялся и готов был уже возмутиться, как она пояснила:

– Приходи завтра в восемь. Настюша к этому времени уже встанет, и подаришь сам.

– Спасибо! – теперь и его глаза светились счастьем.

– Надеюсь, с Пашей не подерётесь? – Она скосила глаза на «бывшего». – Новый год всё-таки.

– Что ты! – Тимофей рассмеялся. – Всё будет как обычно: поборемся на руках, поваляемся на полу, выясняя, чей захват крепче. Я, как обычно, поддамся, и твой астрофизик сыграет нам на рояле. – Он на секунду запнулся, выдав с тоской: – А потом я пойду домой, борясь с желанием застрелиться…

Брюнетка готова была разреветься, но удержалась, пряча влагу за широкой улыбкой, и он видел это.

– Не надо, ты нам нужен живым.

Света уткнула взгляд в колени, сдерживая желание немедленно надавить на газ и сбежать. Лишь бы не видеть его сейчас, не слышать, не сожалеть о решении, принятом в приступе ревности, как делала это последние годы. Маска циника была на мгновение сброшена, сердце открыто и от того так невыносимо больно.

– Я понимаю, это не нормально, что Настя не знает, кто её настоящий отец. – Рна вздохнула. – Между нами вообще всё не нормально, словно повторяем чьи-то ошибки и никак не найдём правильного решения. – Она всхлипнула, перед тем как дать самое сложное обещание в своей жизни: – Мы расскажем ей всё, но потом.