– Я писал тебе каждый день.

– Да засунь свои письма в жопу! – она снова сорвалась на крик, заглушая желание разреветься. – Ты нужен был нам с дочерью рядом, живой, а не бумажный! – Стуча кулаками по коже обивки. – Это Алла согласна на любого, но не я!

Фролов отвёл взгляд, смотреть на такую брюнетку было больно, продолжая монотонно бубнить оправдания:

– Я не мог отказаться от задания. И ты многого о нас с Аллой не знаешь.

– И знать не хочу! Расти Дениса, а Настю оставь её любимому папочке – Пашечке!

– Уже оставил, – произнес он настолько обречённо, что она замолчала, проглотив сотни претензий, сотканных из обид и страданий от его предательства. Света будто наткнулась на раскалённую стену его невыносимо острой боли, созданной не из прошлого, а настоящего, и ей стало страшно. Для человека с подобными чувствами жизнь не имела смысла.

Глава 8

– Всё, хватит. Давай простим друг друга за резкость.

Она поняла, что ещё немного – и их разборки доведут до катастрофы; прошлое оставалось в прошлом, а вот настоящее и будущее родных нужно было спасать немедленно, и вглядываясь в окно с тревогой в голосе призналась в собственном провале:

– Тим, его тут нет, я прозевала…

Капитан огляделся и, не отвечая, надавил на газ.

– Твою мать… Выпустил из виду ненадолго, и вот тебе результат. – Он притормозил на развилке и, немного подумав, направил машину влево.

Она наклонилась в перёд, проговорив почти в ухо:

– Куда ты? Отель в другой стороне.

– Вот поэтому мы и не поедем к нему. Доверься моей интуиции.– Тимофей выжимал из «форда» всё, что мог, стремительно приближаясь к заброшенной стройке. – Гад напуган, очень напуган, так как знает уже о смерти подельников, иначе не бросил бы их в больнице.

Он начал перечислять, что сделал бы на месте врага:

– Представь, как он звонит Эдику и холодеет от того, что и тот не берёт трубку. Потом судорожно вспоминает, когда видел бабника в последний раз, и понимает, что тот тоже убит, а значит, осталось их с Антоном двое.

Блондин усмехнулся, примеривая на себя шкуру нанятого убийцы.

– Никакие деньги не нужны перед страхом смерти. Прыщавый будет прятаться, но в незнакомом городе сделать это непросто, и тогда он вспомнит о стройке, мимо которой проезжали по пути в отель.

При этих словах Светлана оглянулась, на время простившись взглядом с пристанищем путешествующих людей.

Капитан продолжал:

– Отличная возможность затаиться на время, чтоб всё хорошенько обдумать. Сложно бороться с неизвестным противником. Он не знает, кто на них открыл охоту: мы или конкуренты Эммы, – он хмыкнул, прекрасно зная сущность гнилого человека, – сам ли Антон убирает неудобных подельников или кто-то ещё. Вариантов множество, а выбрать нужно один, максимум два.

Света с восхищением смотрела на человека, которого когда-то безумно любила.

– Всегда поражаюсь твоему чутью. Блоху в пустыне сумеешь выследить, если понадобится.

– Восхищаешься, но не понимаешь или понять не хочешь специфику моей работы; таких, как я, не отпускают. Выход возможен один – ногами вперёд…

Брюнетка тяжело вздохнула и уткнулась лбом в окно, рассматривая припорошенную снегом обочину. В сердце не было лишнего места, только не после перенесённой болезни, и если туда входил один мужчина, то другой обязательно должен был выйти.

Сейчас в нём жил Павел – человек с той же фамилией, что и Тим, но с совершенно другим характером. Для него не могло быть никаких «если», только «да» или «нет». Своим девочкам он всегда говорит «да», и неважно, какими обязательствами или обстоятельствами в данный момент связан.

– Я люблю его, – громко прошептала она, вынося окончательный приговор прошлому настоящему будущему.

И как бы ни было горько, Тимофей это понял. Оставалось принять, но к этому ещё не готов. Он затормозил в сотне метров от наполовину отстроенного комплекса.

– Что станем делать: брать на испуг или измором?

– Какой "измор"? – возмутилась Пронина. – Нам ещё трупы разгребать, а у меня есть чётко установленный график. Берём на испуг. – Она застегнула замок куртки, вглядываясь в заснеженный двор. – Не так много там места, чтоб спрятаться.

– Ты готова рискнуть?

– Да!

Фролов старший достал из-под кресла бронежилеты, и бросил один из них на заднее сиденье:

– Надевай. Без него ты отсюда не выйдешь.

– Знаешь, если у тебя превосходное чутьё, то у меня чуткий слух. – Огрызнулась Светлана. – Я муху за милю услышу, а уж дыхание этого прыща тем более. Врасплох меня не застать, а скорость моей реакции ты знаешь.

Капитан демонстративно заблокировал двери.

– Я обеспечиваю безопасность, инвентарь и добываю инфу. Ты импровизируешь и убиваешь. Поправь, если я что-то напутал.– Он сбросил с плеч пальто, пиджак, надел бронежилет, снова оделся и проворчал: – У кого-то лимит времени, если что…

Пронина фыркнула, сняла верх, кофту, нацепила жилет и отжала на своей двери блокиратор.

– Куртку надевать не стану. – Проворчала она. – И так бегемотом себя чувствую, никакой свободы движения.

– Лучше быть живым бегемотом, чем дохлой мухой в свободном падении.

Через пять минут «форд» стоял внутри оградительного забора, всего в нескольких метрах от спрятанного за вагончиком джипа.

Тимофей потрогал капот.

– Тёплый. Выскочил, заслышав шум двигателя. – Он обвёл взглядом комплекс зданий и выбрал первый справа. – Идём туда, заходим с дальней стороны. Ты первая, я замыкающий. Стрелять он не станет, попробует подкрасться незаметно. Ему шум нужен ещё меньше, чем нам.

– То есть ловим на живца?

Фролов приложил палец к губам, достав пистолет, показал три пальца. Света кивнула в ответ и перебежками двинулась в сторону здания.

Капитан не спешил, пытаясь представить чувства загнанного в угол убийцы. Все прокрученные в голове сценарии сводились к одному: тот обязательно вернётся к машине, или, если уж совсем рисковый, рванёт к трассе. Но пройти двести метров по открытому пространству, имея за спиной двух преследователей, не просто сложно, а очень сложно.

Тимофей сделал несколько шагов в направлении будки строителей и, зайдя в её тень, замер, предоставив возможность поиграть в охотницу Проне.

Она шла, осторожно ступая по строительному мусору, метр за метром обшаривая первый этаж, решив, что вряд ли прыщавый поднимется на второй. Ему нужно вернуться к машине, поэтому проще зайти в следующее строение, чем скакать белкой по балкам. Наконец она его услышала. Кусок штукатурки, раздавленный ногой, находился всего в нескольких метрах слева от неё.

Лейтенант выставила руки и громко крикнула:

– Выходи на свет, или я буду стрелять!

Но, конечно, не выстрелила. Он тоже. Связываться с полицией никому не хотелось.

– Тима, ты где? Я нашла его! – Она сделала поворот головой, будто ожидая поддержки, со стороны откуда пришла, продолжая следить краем глаза за тенью, появившейся у противоположной стены. – Я здесь, Тима!

И прыщавый не выдержал. Он рванул, рассчитывая успеть заскочить внутрь джипа. А уж по трассе от старенького «форда» он уйдёт запросто.

На его беду, брюнетка отлично бегала. Она сумела сократить расстояние, приблизившись к финишу, отставая на пару метров. Преследуемый направил на лейтенанта пистолет, шаря взглядом в поиске её сообщника.

– Теперь слушай меня, – нагло усмехался он, решив, что напарник дамочки провалился в одну из ям. – Сейчас я открою дверь, и ты позволишь мне сделать это.

– А хрена не хочешь? – невозмутимо поинтересовалась Светлана, пытаясь понять, где затаился Фролов.

Тот находился рядом, ожидая, когда киллер развернётся в нужную сторону. «Ну, давай девочка, давай, решай задачку!»

Света двигалась вокруг прыщавого, поворачивая его вслед за дулом нацеленного пистолета. Наконец он оказался спиной к вагончику.

– Ну что, гнойник, поиграем в стрелялки? – Она опустила пистолет вниз: – Тебе правое яйцо для начала оттяпать? Или левое? Спорим, я за секунду и омлет сделаю, и лобешник помечу? – Брюнетка нагло усмехалась. – Десять лет практики с живыми мишенями – это немало, знаешь ли.

– Да пошла ты на…

Он не успел договорить. Всего два прыжка, одно движение рук – и последний из наёмников распластался у ног Тимофея с переломанной шеей.

– А быстрее нельзя было? – Пронина заткнула пистолет за ремень. – Замёрзла как собака.

– Так надо было куртку надеть. – Он пожал плечами. – И мне, собственно, торопиться некуда.

– А как же Денис и Алла? – удивляла отстранённость старшего Фролова от семьи: совместная жизнь как по обязательству, но не более.

– Уехали к тёще на все каникулы. – Он подтащил покойника за ноги к багажнику. – Так что я могу растягивать удовольствие.

– Багажник потом не отчищу. – Светлана протёрла тряпкой зеркала. – Эдик там ещё не воняет?

Капитан хохотнул. Его всегда поражало отношение Прони к смерти: часами ревёт над раздавленным ёжиком и совершенно не жалеет подонков.

– Нет, лежит как живой, радуется встрече с другом.

Она поправила шапку, спрятала непокорную прядь волос, поторопив:

– Передай от меня горячий привет, и поехали. Времени осталось в обрез. Пора заняться пропиской покойников и Антоном. Они без него скучают.

Глава 9

Светлане чёрный цвет всегда был к лицу. Правда винтажная шляпка с вуалью совершенно не сочеталась со спортивной курткой, джинсами и кожаными кроссовками. Но кто обращал на это внимание, провожая любимых людей на свидание с богом?

Она наотрез отказалась переодеваться, объяснив, что устала настолько, что готова пойти к Антону напрямую, сказать, что согласна с ним переспать ради жизни дочери, и задушить чулком во время прелюдий. Шутку капитан не оценил, но настаивать на платье перестал.

– Как ты умудрился попасть именно на кремацию старушек? – ворчала Пронина. – Если ещё один старый пердун мне подмигнёт, я его вырублю, и пусть отправляется в последний путь прямо отсюда.

– Я что, специально их выбрал? – оправдывался Тимофей, уставший от нытья обычно невозмутимой брюнетки. – Договорился подложить наших отморозков заранее. Они под гробами лежат в тех красных подставках. Пусть повеселятся напоследок. – Он скривился. – Никакого учёта покойных и ноль следов. – Он заглянул в карие глаза. – Ты же настаивала – не оставлять трупы для опознания.

– Как же отработано всё у тебя, – в очередной раз удивилась связям бывшего любовника Света. – И с креативом! Думаешь, ублюдки замолвят за тебя на том свете словечко?

– Все там будем! – Буркнул аниматор клуба по интересам «Развеяться с огоньком».

Она обернулась, почувствовав спиной чей-то взгляд. Четыре подруги, решившие одновременно покинуть надоевший мир, улыбались с фотографий в траурных рамках, совершенно не осуждая незнакомку за приступ внезапной хандры.

– Смотри, как они тебе рады, – кивнула она Фролову, указывая взглядом на столик. – Таких женихов подогнал старпершам, покувыркаются от души на том свете. Заботушка ты наш! – Она усмехнулась. – Они конечно не Сежмурки по вызову, но будет горячо.

Он глубоко вздохнул: беременность делала Пронину невыносимой.

– Сама напросилась захоронить урны, чтоб всё было по-человечески, вот и терпи. Понимаю, что ты на взводе, но я-то в чём виноват? – Капитан сунул ей в руки ключи. – Иди, поспи хоть немного. Заберу прах, и поедем за Сечиным.

Печальные лица, опущенные в пол взгляды, цветы на гробах, скорбная тишина и вдруг бесконечно перекидываемый из кармана в карман телефон решил о себе напомнить, выразив громкий протест. Он звонил, не выпрашивая внимания абонента, а настоятельно требуя.

Раздутые ноздри Тимофея и выпученные глаза женщин за семьдесят вынудили Светлану немедленно нажать на приём.

– Да, дорогой.

– Ты где?

Она обвела испуганным взглядом раздражённо шикающую на нарушительницу спокойствия публику. И только четыре старушки не возмущались, по-прежнему улыбаясь с бумажных фотографий.

– В кинотеатре.

– Не в лесу?– Интересовался Фролов младший с подозрением в голосе. – Я пытался дозвониться какое-то время назад, но мне отвечали, что абонент вне зоны действия.

– Мы выезжали в сторону аэропорта, подобрали друга Тани, подруги Риты…

– Я помню, кто она, – перебил Павел. – Мне кажется, что эта «больная» стала членом нашей семьи. И что с другом, такой же беспокойный?

Света бросила взгляд на первый гроб.

– Нет, теперь с ним всё хорошо, отдыхает в очень тёплой дружественной обстановке.

– А мне вот без тебя совершенно тоскливо и холодно, – жаловался любимый.

– Потерпи, милый. Сегодня вечером я буду в нашей постели и, как обещала, голенькой.

Подслеповатые взгляды стариков, повидавших в жизни многое, мгновенно разделились на мужские и женские.

Одни стали радушно приветливыми, другие взирали с граничащей с терроризмом ненавистью. В это время открылась заслонка горящего огнём «того света», и грянул реквием.

– Что за странная музыка там у вас?

– Я говорю, фильм смотрим, – пыталась перекричать фугу Моцарта Света.

Она взглянула на блондина, красноречивым жестом показывающего, что сделает, если подельница немедленно не закончит разговор с «тонко натурным» братом.

– Сцена похорон? – гражданский муж попал прямо в точку.

Нужно было спасать положение. Пронина подставила телефон самой активной старушке; та выдала то, что нужно:

– Как не стыдно! Тут люди приобщаются к вечному, а вы мешаете…

– Я перезвоню позже, – уже шёпотом прощался Павел, как будто мог помешать тем, кто действительно отправлялся в вечность в объятиях жаркого пламени.

Светлана покидала приют скорби с лёгким сердцем. Улики, следы её преступления, найти никому не удастся.

Глава 10

Она, как ей показалось, лишь на мгновение смежила веки, как тут же была разбужена осторожным голосом капитана.

– Пора. Уже стемнело, все окна отеля как на ладони.

– Думаешь, он до сих пор в номере? – Зевая интересовалась Пронина.