Ефимия

Темнота подвала сменяется резким светом коридора. Я на мгновение ослеплена, но не останавливаюсь ни на секунду. Моя рука сжимает маленькую ладошку Сёмы слишком крепко. Чувствую каждую тонкую косточку его пальчиков, но отпустить не могу. Сейчас это единственная нить, связывающая меня с реальностью.

– Мам, ты делаешь мне больно. Мне страшно! – голосок сына дрожит. вижу, как его глаза наполняются слезами,

Не от физической боли, а от ужаса ситуации, которую мы переживаем вместе.

– Прости, мой хороший, прости, – прижимаю его к себе. Чувствую, как его сердечко быстро колотится, словно у птички. – Не пугайся. Я не позволю тебя обидеть. Держись, скоро выйдем из дома, нам нельзя останавливаться.

В гостевой комнате беспорядок. Мои вещи разбросаны. Явно что-то искали. Смартфона нет.

Хватаю первую попавшуюся сумку. Кожаная. Подарок от Лены стал вместилищем нашего бегства. В неё летят вещи. Почти не смотрю, что беру, лишь бы быстрее. Лишь бы успеть до возвращения Игоря.

– Мам, а зубную щётку взять? – Сёма стоит в дверях, сжимая в руках любимого, изрядно потрёпанного мишку.

В бесхитростных глазах надежда, что происходящее лишь временное приключение, после которого всё станет как раньше. Самой очень хочется верить, что так и будет. Стараюсь его успокоить.

– Твоя щётка пригодится, когда вернёмся. Купим новую по дороге, солнышко. Не переживай, всё что забудем, купим… – Целую в пушистую макушку. Хочется рыдать от мысли, что лишаю его, пусть временно, дома, Лики, отца, всего привычного.

Захожу в кабинет. И тут непорядок. Игорь шерстил с утра все мои комнаты. Интересно, что пытался найти и нашёл ли то, что искал? Никак не могу справиться с нервами. Страшно представить, что опять буду заперта в подвале.

Пальцы дрожат так сильно, что ошибаюсь, набирая код сейфа – 17*09*2005. Шифр, собранный из значимых сердцу дней месяца и года. Даты, означавшие когда-то начало счастливой жизни. Теперь для меня они стали горькой насмешкой. Наконец, щелчок и дверца открывается. Сгребаю всё подряд: пачки денег, документы, запасной смартфон, ключи от московской квартиры. Можно уходить. Тяну Сёму к выходу.

– Пошли, малыш, быстро! Ещё немного и окажемся в безопасности.

Мы несёмся вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки. Глаз цепляется за мебель в просторном холле. В нескольких метрах впереди входная дверь. Меня уже не остановить.

Вдруг, словно из ниоткуда, на последнем пролёте перед нами вырастает фигура охранника. Здоровенный детина с пустыми глазами, раскидывает руки. Он всегда слепо выполнял приказы Игоря.

– Ефимия Максимовна, – грубый оклик кажется неестественно громким в тишине дома, – я не могу вас выпустить. У меня инструкции.

Выдуваю ноздри. Опускаю голову. Смотрю верному псу мужа прямо в глаза. Чувствую, как во мне закипает ярость, смешанная с отчаянием. Цежу слово сквозь хищно оскаленные зубы:

– Если не хочешь сесть по статье за соучастие в похищении человека, сейчас же нас пропустишь нас! – мой голос звучит хрипло, но твёрдо. – Я не сумасшедшая, это попытка отстранить меня от дел! Последний госзаказ слишком интересен зарубежным друзьям Игоря. Ты прекрасно знаешь, на ком держится бизнес в этой семье! – Вру напропалую: – Следственный комитет в курсе происходящего. ФСБ тоже. Скоро все, кто помогал моему мужу, будут отвечать перед законом.

Лицо бугая меняется – в глазах мелькает страх. Он отступает, прижимаясь к стене, будто у меня в руках бомба.

– Я… я ничего не знал…

Киваю, не отводя взгляд.

– Теперь знаешь. И объясни остальным!

Мы проскальзываем мимо него. Но нас опять останавливают. В этот раз из команды сочувствующих. Из кухни вылетает Ольга. Лицо поварихи бледное, руки трясутся.

– Возьмите! – она суёт мне термос и свёрток. – Видела, что вас выпустили из подвала. Тут чай, как вы любите и бутерброды. Пригодятся в дороге…– По щекам прислуги, работающей у нас больше десяти лет, катятся слёзы. – Простите, но всё случилось так неожиданно. Я… я побоялась…

Перебиваю, иначе прощание затянется.

– Ты ничего не могла сделать!

Забираю еду. На мгновение прикасаюсь к полной руке. Чувствую, как она дрожит. Всем эти дни стоили нервного напряжения. Киваю, выдавив на губы улыбку.

– Спасибо за всё. Ничего не бойся. Я скоро вернусь.

Гараж. Мой «Мерседес» стоит как на выставке – чистый, блестящий. Игорь всегда следит за машинами, как за любимыми игрушками. Не надеялся, что я ещё раз окажусь за его рулём?

– Садись, малыш, – открываю дверь Сёме, помогаю ему пристегнуться. Бодро киваю. – Всё будет хорошо.

– Мама, мне страшно, – он с силой сжимает мишку. – Они нас не догонят? Тот плохой дядя… он не заберёт нас к себе?

Я на мгновение закрываю глаза. Ком горечи подкатывает к горлу. Сглатываю. Беру себя в руки. Улыбаюсь так, чтоб не оставалось сомнений в правдивости моих слов.

– Никто нас не догонит, – глажу его по голове. Стараюсь, чтобы голос звучал уверенно. – Мы уедем туда, где нас никто не найдёт. Мама всё исправит, и тогда мы вернёмся.

Двигатель заводится сразу. Провожу кончиками пальцев по панели. Даже по его мурлыканью успела соскучиться. Но сейчас не до сантиментов. Врубаю смартфон заряжаться. Там продублированы все контакты, кроме последних. Через минуту мы уже выезжаем за ворота. Охранник на проходной машет рукой, улыбается:

– Рад, что вы выздоровели. Здоровья вам, Ефимия Максимовна!

Уже все в курсе, что Ефимия Уварова чокнулась? Или только те, кто должен меня задержать или за мной следить?

– Спасибо, – старательно улыбаюсь в ответ, но знаю, что через пять минут Игорь уже будет знать о нашем побеге.

Нужно спешить. Город мелькает за окном. Я понимаю, что не смогу заскочить к Лене – её адрес Игорь знает. Вспоминаю о Марине, с которой не виделась года три – её квартира на окраине, в районе, где нас вряд ли будут искать. Туда и направляюсь.

Первым делом звоню Лике. Сердце бешено колотится, пока слушаю гудки.

– Алло? – голос дочери заспанный, раздражённый.

– Лика, это мама…

– Чего тебе? – в трубке раздаётся мужской смех: «Кто, нам мешает, любимая? Твоя сумасшедшая мамаша выбралась из подвала?»

Щелчок и снова гудки. Бросаю смартфон на сиденье. Я ни разу не видела её парня, но уже его ненавижу. Чувствую, как влага подступает к глазам. Плотно сжимаю зубы:

«Соберись, тряпка. На слёзы нет времени!»

Лена в отличие от дочери берёт трубку сразу. Голос подруги звучит встревожено:

– Фима, ты где?!

– В машине. С Сёмой. Нам нужно…

– Саша дал номер Сергея, сброшу тебе его сейчас! – Она перебивает меня. – Слушай внимательно – отправляйся в Москву. Сейчас же. Если останешься здесь, потеряешь не только Лику, но и себя. И Сёму…

Я смотрю на сына. Он притих, прижав к груди мишку. Глаза полны такого доверия, что хочется остановить машину, обнять его, сказать, что всё будет хорошо. Но останавливаться нельзя.

– Хорошо!

Набираю номер Сергея, как только выезжаем на трассу.

– Алло? – официальное для надоедливых: – Представьтесь!

– Это я… – голос предательски дрожит, но я стараюсь держаться. – Мы с сыном едем в Москву…

– Я вас жду!– коротко, грубо, но действенно.– Встречу на въезде в город.

С этой секунды я еду не в неизвестность.

За мной – разбитая жизнь, предательство, боль.

Впереди – борьба с врагами, со страхами, и надежда.

Я больше не жертва, а мать, защищающая своих детей. И буду бороться. До конца.