Ефимия

Темнота…

Обволакивает меня, будто одеяло, пропитанное запахом сырости и страха. Я сижу на холодном бетонном полу, прижав колени к груди, и слушаю, как где-то сверху скрипит пол. Гадаю, кто:

«Сёма или Лика?»

Мысли о детях раскалённой иглой вонзаются в мозг. Лика – взрослая, упрямая, но сможет постоять за себя. А Сёма… Мой мальчик. Добрый, доверчивый, с глазами, полными нежности. Он всегда тянулся ко мне, в отличие от дочери, с пелёнок боготворившей отца.

Вчера прибегал сюда поздно вечером. Его тоненький голосок дрожал под дверью:

– Мамочка… Ты, правда, сошла с ума?

Я прижала ладонь к дереву, в надежде передать частичку тепла через дубовые доски.

– Нет, солнышко. Папа… так шутит. Его научили плохие люди. Яна и нехороший дядя.

Не знаю, почему на ум пришёл неизвестный злодей. До сих пор не могу поверить, что Игорь стал монстром без всякой причины.

Сегодня утром сынок снова здесь. Слышу, как маленькие пальчики царапают дверь.

– Мам… Яна с папой всю ночь смеялись в вашей спальне. А Лика не пришла домой…

Стискиваю зубы, пока не заныла челюсть.

– А папа… с кем-нибудь разговаривал?

– С дядей Димой! – Сёма восторженно делится, как думает, хорошей новостью. – Мамочка, тебя скоро выпустят. Он сказал, что заберёт тебя в свой дом!

Ледяная волна прокатывается вдоль позвоночника. Дима. Одноклассник Игоря. Психиатр. Тот, что недавно открыл частную клинику «для особых пациентов». Наслышана о ней от знакомых. Богадельня для неудобных родственников сильных мира сего.

Руки сами собой сжимаются в кулаки.

– Сёмочка… – голос предательски дрожит. Делаю глубокий вдох, выравнивая дыхание. – Сделаешь для мамы одно дело? Только это будет наша тайна.

Он шепчет чуть слышно:

– Как в шпионском фильме?

Радуюсь, что принимает игру.

– Да, именно так. Нужно взять ключ от подвала. Папа оставляет его в ящике тумбочки. Принеси его мне, когда никого не будет рядом.

– Но… – сын замолкает, и я представляю, как дрожат пухлые губки моего зайки. – А если папа узнает?

Чувствую себя последней сукой, но иначе никак. Не станет меня и что будет с ними? Постепенная распродажа активов и нищета. Лика пока этого не понимает, но будет именно так. Игорь не способен зарабатывать деньги. Он про тратить. С трудом сдерживаюсь, чтоб не зареветь от обиды. Говорю очень ласково.

– Он не узнает. Ты же мой храбрый мальчик, да?

Тишина. Потом – шарканье ног. Обречённое:

– Ладно…

Осторожные шаги затихают, и я снова остаюсь одна.

Время тянется мучительно медленно. Каждая минута – тяжкая неизвестность. В животе урчит от голода – сегодня я не притронулась к еде, заподозрив, что предатель подмешал в неё что-то. Вода в стакане тоже выглядела подозрительно – мутноватая, с лёгким осадком.

Вдруг – тяжёлые шаги на лестнице. Это не Сёма.

– Фима, – голос Игоря звучит сладким сиропом. – Созрела подписать соглашение?

Я вскакиваю, прижимаюсь спиной к стене, отодвигаясь подальше от двери.

– Иди к чёрту!

Смех. Громкий, неприятный. Куда делась сладость?

– Скоро ты сама окажешься в преисподней, – он бьёт кулаком в дверь так сильно, что я вздрагиваю. – И никакой Сергей тебя не спасёт.

Сердце замирает.

Откуда он знает про Сергея?

– Сейчас мне некогда, – продолжает Игорь. – Но я вернусь. И тогда ты, сука, всё мне про него расскажешь.

Его шаги удаляются. Слышу, как хлопает дверь в холле. Упырь ушёл по делам? Мерзавка с ним или Сёма может на неё нарваться?

Я скольжу по стене на пол, дрожа всем телом.

«Сыночка… Где ты?»

Отсутствие света компенсирует слух. Сверху скрип давно расшатанной третьей ступеньки. Лёгкие шаги. И вдруг – тихий звон металла.

– Мам… – шёпот Сёмы едва долетает до меня. – Я… Я взял.

Сердце замирает в неверии. Ключ скрипит в замке. Дверь приоткрывается, и в щель пробивается луч света.

Мой мальчик стоит на пороге, сжимая в руке огромный ключ. Серые глазёнки полны страха и… гордости.

Падаю перед ним на колени, обнимаю, вдыхая запах детского шампуня и утренней выпечки. Хвалю, ещё не веря, что удастся выбраться на свободу.

– Ты мой герой…

Времени на нежности нет. Где-то в доме хлопает дверь. Похоже, что со стороны сада. Горничная или кто-нибудь их охраны?

– Быстро, – я поднимаюсь на пару ступенек, беру его за руку. – Нам нужно спешить. Пока не приехал дядя Дима.

Сёма кивает, так и не поняв, чем плох дядя, что хочет помочь мне. Тонкие пальчики крепко сжимают мои.

Мы осторожно крадёмся по лестнице, словно воры в собственном доме. С каждым шагом страх сменяется яростью. Я словно свой среди чужих, и чужая среди своих. Шепчу про себя, опасаясь напугать Сёму:

«Игорь… Ты пожалеешь о том, что сделал!»

Но сначала – нужно найти Лику. И Сергея.

Потому что игра на выживание только начинается.