Ефимия

Кто-то из прислуги в курсе всего происходящего и на моей стороне. В ящике туалетного столика лежит выписка из больницы, с датой будущего числа и черновик заявления на академический отпуск.

Застываю на пороге Ликиной комнаты, сжимая в дрожащих пальцах медицинскую справку. Бумага мнётся, превращаясь в бесформенный комок, но я не могу разжать руку. Словно окаменела от ужаса перед тем, что происходит с моей дочерью.

– Лика, справка не освобождает от получения знаний. Никто не даст отпуск не отучившемуся хотя бы семестр студенту. Не сможешь сдать зачёты, тебя отчислят, – голос звучит словно чужой, прерывистый. – Ты пропускаешь уже третью неделю. Отец сделал справку, что ты в больнице, но тогда нужно учиться дома. Возьми у знакомых лекции.

Дочь даже не отрывает взгляд от телефона. Длинные пальцы нервно стучат по экрану – наверное, пишет мальчику, ради которого готова разрушить своё будущее.

– Это моё решение,– бросает она с вызовом. – Ты хочешь, чтобы я училась в Москве. А мне этого не нужно. Я люблю наш город. Здесь мой парень, мои друзья, моя жизнь. Поступлю на следующий год в один из местных университетов. Подумаю до весны – в какой именно.

Всё, как я догадывалась. Она ночует не у подруги и отец в курсе. Поэтому спокойно приводит Яну домой. Я делаю шаг вперёд. Сердце колотится так сильно, что кажется, выскочит из груди. Свои мозги в её голову не вложить, но нужно попробовать объяснить, как совместить любовь и учёбу.

– Если он действительно тебя любит, – стараюсь говорить спокойно, хоть голос предательски дрожит, – то даст доучиться. Даже если вы решите пожениться. Как когда-то твой папа не мешал мне получить образование. Ты родилась – и он заменил тебе маму, пока я училась и проходила практику.

Лика резко поднимает голову. Её глаза – точные копии Игоревых – горят холодным презрением.

– И чем ты ему отплатила?– голос дочери звенит, как натянутая струна. – Папа вчера рассказал, что ты завела любовника. Поэтому почти не бываешь дома? Хочешь развестись и отобрать у него всё, что вы вместе заработали?

Зажмуриваюсь, словно получила пощёчину. Так вот что происходит. Игорь перевернул всё с ног на голову, выставив изменницей меня? Кровь бьёт в виски. В ушах – оглушительный звон.

–Лика, я…

– Ты права,– перебивает она, и в голосе звучит неприкрытая ненависть. —Папа действительно заменил нам мать. Ни в чём никогда не отказывал. И мы, в отличие от тебя, его не предадим!

Чувствую, как под ногами расступается земля. Всё, ради чего я жила – моя семья, благополучие моих детей – рушится на глазах. Пытаюсь оправдаться, хоть не хотела вываливать на детей грязь родительской измены.

– Я поймала его вчера,– выдыхаю, цепляясь за дверной косяк. – С твоей подругой. С Яной. В нашей спальне.

Теперь понимаю, что любое моё благородство Игорь обращает против меня. С негодяями нужно бороться их методами, но впитанные с молоком матери принципы выше меня! Мне самой слишком противно от того, что говорю, а что чувствует дочь? Узнаю через пару минут.

Тишина нависает тяжёлым облаком.

Потом – взрыв.

– Ты врёшь!– Лика вскакивает с кровати. Побледневшее лицо искажается гримасой ярости. – Это не может быть правдой! Как ты можешь так врать?! Яна заходила к нам узнать, где я! У меня сел смартфон!

Она трясёт головой. Каштановые волосы хлещут по раскрасневшимся щекам.

– Какая низкая ложь! Свою вину перекладываешь на самых дорогих мне людей? Ненавижу тебя!– она мотает головой, вслух делая неправильные выводы. – Ты ни перед чем не остановишься, лишь бы добиться своего!

В страшном сне не могла представить, что услышу такое от собственного ребёнка. Каждое её слово вонзается в сердце. Больно настолько, что нечем дышать.

– Я знаю, что ты ударила Яну! Таскала её за волосы! Она сняла побои и напишет заявление в полицию!

Мир сужается до размеров туннеля. В ушах – нарастающий звон. Я чувствую, как лицо покрывается липким потом, а в животе скручивается тугой узел тошноты.

– Лика…– протягиваю к ней руку, но она отшатывается, как от прокажённой.

– Знай, мы с Сёмой останемся с папой. Уезжай к своему любовнику. Ты нам не нужна!

Что-то внутри рвётся с болезненным хрустом.

Я прижимаю ладонь ко рту и бросаюсь в туалет. Не успеваю захлопнуть дверь – меня выворачивает наизнанку. Желчь жжёт горло, слёзы текут ручьями.

Мой смартфон остаётся на диване.

Издалека, сквозь шум в ушах, слышу звонок.

Через мгновение – голос Лики, резкий, непримиримый:

– Мама вас ненавидит. Она любит моего папу. Оставьте её в покое, или я пожалуюсь вашему начальству!– девочка уверенна, что получила подтверждение словам отца. Любовник звонит мне домой.

Тяжёлые, быстрые шаги нарушают внезапно установившуюся тишину.

Я выползаю из туалета, бледная, с трясущимися руками и сталкиваюсь с ненавидящим взглядом. Передо мной стоит Игорь. В большой ладони – мой смартфон. Лицо – маска холодного торжества.

– Интересный разговор,– произносит он тихо, с наслаждением растягивая слова.

Лика стоит за его спиной, сжав кулаки.

– Пап…

Он отвечает не оборачиваясь.

– Всё, дочка. Иди к Сёме. Мама совсем завралась. Не трать свои нервы. Видишь – она не в себе. Дальше я разберусь сам.

Лика уходит, даже не поинтересовавшись, как я себя чувствую.

Ощущение, словно после командировки я живу в параллельном мире. И этот мир мне не нравится.

Муж из другой вселенной смотрит в моё лицо с ненавистью.

– И кому нужна твоя правда? – Он хватает меня за руку. Сильные пальцы сжимают запястье с такой силой, что хрустят кости. – Пойдём со мной,– цедит сквозь зубы.

Я упираюсь, цепляюсь свободной рукой за дверной косяк.

– Нет! Я никуда с тобой не пойду!

Но Игорь сильнее. С лёгкостью отрывает меня от опоры и тащит по коридору.

– Помогите! – кричу, обращаясь к замершей в дверях горничной. Умаляю: – Наташа, вызовите полицию!

Но девушка лишь опускает глаза.

– Ефимия Максимовна, на вас страшно взглянуть, вам плохо,– бормочет она. – Вы должны успокоиться…

Игорь тем временем кричит на весь дом:

– У хозяйки дома нервный срыв! Она опасна для себя и окружающих! Запрещаю к ней подходить!

Он волочёт меня мимо кухни. Повар Ольга крестится, глядя на нас.

– Это правда!– неожиданно раздаётся голос Лики. – Мама напала на мою подругу! И на меня! Она сошла с ума!

Последнее, что вижу перед тем, как Игорь сталкивает меня в тёмный подвал – торжествующее лицо Яны, выглядывающей из-за спины моей дочери.

Дверь с грохотом захлопывается. Ключ поворачивается в замке с металлическим скрежетом. Кажется, что я оказалась в Аду.

– Ты больна, Фима,– голос предателя звучит из-за двери фальшиво-сочувствующим тоном. – Мы семья и будем бороться за твоё здоровье. Я вызову психиатра. Тебе нужно лечение.

Я бросаюсь к двери, бью по ней кулаками, пока не начинают болеть костяшки. Кричу, что есть мочи:

– Игорь! Ты не имеешь права держать меня силой! Выпусти немедленно! Это ты больной! Настроил детей против меня!

Он возвращается минут через десять. Я стою без сил, прислонившись к двери.

– Корону поправь! Подпишешь соглашение – выйдешь,– раздаётся его спокойный голос. – Если, конечно, не хочешь загреметь в психушку. Должна понимать – свидетелей твоей невменяемости у меня предостаточно.

Шиплю сжав кулаки:

– Не дождёшься!

Он не спорит, не уговаривает. В голосе насмешка.

– Как хочешь. Время играет против тебя. Ещё немного и я не буду нуждаться ни в каких соглашениях.

Тяжёлые шаги медленно удаляются.

Я остаюсь одна. В кромешной тьме. Наверху – мои дети. Мой дом. Моя жизнь.

И человек, который хочет украсть у меня всё это.

Я медленно сползаю по холодной стене на пол. В глазах темнеет, дыхание сбивается.

– Сергей…– шепчу я в темноту. – Помоги…

Но на помощь надеяться глупо. Потому что мой смартфон теперь у мужа. Адвокат далеко за городом. В офисе все уверены, что я до сих пор в командировке.

А я – здесь. В ловушке. Одна.