Ефимия
Московское утро заглядывает в окна бледными лучами. Небо то хмурится тучами, то улыбается прорвавшимся через них солнцем.
Я стою у окна с чашкой крепкого кофе. Наблюдаю, как огромный город медленно просыпается и набирает обороты.
Пятый день в этой квартире – и она уже перестала быть просто убежищем, став чем-то вроде временного дома.
В соседней комнате слышно, как Сёма собирает рюкзак – сегодня его первое занятие с Анной Михайловной, нашей новой гувернанткой. Мне понравилась на собеседовании строгая, но добрая женщина пятидесяти лет. Бывшая учительница начальных классов, оказалась настоящим подарком судьбы.
– Мам, а папа очень рассердится, когда мы вернёмся? – Сёма поднимает на меня глаза, в которых читается столько тревоги, что сердце сжимается.
Он скучает по отцу, по дому, по Лике.
Опускаюсь перед ним на колени, поправляю воротник белой рубашки.
– Всё будет хорошо, солнышко. Папе… нужно время, чтобы понять, что он был неправ.
Не представляю, чем объяснять отсутствие Уварова, когда с ним разберусь. Механизм расплаты запущен. Осталось ждать.
Смартфон звонит, отрывая от сына – Алла. Уже третий раз за сегодня. Выхожу в другую комнату.
– Ефимия Максимовна, он опять здесь, – голос бухгалтера дрожит. – Требует доступ к финансовым документам. Утверждает, что вы… не в себе и не можете принимать решения.
– Передай ему трубку, – говорю сквозь зубы, чувствуя, как закипает кровь. Могу себе позволить. На расстоянии в несколько сотен километров Игорь мне не опасен.
– Но он…
Страх в её голосе заставляет менять решение:
– Нет, подожди. Сначала соедини меня с начальником безопасности.
Через минуту в трубке раздаётся спокойный мужской голос:
– Ефимия Максимовна, слушаю вас.
Представляю невозмутимое лицо бывшего полицейского.
– Николай Петрович, здравствуйте! Немедленно аннулируйте пропуск Игоря Семёновича и прикажите охране вывести его из офиса. До окончания аудита он не должен ступать на его территорию. Сейчас он в бухгалтерии фонда.
– На каком основании? – Коля осторожничает и не в первый раз.
Но сейчас речь идёт не о моей личной охране вне офиса. Его явная симпатия к Игорю начинает действовать мне на нервы.
– На основании приказа генерального директора! – говорю ледяным тоном, не повышая голоса. – Если вы сомневаетесь в своих обязанностях, я найду того, кто выполнит их без лишних вопросов.
Пауза. Затем чёткий ответ:
– Будет исполнено, Ефимия Максимовна.
Ещё бы. Где он найдёт в городе работу с такой зарплатой? Переключаюсь обратно на Аллу:
– Не бойся! Сейчас тебя избавят от присутствия Игоря Семёновича и, надеюсь, надолго. Теперь передай ему трубку.
Наглый голос, услышанный через секунду, заставляет меня сжать смартфон так, что пальцы белеют:
– Фима, ты совсем охрене…
Рявкаю так, что стены дрожат.
– Заткнись и слушай! Прекрати пороть чушь, что я сумасшедшая. У меня на руках заключение о моём психическом состоянии от лучших специалистов страны. Через минуту выложу его на нашем сайте.
Представляю, как сейчас перекосило его рожу. Продолжаю добивать:
–Твой пропуск аннулирован. Аудит продолжается! – Блефую: – Если попробуешь вмешаться – инвесторы узнают, куда исчезали деньги из фонда. Думаю, тебе не нужно объяснять, что это значит? – делаю паузу перед вынесением приговора: – Присядешь и надолго!
– Ты… – он задыхается от ярости,– моя жена! У нас всё общее!
– Ошибаешься, дорогой. Не только твои юристы работают над нашим разводом. Пул моих собран из лучших! Компромат на тебя с Яной тоже имеется. В моей победе даже не сомневайся.
Смотрю на часы. Затягивать дальше некуда. Принимаю решение:
–Я возвращаюсь сегодня в город. Поговорим в присутствии адвокатов.
Отключаю, чувствуя, как начинают дрожать руки. Не свихнуться бы в итоге на самом деле. Успокаиваю себя:
– Держись, Фима. Осталось совсем немного.
Лена звонит почти сразу после моих слов. Голос подруги звенит от возмущения:
– Фима, твоя «чудесная» дочь только что назвала тебя предательницей! Говорит, ты бросила семью ради любовника!
Я закрываю глаза. Больно до слёз слышать такое от собственного ребёнка, но не так остро, как в первый раз.
– И что ты…
– Устроила ей взбучку! – Лена фыркает. – Сказала, что, если бы твой папочка был настоящим мужчиной, тебе не пришлось бы тянуть всё на себе. Что она скоро сама поймёт, кто на самом деле держал вашу семью.
Лена права. Когда-нибудь дочь повзрослеет и всё поймёт. Суметь бы дождаться.
– Спасибо, – шепчу я на грани нервного срыва.
Следующий звонок от Сергея. Чувствуется, как сильно он напряжён:
– Ефимия, Яна подала заявление в полицию. Обвиняет тебя в нанесении побоев и угрозе убийством.
– Что?! – прислоняюсь к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги.
– Не волнуйся. Я поговорил с бывшими коллегами. Они ждут от тебя встречного заявления о незаконном удержании с применением насилия. Откроют дело по всем эпизодам.
Делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями.
– Мне нужно вернуться в город. Завтра будут готовы результаты аудита. И… – понижаю голос до шёпота, – похоже, Игорь выводил средства фонда в офшоры. Это уголовная статья.
– Подожди меня, – голос Сергея становится твёрдым, – освобожусь через день – поедем вместе.
– Мама… – Сема нетерпеливо топчется у двери. – Я еду учиться или ты передумала?
На споры нет времени. Торопливо отвечаю Сергею:
– Не могу ждать. Догоняй, если хочешь,– сбрасываю вызов, чувствуя приятное тепло в груди.
Несколько проведённые рядом дней очень сблизили нас. Между нами возникло что-то хрупкое, но настоящее.
Отвожу Сёму к Анне Михайловне. Уговариваю остаться:
– Всего на пару дней, – целую его в макушку. – Мне нужно решить важные дела.
– Ты правда вернёшься? – он смотрит на меня с таким отчаянием, что разрывается сердце.
– Обещаю, солнышко…– Расцеловываю родное лицо. – Мы же с тобой договорились по дороге. Ты у меня самый сильный мальчик в мире!
Анна Михайловна кидает на нас понимающий взгляд:
– Не волнуйтесь. Всё будет в порядке.
Выхожу на улицу. Воздух свеж, небо ясное – хороший день для дороги.
Сажусь в «Мерседес», завожу двигатель кнопкой. На секунду закрываю глаза и оправляюсь вперёд.
Еду навстречу своему прошлому. И своему будущему.
Нажимаю на газ.