Сергей

Я ворочаюсь в постели, сбрасываю одеяло, затем натягиваю его обратно. В груди – глухая, ноющая боль, будто на сердце положили холодный камень. Я всегда считал себя рациональным человеком, но сегодня это предчувствие… Оно физически давит на грудь, заставляя чаще дышать.

– Чёрт возьми! – выдыхаю я, вставая с кровати.– Нужно подумать, что может случиться.

Перед глазами мгновенно всплывает её лицо. Ефимия. Это имя звучит в моей голове, как навязчивая, когда-то забытая мелодия, которую случайно услышал снова. Зелено-карие глаза с золотистыми искорками, вспыхивающие, если она смеётся. Разве можно бесследно забыть этот взгляд?

С головой погружаюсь в прошлое. Я прекрасно помню ту нескладную девочку из соседнего дома. Двенадцатилетняя «шмакодявка», как мы тогда называли подростков. Пигалица с тощими ногами и восторженным взглядом. Она часто стояла у подъезда, когда я возвращался с тренировок.

Ухмыляюсь. Интересно, что было в её голове? На что надеялась? Между нами тогда была целая пропасть. Не понимал, что она предлагает мне настоящую, чистую любовь. Не оценил по достоинству.

– Смотри-ка, твоя поклонница опять дежурит, – подтрунивали друзья. – Погоди, Серёга, вырастет – наших ровесниц заткнёт за пояс. С такой можно и в рай, и в ад.

Но судьба распорядилась иначе. Мой «рай» настиг меня раньше, чем Фима выросла. Почти сразу, как вернулся из армии.

Таня…

Неприступная красавица с каштановыми волосами и холодными голубыми глазами. Я добивался её два долгих года. За это время успел закончить школу милиции и поступить в университет на заочное. А на свадьбе…

Наша свадьба была пышной, весёлой… для всех, кроме одной гостьи – той самой девчонки из соседнего дома. Уже не тощий ребёнок, а девушка. Она стояла в сторонке. И мне показалось, зелёные глаза блестели не только от солнца. Не понимал, что она предлагала мне настоящую, чистую любовь. Не оценил по достоинству и был наказан.

—Посмотри, как на тебя та длинноножка смотрит, – смеялась Таня, заметив её взгляд. – Не пожалей потом, что поторопился со свадьбой.

Жениться на женщине, которую любишь безумно, а она тебя – нет… всё равно, что жить с ножом в сердце. Когда-то твоя неоценённая любовь иссякнет, а её равнодушие станет постоянной болью открытой раны.

Я пожалел, что не дождался девчонку, обожающую меня много лет. Только было поздно. Она уже принадлежала другому, и даже родила от него дочь. В её счастливом замужестве прошлому не было места.

В тот вечер мой друг, Санька-массажист, позвонил в самый неподходящий момент. Через несколько часов я надолго уезжал в Москву. Но услышав, что его клиентке Ефимии срочно нужна помощь, откликнулся сразу. В глубине души проснулась глупая надежда – вдруг это та девочка с горящими глазами?

И это действительно оказалась она. Я почувствовал её появление, ещё до того, как увидел. По тому, как затихли мужчины и громко забилось сердце.

Ефимия не изменилась. Вернее, изменилась, но только в лучшую сторону. Та же красавица, но теперь без юношеской неуверенности. Те же глаза, но с мудростью прожитых лет. Разница в семь лет, между нами, больше не кажется пропастью.

Услышав её историю, я едва сдержал ярость —разве можно променять Фиму на безмозглую малолетку? Женщин, как она, Земля рождает поштучно. Только полный идиот не смог понять этого, за двадцать лет брака.

Судьба подарила мне второй шанс. Возможность, о которой я даже не смел мечтать. И в этот раз я его не профукаю.

На следующий день она не позвонила сама и не приняла мой вызов. Я раз за разом пытался до неё дозвониться, но отвечали: то её муж, то дочь. Если бы я только знал, что её в это время держали в подвале.

Каждый раз я сжимал кулаки, представляя, как врезаю ублюдку мужу в его наглую морду. Так и было бы, не находись я в Москве.

Вот и сегодня та же история. Ефимия не берёт трубку. И тягостное предчувствие. Оно душит меня.

Утром я договорился с начальством о двух днях отгула и помчался к её дому. Стою пред дверью, но никто не открывает. Прислоняюсь ухом, затаив дыхание. Тишина.

Квартира, в которой привык бывать каждый день за последнее время. Где мне хорошо. Где засиживался допоздна и не хотел возвращаться домой. Я не готов всё это терять.

Соседка сказала, что мы разминулись буквально на час.

В этот раз я не стал ждать, пока она объявится.

Мчусь по трассе в родной город. Давлю на газ до упора. Ефимия по-прежнему не берёт трубку. Ис каждой минутой тревога давит на грудь всё сильнее.

Наконец, я вижу её автомобиль впереди. Сердце ёкнуло с облегчением. Несколько минут и я её догоню. Но радость длилась недолго.

На моих глазах, выскочивший на перекрёстке «БМВ» резко подрезает её на повороте.

Всё произошло как в кошмарном сне. Отчаянный визг тормозов. «Мерседес» заносит. Чёрная морда влетает в брошенный на обочине старый «Москвич». И они, кувыркаясь, летят в овраг.

Я выскакиваю из машины, ноги подкашиваются. Ору, даже не замечая этого.

– Нет!!! Нет-нет-нет!..

Следующие пять минут становятся самыми долгими в моей жизни. Я несусь вниз по склону, спотыкаясь о корни, с единственной мыслью: «Только бы успеть!»

Дверь замята, стекло разбито. Она лежит вся в крови, лицо бледное, как бумага, прислонившись головой к подушке безопасности.

– Фима!..– кричу я.

Голос хриплый от ужаса. Сердце бешено колотится, пока не замечаю, что она хотя бы дышит. Кровь тоненькой струйкой стекает из уголка губ на подбородок, шею и поднимающуюся грудь. Я выламываю дверь, освобождал её из металлической ловушки.

– Держись… – шепчу, осторожно вытаскивая её наружу.

Стройное тело кажется неестественно лёгким, когда несу её в свою машину. – Пожалуйста…– умоляю, вжимая педаль газа в пол. – Держись, ради всего святого…

В больнице время течёт иначе. Три часа ожидания… Каждая минута – пытка.

– Она жива? – хватаю за руки проходящих мимо медсестёр. – Скажите, она жива?

– Операция идёт, – сухо отвечают мне с раздражением.

Представляю, как я выгляжу со стороны. До боли бью кулаком об ладонь, чувствуя, как звенит натянутая кожа. В голове одна мысль: «Если она умрёт… Если я снова опоздал…»

Не может судьба со мной так поступить. Обнадёжить и снова лишить права на счастье. Три часа стою под дверью операционной, скрипя зубами от бессилия.

Наконец из двери в бокс операционной выходит хирург. Он стягивает с головы тонкую шапку. Вытирает пот. Я замираю от страха. В глазах темнеет.

– Жить будет, – говорит он устало.

Ноги подкашиваются. Я падаю на стоящий у стены диванчик, закрываю лицо руками. Глухие, надрывные рыдания вырываются из груди.

– Спасибо… – хриплю не в силах сказать большее. – Спасибо…

И понимаю – эта женщина отныне значит для меня слишком много, если не всё. Самое ценное из того, чего я хотел когда-либо и боялся признать даже самому себе.