Инна

Шесть дней. Сто сорок четыре часа. Именно столько остаётся до свадьбы Леонида и Норы. Я ношу этот отсчёт в себе, как носят смертельную болезнь – тихо, почти не подавая вида, но каждую секунду ощущая её присутствие. Каждое утро, просыпаясь, я первым делом мысленно вычёркиваю ещё один прожитый день. Ещё один день, когда он не приехал. Когда чуда не случилось.

В один из таких дней, серый и безнадёжный, как и все предыдущие, на пороге квартиры тёти снова появляется Саша. Он стоит в дверном проёме, сняв бейсболку, и мнёт её в руках. Он повзрослел. В уголках глаз залегли морщинки. Но взгляд всё тот же – прямой, честный, и в нём читается та же неизбывная надежда.

– Инна, – голос нежданного гостя звучит глуховато. – Можно войти?

Я пропускаю его. Мы сидим на кухне, пьём чай. Наталья, бросив на нас взгляд, полный тревоги и понимания, здоровается и уходит. Наигравшаяся за день Таня спит в соседней комнате.

– Годы идут, Инна, – начинает Саша, не глядя на меня. – Мы не молодеем. Я всё это время жил с мыслью о тебе. Вернулся в город, а тут всё без изменений. Смотрю на тебя и вижу – ты несчастна. До сих пор одна, с ребёнком на руках. Дай мне возможность быть рядом. Возможность помочь.

Я молчу. В горле стоит ком. Он прав. Я несчастна и очень устала. Устала от борьбы, от одиночества, от постоянного страха за завтрашний день. Устала носить в себе старую, невыносимую боль.

– Он никогда не приедет, Инна, – тихо говорит Саша, как будто читая мои мысли. – Я видел в журнале. Он женится на другой. Богатой, из своего круга. А ты здесь, одна. Я никогда не предам. Не брошу. Я не московский мажор, а свой, провинциальный парень из обычной семьи. Но я буду с тобой до конца.

Его слова падают на благодатную почву моего отчаяния и обиды. Да, черт возьми, пусть Леонид женится на своей холодной стерве! Пусть строит свои бизнес-империи! А я… а я докажу всем, и в первую очередь себе, что могу быть счастлива и без него. Пусть это будет не огонь и безумие, а тихий, ровный свет. Но это будет мой свет. Мой выбор.

И в этом угарном коктейле из горькой обиды, жажды мести и смертельной усталости рождается моё решение.

– Хорошо, Саша. Давай попробуем. Я выйду за тебя замуж.

На лице старого друга столько радости, что на мгновение становится стыдно. Он тянется ко мне, чтобы обнять, но я инстинктивно отстраняюсь.

– Но… – добавляю стальным голосом. – Свадьбу сыграем через шесть дней.

Саша замирает.

– Шесть дней? Но это слишком быстро… Ничего не готово!

– Именно через шесть дней, – настаиваю, а внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. Мой последний, отчаянный вызов Лёне. Или самой себе? – Решай, Саша! Через шесть дней или никогда.

Он смотрит на меня с недоумением, пока в его глазах не мелькает понимание. Он знает, чья свадьба должна состояться в этот день в далёкой Москве. Боль на секунду искажает его черты, но Саша быстро берёт себя в руки. Он так долго ждал своего шанса, что готов принять меня на любых условиях.

– Хорошо, – соглашается он. – Через шесть, значит через шесть.

Начинается сумасшедшая гонка. Мы бегаем по инстанциям, подаём заявление. Я выбираю самое простое, почти невзрачное голубое платье. Белое не подобает матери ребёнка, да и мне оно ни к чему. Белое – для невест, которые верят в чудо. Я в чудеса не верю.

Саша устраивает нам свидания. Мы ходим в кино, в кафе. Я сижу рядом с ним, ем предложенную им еду, киваю в ответ на его слова. А сама вижу перед собой другое лицо. Другую жизнь. Он чувствует мою отстранённость.

– Инна, давай ты переедешь ко мне до свадьбы? – предлагает на второй вечер, провожая меня до дома. – Мы почти муж и жена.

– Нет, – отвечаю резче, чем нужно. – Только после свадьбы. Всё должно быть по правилам.

Саша вздыхает, но не спорит. Он протягивает коробочку с обручальным кольцом – простеньким, с маленьким бриллиантиком.

– Надень его сейчас, – просит уступку хоть в чём-то. – Хочу видеть его на твоей руке.

Я отшатываюсь, как от огня.

– Нет! Только после ЗАГС-а. В день свадьбы. Не раньше.

Во мне говорит не столько стыд или верность призраку прошлого, сколько животный страх. Надеть его кольцо – значит окончательно сковать себя. Поставить крест. Я ещё не готова. Мне нужны эти дни. Мои последние несколько дней свободы.

Саша хмурится, ворчит недовольно.

– Многие девушки носят заранее, хвастаются… А ты как будто стыдишься.

– Я не многие девушки, – обрубаю на корню любые сравнения. – Или принимаешь мои условия, или…

– Ладно, ладно, – быстро соглашается он, видя, что я готова всё отменить. – Как скажешь.

Он терпит, хоть и ревнует. Ревнует ко всем. К охраннику в торговом центре, при нём поздоровавшемуся со мной. К случайному покупателю, задержавшему на мне взгляд. Его ревность – тяжёлая, удушающая… не согревает, а давит.

– О чём вы с ним говорили? – допытывается он после того, как я пару минут пообщалась с поставщиком кофе.

– О кофе, Саша! О кофе! – взрываюсь, не в силах терпеть. – Оставь меня в покое!

Накануне свадьбы в торговом центре царит необычное оживление. По коридорам снуют администраторы с озабоченными лицами. Уборщицы натирают до блеска перила. Разодетые в новую форму охранники ходят как на параде.

Я пробираюсь к своему кафе, и до меня доносится обрывок фразы от двух менеджеров:

– Да, купил. Новый хозяин. Говорят, молодой, из Москвы. Инвестировать в город будет.

Сердце на мгновение замирает, а затем начинает биться с бешеной скоростью. Москва. Молодой. Но нет, не может быть. Это совпадение. У него на носу свадьба. Он сейчас в столице, готовится к пышной церемонии.

Но тревога, острая и холодная, уже впилась в душу когтями.

Утром, за четыре дня до свадьбы звонит администратор торгового центра. Голос взволнованный, торопливый.

– Инна, срочно дуй в офис! Новый владелец приезжает! Сегодня! Прямо сейчас! Надо всё отдраить до блеска!

А у меня смена в кафе, к тому же платье из ателье нужно забрать… Но в её голосе слышится такая паника, что отказаться невозможно. Да и двойной тариф лишним не будет.

– Хорошо, еду, – говорю я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Приезжаю в торговый центр. Он пуст и безмолвен, лишь эхом отдаются мои шаги. В офисе администрации пахнет свежим воском и тревогой. Беру ведро, швабру. Привычные движения успокаивают нервы. Я погружаюсь в ритм: мытье, полоскание. Стараюсь не думать. Не думать о дне свадьбы. Не думать о нём.

И вдруг меня выдёргивает из забытья звук чьих-то торопливых шагов. Из-за угла выскакивает тот самый охранник, Виктор Степаныч. Его лицо бледное, глаза выпучены. Картина от которой стынет кровь.

– Инна, скорее! В подсобку! – почти шипит он. – Хозяин тут! С раннего утра нагрянул! Прячься!

И в этот момент я резко разворачиваюсь, цепляюсь ногой за дужку ведра и падаю. Время замедляется. Я вижу, как ведро описывает в воздухе плавную дугу, и грязная, мыльная вода выплёскивается на только что вымытый, сияющий пол…