Леонид

Знал, что меня попытаются встретить, но не ожидал, что с праздничным фейерверком. Вижу издалека, как уборщица в резиновых перчатках спотыкается о ведро. Грохот звуком фанфар уносится в потолок. Вода из ведра превращается в лужу грязной воды, расползающуюся по отполированному до зеркального блеска полу. Это должно быть смешно. Жалко. Глупо. Но что-то внутри меня сжимается в тугой, холодный узел. Несусь спасать деву в беде.

Смотрю, как она поднимает голову, и… замираю, забыв, что секунду назад хотел сделать. Инна. Сердце пропускает удар. Знал, что она в городе, но не ожидал увидеть её так скоро.

Карие глаза, точно такие же, как на последней нашей совместной фотографии, расширяются от ужаса. От узнавания. Она смотрит на меня, будто видит призрака. Может, для неё я им и являюсь. Призраком прошлого, которое она так старательно пыталась забыть.

Она встаёт, отряхивает руки, затем вытирает их о дешёвые рабочие брюки. Извиняется. Её голос дрожит, но в нем слышится знакомый упрямый оттенок. Тот, что когда-то заставил меня обратить на неё внимание – провинциальную девчонку с невероятной силой воли в глазах.

–Ожидал чего угодно… Но не того, что ты поломойка.

Я бросаю эту фразу специально. Холодно, свысока. Жду, что она начнёт оправдываться, унижаться, просить о чём-то. Но нет. Она огрызается. Говорит, что обожает мыть полы, а тут за это ещё и деньги платят. Такая же гордячка, как раньше. И это безумно бесит.

–Что же, твой муж не может тебя обеспечить?

Вопрос вырывается сам собой. Я хочу её ранить. Хочу, чтобы она почувствовала ту же боль, что чувствовал я все эти годы. Боль от её измены, от её побега.

Она не отвечает. Смотрит на меня с вызовом. В рассерженном взгляде есть что-то неуловимое, от чего по спине бегут мурашки. Там не только ненависть или обида. Что-то глубже.

Я делаю шаг, протягиваю руку, чтобы схватить её за запястье. Мне нужно почувствовать тепло её кожи. Убедиться, что это не мираж. Что она действительно здесь, передо мной.

Но Инна резко дёргается, уворачивается, как от прикосновения раскалённого металла. Растерянное лицо искажается паникой. И она бежит. Словно дьявол стоит у неё за спиной. Так же, как шесть лет назад.

Я остаюсь стоять посреди коридора, глядя ей вслед. В ушах – гул нарастающей ярости и… недоумения. Что, черт возьми, только что произошло?

Неужели всё, что я думал о ней все эти годы – правда? Неужели её муж, этот… Саша, и вправду такой никчёмный тунеядец, что не может обеспечить жену, вынуждая её мыть полы в торговом центре?

В памяти всплывают фотографии. Те, что Нора показала мне тогда, за неделю до нашей свадьбы. Инна в объятиях блонодинистого парня. Они целуются. Она смотрит на него с обожанием. Именно эти кадры, её молчание и побег стали для меня окончательным приговором. Она изменила мне. Со своим бывшим. И бросила меня ради него.

И ради этого бездельника она всё тогда затеяла? Променяла нашу жизнь, наши планы, нашу любовь на… Обвожу взглядом мокрое пространство вокруг меня. На это? На жизнь в захолустье, на работу уборщицы?

Интересно, как они живут сейчас? Знаю, что он не женат официально. Гражданский брак? Счастлива ли она? Сомневаюсь. В глазах, что смотрели сейчас на меня, нет сытого женского счастья. Только шок, страх и её чёртова, непробиваемая гордость.

И ещё одна мысль, острая, как шило, вонзается в мозг. По последним сведениям, у неё есть дочь. Интересно, на кого она похожа? На Инну? Или на него? На того самого Александра?

Вытаскиваю из кармана телефон. Пальцы сжимают его так сильно, что трещит стекло. Набираю номер, который знаю наизусть. Отвечает мой начальник службы безопасности, Сергей. Его голос, как всегда, собранный, готовый к исполнению приказа.

– Сергей, помнишь наш последний разговор? – говорю, не тратя времени на приветствия. Чувствую, как по нервам бежит электричество. – Запускай то, о чём мы говорили. Ищи всё. Результаты нужны ещё вчера.

Я не уточняю, что именно. Он и так прекрасно понимает. Полное досье. На Инну. На её мужа. На их дочь. На их жизнь за последние шесть лет. Каждую мелочь. Каждую деталь.

– Понял, Леонид Павлович, – слышу его короткий ответ. – Будет сделано.

Сбрасываю вызов. Стою, глядя в пустой коридор, где только что исчезла она. Внутри всё кипит. Старая ярость, тщательно похороненная под слоем работы, поднимается на поверхность. Смешивается с любопытством. С сомнением.

В этот момент смартфон разрывается от навязчивых трелей. Я смотрю на экран. «Нора». Не спится бедняжке? Уже в который раз за сегодняшнее утро.

Я с силой провожу пальцем по экрану, принимая вызов.

– Что ещё, Нора? – мой голос звучит резко, почти грубо. – Что непонятного в том, что я сказал тебе раньше?

На том конце провода – сладкий, с ноткой нервозности голос.

– Лёня, милый, я просто хотела уточнить насчёт вечера… Ты приедешь? Папа ждёт.

– Перед слиянием с компанией твоего отца я хочу видеть результаты полного аудита, – отрезаю, не отвечая на конкретный вопрос. – До этого никаких вечеров, никаких обсуждений. Понятно?

Я не жду ответа, сбрасываю вызов. Смотрю на забрызганные грязной водой ботинки. Дорогие, ручной работы. Символ моего статуса, моего успеха. А она… она разлила на них ведро воды! Рядом с ней всегда хаос, разрушающий мой выстроенный, предсказуемый мир.

И самое ужасное, что где-то в глубине души, под слоем гнева и обиды, я чувствую щемящее, предательское чувство радости. Радость от того, что снова её увидел. Что она здесь. И что теперь у меня есть шанс всё выяснить. Докопаться до истины. Какой бы горькой она не оказалась.