МАМА УЕХАЛА!

Мамина сестра вместе со своим мужем Саварбе́ком жила на другом конце аула. Все в ауле хвалили их дом, новый и крепкий, с большими окнами и выходящей в сад верандой. Энвер часто ходил к ним в гости вместе с мамой, хотя и не очень любил дядю Саварбека. Но мама всегда говорила, что к родственникам обязательно надо ходить. Теперь Энвер бежал к ним со всех ног. Может быть, всё-таки Сафар всё наврал? И мама совсем не уехала, а просто ушла куда-нибудь. Может, даже она сейчас там, у Фадиман.

Вдруг Энвер увидел Саварбека. Тот стоял на крыльце магазина и спорил с какой-то женщиной. Дядя Савар-бек работал в магазине продавцом. Сейчас он, видно, собирался запирать магазин, но женщина мешала ему, и Саварбек остановился на крыльце с замком в руке.

— Тут только семьсот граммов, — кричала женщина, поднимая вверх бумажный кулёк, — а деньги ты взял за килограмм!

— Раскудахталась, как курица, — отмахивался Саварбек. — Я взвесил твоему мальчишке ровно столько сахару, сколько было нужно.

— Куда же он мог деваться?

— Откуда мне знать? Может, твой сынок съел его, пока шёл домой?

Саварбек был маленький, с круглой лысой головой и большими чёрными усами. Теперь его усы сердито прыгали над губой.

Энвер подошёл ближе, но Саварбек не обратил на него никакого внимания. Только мельком взглянул, как бы говоря: «Ты откуда ещё взялся?»

— Как же так? — не унималась женщина. — Ведь не мог же он съесть триста граммов! Да мой мальчик не стал бы и скрывать этого.

— Какое моё дело? В следующий раз сама приходи, а не посылай мальчишку. А то кричит на весь аул. А чего кричит — сама не знает.

Саварбек положил связку ключей в карман и только теперь взглянул на Энвера.

— Ты к нам? — Он прошёл мимо женщины, всё ещё растерянно державшей в руках кулёк.

Энвер опустил голову. Ему было стыдно перед этой женщиной. Он даже на минуту забыл, зачем шёл к Фадиман. Теперь он спохватился, но ему не хотелось расспрашивать Саварбека. Он был рад, что тот, тоже ни о чём не спрашивая, быстро зашагал к дому. Энвер едва поспевал за ним. Когда стали сворачивать в переулок, Энвер обернулся. Женщина всё ещё стояла у магазина и смотрела им вслед.

— Дядя, — спросил Энвер, догнав Саварбека, — а почему же в этом кульке было мало сахару?

— А тебе какое дело! — сердито огрызнулся Саварбек. — Недодал, недовесил — только и знают жаловаться. Сами небось тоже не ангелы. Хотел бы я посмотреть, что бы они делали на моём месте. А ты в чужие дела не суйся, со своими разберись сначала!..

Саварбек сказал это так зло, что Энвер замер у калитки. Значит, это правда —всё, что сказал Сафар. И Саварбек знает. Зачем теперь Энверу сюда идти? Он не успел даже повернуть назад. Во дворе раздался знакомый голос:

— Пики́, что же ты не идёшь, Пики? — И с крыльца сбежала тётя Фадиман. Она улыбалась, хотя Энвер видел, что лицо у неё встревоженное. — Как хорошо, что ты приехал! — твердила она, обнимая Энвера. — Ну, иди в дом. Садись сюда. Вот так. Когда ты вернулся?

— Только сейчас.

— Я недавно была у вас, корову доила.

— Корову? А где же... — Энвер не успел договорить.

— Ты курятник заперла? — громко спросил жену Саварбек.

— Нет ещё. Не успела.

— Что значит—не успела! Того и гляди, стащат курицу.

— Да никто не утащит. Чего ты так волнуешься?

— Послушать тебя — можно подумать, что на земле живут только одни святые и ангелы, — усмехнулся Саварбек. — Люди могут не только курицу стащить. Человека зарезать за копейку и то могут.

— Вот так всегда, — вздохнула тётя Фадиман, когда Саварбек вышел из комнаты. — Вечно он боится, что у него что-нибудь украдут, всех подозревает, никому не верит... Да что это я стою! — перебила она сама себя.— Ты, наверное, голодный? Сейчас будем ужинать. Я как раз испекла лепёшки. Ещё горячие. С картошкой. Ты ведь любишь с картошкой, Пики?

Она всё время суетилась, что-то говорила и называла его «Пики», как маленького. Она была очень похожа на маму. Только волосы у мамы были совсем чёрные, а у тёти Фадиман — с сединой. Да ещё морщинки возле глаз. Энвер смотрел на неё, ни о чём не решаясь спросить. Вернулся Саварбек. Он, как всегда, быстро вошёл в комнату, положил ключи в ящик стола и опять стал выговаривать Фадиман за то, что она и сарайчик забыла запереть. А лопату и вовсе оставила в саду.

— Садитесь за стол поскорее, — приглашала Фадиман, стараясь прекратить надоевший разговор. — Ешьте, пока горячее. Сейчас хорошо горячего поесть. Вон как похолодало.

Энвер, хоть и был голодный, только плечом дёрнул. Зато Саварбек, усевшись за стол, с жадностью набросился на еду.

— А лепёшки тебе сегодня удались, — похвалил он жену. — Ну-ка положи еще. И масла добавь побольше.

— Ну, а ты почему не ешь? — спросила Фадиман, подвигая блюдо с лепёшками поближе к Энверу.

Но Энвер и не смотрел на лепёшки.

— А... мама моя? Где моя мама? — громко спросил он, глядя прямо в глаза тёте Фадиман.

Фадиман отвернулась.

— Не знаю, — сказала она смущённо.

Но тут вмешался Саварбек.

— Ты не знаешь, а я знаю, — сказал он. — В город укатила. С Даудом. Наверное, надоело ей жить в ауле...

— «Жить»!.. Да что ты такое говоришь! — остановила мужа тётя Фадиман.—А ты не слушай его, Пики, не волнуйся. Вернётся мама, — успокаивала она Энвера.

Но Энвер видел, что тётя Фадиман и сама волнуется.

Он думал: может, и прав дядя Саварбек, что не верит. Люди и вправду обманывают друг друга. Отец... Дауд... А теперь... мама...

— А когда тебя мать в горы посылала, она тебе ничего не говорила? Например, что собирается уехать? — допытывался Саварбек.

— Нет,—покачал головой Энвер.—Говорила, чтобы я слушался дядю Гопура, старался.

— Вот, слыхала? — обернулся Саварбек к жене. — Значит, тайком решила! Бросила — и всё. Родного сына обманула. Как ты теперь без матери-то будешь жить?

Фадиман подавала мужу знаки, чтобы он замолчал, но Саварбек отмахнулся.

— Разве я неправду говорю? Нелегко ему придётся. Не сможет ещё сам себя прокормить. Вот, при живой матери — сирота.

— Да оставь ты мальчика! —не выдержала Фадиман. — Никогда не поверю, чтобы моя сестра...

Но Саварбек перебил жену:

— Подумаешь, твоя сестра! Бросил же его отец. И твоя сестра не лучше. Люди зря говорить не станут.

— Да кто говорит-то! —закричала Фадиман.— Никто, кроме тебя, и не говорит!

— Мне Сафар сказал, — вставил Энвер и снова опустил голову.

Так он просидел ещё немного, не дотрагиваясь до еды. Ему было больно, что Саварбек, которого он никогда не любил, этот самый Саварбек так может говорить о нём и его маме.

Саварбек между тем ещё раз сказал о том, как тяжело жить бедному сироте без отца и матери.

— Ешь, — придвинул он к Энверу тарелку с остывшими лепёшками. Сам он уже, по-видимому, наелся, откинулся на спинку стула, вытер платком рот. — Да не стесняйся. Наливай чай, сахар клади.

— Не надо мне ни чаю, ни твоего сахару. Ешь его сам! А мама у меня хорошая. Это ты обманываешь всех! Ты и женщину ту обманул: недовесил ей триста граммов...

— Какую женщину? — удивилась Фадиман. — Чего недовесил? О чём ты говоришь, Пики?

— Он знает, о чём я говорю! — Крикнув это, Энвер расплакался и выбежал на улицу.

Фадиман пыталась было его остановить.

— Пики, ну куда же ты? — кричала она ему вслед. — Оставайся ночевать!

Но Энвер и не думал возвращаться. Он торопливо шагал по дороге, сам не зная куда и зачем. Было темно и холодно. Но это как-то даже успокаивало Энвера. Пусть! Пусть он простудится, заболеет. Пусть даже умрёт. Тогда, может быть, мама пожалеет, что так поступила. Везде в окнах горели весёлые огни. Только в доме Энвера было темно и неуютно. Энвер завернул во двор, ощупью открыл знакомую дверь и, не зажигая света, не переодевшись, повалился на кровать. Было слышно, как воет ветер и шумят за окнами деревья. И Энверу было жутко одному в темноте. Вдруг под окном раздались торопливые шаги, и в комнату, придерживая руками наброшенный на плечи платок, вошла тётя Фадиман. Энвер сделал вид, что спит. Фадиман укрыла его одеялом. И села на мамину постель. Согревшись, Энвер не заметил, как уснул.

Утром его разбудила Фадиман. Наверное, она так и не уходила домой.

— Довольно спать, Пики, вставай, —теребила она его за плечо. — Вставай, я уже корову подоила, приготовила завтрак. Умывайся. Завтракай скорей. Поедешь к дедушке Яра́ги. Хочешь?

В другое время Энвер, наверное, подскочил бы от радости, услышав, что ему предлагают поехать в гости к дедушке Яраги. Дедушка Яраги — отец Саварбека — нисколько не был похож на своего сына. Был он совсем старенький, но глаза его смотрели молодо. Дедушка Яраги всегда приветливо встречал гостей, радовался, когда кто-нибудь приезжал, а ему приходилось подолгу жить одному в горах. Яраги пас овец. Нелёгкое это дело для старого человека. Но дедушка ни за что не хочет отдыхать у сына на покое. В аул он спускается с гор нечасто. «Далеко,—говорит,—добираться». Но на самом деле это он нарочно так говорит. Хоть и не близкий путь от пастбища, где находится колхозная отара, до аула, но на машине можно быстро доехать. Просто дедушка не хочет оставлять без надзора овец.

Дедушка Яраги в тысячу раз лучше Саварбека. Энвер был в этом убеждён. Они с Энвером большие друзья. Когда дедушка всё же приезжает в аул, он непременно привозит Энверу какие-нибудь гостинцы: лесные орехи, или ягоды, или ещё что-нибудь.

Тётя Фадиман с утра заходит к ним и сообщает:

— Дедушка приехал.

Тут уж Энвера не приходится уговаривать идти в гости. Он тотчас вскакивает, умывается, приглаживает волосы. И ждёт не дождётся, пока тётя Фадиман закончит говорить с мамой.

— Ты куда так спешишь, Пики? — посмеивается она. — Дедушка спит ещё.

Но Энвер продолжает торопить её.

— Пойдём.

Он знает, что дедушка Яраги всегда встаёт раньше солнышка.

— И гостинцев в этот раз нету, — снова говорит тётя, а сама улыбается.

Энвер вприпрыжку бежит к дому Саварбека. Так и есть: дедушка Яраги уже прохаживается по двору.

— А, Воробышек пришёл, — говорит он, увидев Энвера.

Вот какой дедушка Яраги! Даже не верится, что Саварбек его сын. И уж конечно, поехать в гости к дедушке Яраги очень приятно. Энвер быстро поднялся. Но посмотрел, как вместо мамы в доме хозяйничает тётя Фадиман, и помрачнел.

Утро выдалось хорошее. Небо над горами было чистое, светило солнце. По двору кружились пчёлы., «Значит, дождя не будет», — вспомнил Энвер примету. Гопур с Лукманом, наверное, поедут достраивать телятник. Лучше бы они не приезжали вчера в аул. Как хорошо было там, в горах!

— Я с Гопуром поеду, — сказал Энвер Фадиман, хлопотливо ставившей на стол еду. — А то они подумают, что я дождя испугался, сбежал. И дядя Зураб что скажет?..

— Ничего. Я объясню ему, — уговаривала Фадиман. — Телятник и без тебя построят. Туда много народу собирается. А вот дедушке Яраги одному приходится всё делать. Ты ему очень пригодишься. Да и скучно ему там. Поезжай. Сейчас пойдёт машина. Она довезёт тебя почти до самого места. Только немного придётся пройти пешком. Но ведь ты знаешь дорогу. Не заблудишься?

— Конечно, нет, — сказал Энвер. — Что я, маленький? — и стал собираться.