ЭНВЕР СТРОИТ ФЕРМУ

На ферму Энвер с Зурабом приехали к вечеру. Собственно говоря, никакой фермы ещё не было. Гопур и Лукман успели только поставить шалаш. Теперь они оба сидели у костра. Увидев Зураба, они обрадовались. Тотчас же стали расспрашивать, когда придёт подвода, подвезут ли материал. Потом Гопур вместе с Зурабом куда-то ушли.

Энвер, как и днём, распряг лошадь Зураба и, спутав ей ноги, пустил пастись. Солнце село, и сразу жестало темнеть. Костёр разгорался ярче. Энвер присел было рядом с Лукманом, помешивавшим самодельной деревянной мешалкой кашу в котле. Но вскоре почувствовал, что продрог. В горах и вправду ночами было холодно. Хорошо, что дядя Зураб велел ему захватить с собой телогрейку.

— Проголодался? — спросил Лукман.

— Немного, — ответил Энвер. — Мы по дороге ели.

— Да ведь это давно было, — сказал Лукман. — В горах всегда больше есть хочется. Поживёшь тут — увидишь. — И он лукаво подмигнул Энверу.

Лукман был молодой, широкоплечий, с сильными руками и загорелым лицом. Он чем-то напоминал Дауда — тоже большой шутник. Только, пожалуй, не такой важный, как Дауд. Энверу очень хотелось подружиться с Лукманом, но, глядя в его весёлое лицо, освещённое пламенем костра, Энвер недоверчиво думал: «А вдруг и этот обманет? Будет сначала улыбаться, как Дауд, а сам обманет».

— А где же телятник? — спросил Энвер.

— Там, — махнул рукой Лукман в ту сторону, куда ушли Гопур с Зурабом. — За горой не видать.

Он сказал, что здесь решено построить новую ферму для коров и телят-. Они начали с телятника.

— Завтра увидишь, — добавил Лукман.

Про новую ферму Энвер уже слышал, но не знал, конечно, что ему придётся участвовать в её строительстве. Зураб с Гопуром, оказывается, ушли смотреть телятник. Энвер пожалел, что не пошёл с ними.

Вскоре послышались голоса. Это возвращались Зураб с Гопуром. Они разговаривали о делах. Потом Зураб сказал, что переночует, а завтра уедет пораньше. Дома много дел.

— Давайте ужинать, — пригласил Лукман.

Энвер помог ему расставить миски. Зураб ел и похваливал кашу. Она и вправду была вкусная.

— А ты сможешь такую приготовить? — спросил Энвера Гопур.

— Не знаю, как получится.

Кашу он, пожалуй бы, смог сварить — ему не раз приходилось дома помогать маме. И теперь он был рад, что научился, хотя Сафар и дразнил его за это девчонкой. Ведь вот Лукман не девчонка — мужчина, а готовит. Гопур, казалось, был доволен ответом Энвера. Он кивнул головой. Энвер потихоньку разглядывал его и удивлялся: волосы у Гопура совсем седые, как у старика, а усы чёрные, словно у молодого. Не поймёшь, сколько ему лет. После ужина Энвер сходил к журчавшему неподалёку роднику, принёс в ведёрке воды, согрел её, подвесив над костром ведро так же, как раньше висел котелок с кашей. А когда вода нагрелась, вымыл посуду.

Ночью у костра особенно хорошо и уютно. Вокруг высокие горы. А над ними, как поплавок в воде, висит в тёмном небе полный месяц. Тишина. Только иногда что-то зашуршит в кустах или где-то далеко прокричит сыч.

Легли вскоре после ужина, чтобы утром встать пораньше и приняться за работу. Энвер ворочался, не мог сразу уснуть на новом месте.

Утром его разбудил Лукман. Энвер вышел из шалаша. Было холодно. Солнце уже взошло, но ещё не показалось над горами. Его лучи, как шёлковые белые нити, тянулись кверху. Тень от горы закрыла всё ущелье.

Зураб уехал рано, как и говорил вчера. Лукман собрал инструменты, а Энверу велел захватить еду, и они вместе спустились вниз по склону, а потом стали подниматься по извилистой тропе, огибая гору.

Гопур уже возился у будущего телятника. Фундамент был заложен ещё в прошлые дни. Теперь надо было приниматься за стены. Неподалёку лежали глина и большая груда саманных кирпичей. Их подвозили все эти дни. Сегодня должны были подвезти ещё одну партию. Но Гопур всё беспокоился, что мало.

— Да хватит пока — телятник ведь, а не дворец строим, — шутил Лукман. — Как ты думаешь, Энвер?

Но Энвер не успел ответить.

— Хватит болтать, — перебил Гопур,— воды давайте!

Он принялся разгребать глину. «И что он такой сердитый? — подумал Энвер. — Лукман ведь не бездельничает. Он хоть и разговаривает, но уже успел запрячь лошадь, и бочки стоят на подводе». Энвер подошёл к лошади. Он узнал того самого Рыжика, на котором когда-то ехал в горы. Рыжик хоть и считался ленивым, но зато был незлым и послушным. И Энвер очень обрадовался. С Рыжиком-то он как-нибудь поладит. Довольный, он вскочил на подводу. Лукман показал ему, куда ехать.

Метров за пятьсот выше по ущелью было небольшое озеро. Воду надо было возить оттуда. Раньше воду возил Лукман. Но теперь это будет делать Энвер, а Лукман вместе с Гопуром займётся кладкой стен. И работа пойдёт быстрее.

— Но!.. — закричал Энвер, и Рыжик зашагал своим обычным шагом.

По дороге к озеру Энвер вспугнул стаю куропаток. «Вот ружья нет, — подумал он. — Я бы их сейчас штук пять уложил».

На озере было полно лягушек. Они на все лады квакали без умолку. Когда Энвер подъехал близко, лягушки дружно попрыгали в воду. А те, что находились подальше, продолжали вести свой нескончаемый концерт. Из озера вытекала небольшая речушка. По краям её кучками рос зелёный камыш.

Энвер загнал Рыжика в воду, чтобы легче было доставать до бочек, затем взял ведро, поставил одну ногу на берег, а другую — на край подводы и стал наливать воду. Рыжик стоял смирно.

С непривычки у Энвера быстро разболелись руки, но он не остановился, пока не наполнил обе бочки. Тогда, забравшись на подводу, он развернул коня и медленно поехал к телятнику. Теперь руки его отдыхали. Когда он приехал, Гопур и Лукман помогли ему перелить воду в другие бочки, и Энвер отправился во второй рейс. Гопур с Лукманом месили раствор. Воды нужно было много. Но Энвер справлялся. Подвозил и подвозил полные бочки. Даже сердитый Гопур похвалил его. Теперь он принялся класть стену, а Лукман помогал ему: подносил раствор, подавал кирпичи. Энвер тоже стал вёдрами подносить раствор.

В двенадцать часов пошли обедать. Отдыхали два часа, а затем снова отправились к телятнику. Гопур всё время подгонял Лукмана и Энвера. Кричал: «Воды! Давай быстрей!» И Энвер торопливо ехал к озеру. «Раствор! — снова кричал Гопур. — Кирпичи!» Казалось, он совсем не устаёт. То брался за лопату итмесил раствор, то быстро и ровно клал стены. Энвер удивлялся его умению. «Как он может так ровно класть? — думал он. — Кирпичи будто сами устанавливаются один к другому. Интересно, я бы сумел так?»

Однажды, когда Гопур и Лукман ушли в шалаш отдыхать, Энвер решил попробовать: получится у него или нет? Он уложил друг на друга два десятка кирпичей, стал смотреть, заходя то с одной стороны, то с другой. Но, как он ни старался, было видно, что стена получается кривая. Подошедший Гопур не стал ругать его. Он постоял, посмотрел и сказал:

— Ничего, получится. Вот завтра я тебя поучу.

Но поучить Энвера складывать стены ему не удалось. С утра они работали, как обычно. Только Гопур был мрачный и торопился ещё больше, чем всегда. И Энвер не решился напомнить ему про его обещание. «Ладно, после обеда скажу», — подумал он.

Ещё было рано, но в горах потемнело. Небо нахмурилось. Поглядывая на него, всё больше хмурился и Гопур. И правда, к вечеру начался дождь. Работу пришлось прекратить. Ночью Энвер спал так крепко, что не слышал ни шума дождя, ни воя ветра. Не слышал он, как поднявшийся ночью Гопур прикрыл его своим кожухом.

С утра опять шёл дождь. Работать не было никакой возможности. Лукман, чтобы как-то скоротать время, растянувшись на постели, читал книгу. Но Гопур не находил себе места. Он то выходил из шалаша, то возвращался.

- Будь он неладен, этот дождь, — ворчал Гопур. — Целый месяц ни капли — и вдруг полил, как будто нарочно. А ты всё книгу читаешь? — ворчал он на Лукмана. — Ну, и что ты там вычитал?

Лукман приподнял голову. Улыбнувшись, сказал:

— Сегодня ты уже третий раз спрашиваешь об этом.

— «Третий раз»... Трудно тебе ответить? «Третий раз»!.. — Гопур снова вышел.

Лукман улыбнулся, глядя вслед Гопуру.

— Беспокоится, вот и ворчит. Он всегда так.

Энвер не ответил. Он думал о матери. Ещё и недели не прошло, как он приехал в горы, а ему очень хотелось домой. Интересно, чем занята сейчас мама? Дауд... Казалось, Дауд никогда не уходил из его памяти. Лицо Энвера всегда мрачнело, когда он думал о нём. Теперь Энверу понятно, что он собой представляет. Особенно после того случая с яблоками. А вот мама... Она не знает, что он за человек. Но как ей сказать об этом? Энвер даже не услышал сразу, что Гопур зовёт его.

— ...Может быть, ты думаешь, что на курорт приехал? — донеслось до него. Нагнувшись, Гопур стоял у входа в шалаш.

Энвер вскочил. Лукман тоже привстал, закрыл книгу, заложив страницу сухой травинкой, и недовольно взглянул на Гопура.

— А что случилось? — спросил Энвер.

— Что случилось, спрашиваешь? А где лошадь?

— Лошадь? Я стреножил ей передние ноги...

— Значит, плохо стреножил! Иди и проверь, где она. Не мне же идти её искать.

Энвер натянул ватник и вышел из шалаша. Он слышал, как Лукман сказал Гопуру:

— И что ты людей мучаешь, не посидишь на одном месте! Разве лучше станет, если ты будешь волноваться?

Но Гопур не мог остановиться. Он привык всегда быстро и хорошо завершать любое начатое им дело, а этот неожиданный дождь рушил все его планы.

— Как это не волноваться? Лошади нет на месте! А вдруг она свалится в обрыв, что ты на это скажешь?

Дальше Энвер не слышал.

Шёл густой косой дождь. Энвер выбрался на тропку, которая вилась средь кустарника, и побрёл к тому месту, где он отпускал лошадь. Гопур оказался прав: Рыжика там не было. Мальчик взбежал на бугор, посмотрел за деревьями, что росли по косогору,—и здесь было пусто! Что же теперь делать? Где искать Рыжика? А если Рыжик потеряется? Энвер стал соображать, в какую сторону он мог уйти. «В гору лошадь никак не пойдёт, — размышлял он. — Во-первых, гора крутая, во-вторых, дождь, вон как скользко. А Рыжик, как известно, порядком ленивый. Домой Рыжик тоже не мог уйти. Дорога в аул одна — Рыжику непременно пришлось бы пройти мимо шалаша. Наверное, он побрёл куда-нибудь по ущелью».

Дождь быстро промочил Энвера до нитки. Ботинки хлюпали по лужам. Энвер решил, что теперь уже всё равно не спасёшь их, и шёл, не разбирая дороги. Несколько минут назад Энвер неохотно вылез из шалаша. Но теперь он бодро шагал по расползающейся дороге. Пусть льёт дождь, пусть хлещет в лицо ветер! Энвер должен найти Рыжика!

Эх, если бы Энвера сейчас мог увидеть Сафар! Он небось в такую погоду побоится нос высунуть из дома, не то что по горам ходить.

Но где же всё-таки Рыжик? Энвер облазил все кусты. Опустился в ущелье... Оно уходит вдаль. По обеим сторонам — ступенчатые скалистые стены. А внизу то и дело попадаются огромные камни. Их оторвало когда-то от скал, снесло вниз горным потоком. Теперь они глубоко ушли в землю, поросли у подножия травой. Энвер и не заметил бы, наверное, Рыжика, понуро стоявшего за таким камнем. Но Рыжик сам увидел его и тихонько заржал. Верёвка, которой Энвер стреножил Рыжика, болталась на одной ноге. Энвер развязал её. Взобрался на камень и уже оттуда — на Рыжика.

Рыжик вышел на дорогу. Ноги у него скользили. Энвер изо всех сил старался удержаться на лошади. Лукман с Гопуром беспокоились и, оказывается, ходили искать Энвера, звали его. Но Энвер не слышал. Гопур сердито пробормотал, чтобы Энвер переоделся. Лукман подмигнул Энверу и, порывшись в своих вещах, дал ему тёплую фуфайку.

Дождь всё шёл и шёл. Да если б он теперь и перестал, они всё равно не смогли бы продолжать работу. Кирпича осталось совсем мало. А везти его по такой дороге было невозможно.

— Я же говорил, что мало. А теперь когда ещё подсохнет дорога,—огорчённо говорил Гопур.

На другой день, как только дождь утих, он велел Лукману запрягать Рыжика. Невесёлые, двинулись они в путь. Хотя Гопур понимал, что сидеть в горах сейчас бесполезно, всё же он возвращался в аул с тяжёлым чувством. Всю дорогу он молчал. Молчали и

Лукман с Энвером. Понурый Рыжик, хотя ему и было нелегко, упорно тащил по мокрой дороге телегу.

В аул они вернулись к вечеру. На площади, где Гопур сворачивал к конюшне, Энвер спрыгнул с подводы и, захватив узелок с вещами, побежал к дому. Он был рад, что вернулся. Здесь, дома, и в дождь не скучно. Можно будет поиграть с ребятами, рассказать им, как он жил там, в горах, как возил воду, как попытался класть стену, как отыскал пропавшего Рыжика.

В ауле уже кое-где зажглись огни. Но в их доме было темно. Энвер стукнул в дверь. Закрыта. В обычном месте Энвер нашёл ключ, открыл замок. Зажёг свет, огляделся. На столе стояла грязная посуда. В комнате было не прибрано. «Странно, — подумал Энвер, — мама так любит чистоту. Сердится, если я позабуду убрать. В поле они, наверное, сейчас не работают из-за дождя. Вот возле порога мамины сапоги. А где же мама?..»

Энвер вышел во двор. Корова была заперта в сарае. Он заглянул в щель и увидел её острые рога.

— Энвер, эй, Энвер! —вдруг раздалось на улице, и во двор, прихрамывая, вошёл Сафар. — Ты когда приехал? — крикнул он, хотя стоял совсем близко. — Почему так долго не возвращался?

— Мы работали, — ответил Энвер.

Он хотел было рассказать, как они там строили телятник, как он нашёл пропавшего Рыжика, но ничего не сказал. Опять подумал о маме: где она может быть? Впрочем, Сафар и не слушал его. Он сам говорил, взмахивая руками.

— А я ещё раз с велосипеда падал. Смотри, как разбил себе колено...

Он поднял одну штанину и, как бы гордясь, показал своё перевязанное белой тряпкой колено.

— Знаешь, какая большая рана: два пальца свободно входят! Мама даже заплакала, когда увидела.

— Ну, а ты?

— Что — я?

— Не плакал?

— Что я, маленький, что ли?

—    А ты не видел, куда моя мама ушла?

— Мама твоя? Разве ты не знаешь? Она уехала.

— Куда уехала?

— В город. Ещё вчера вечером.

— А когда она приедет, не сказала?

—    Жди её. Она совсем не приедет. Я сам видел, как она садилась в машину вместе с Даудом. Дауд ведь в городе живёт. А корову вашу вчера и сегодня доила твоя тётя, Фадима́н.

Энвера будто оглушило. Он молча смотрел на Сафара, не в силах выговорить ни слова.

— Энвер! Энвер! — тормошил его Сафар. — Ну чего ты?

Энвер не слушал его.

«Уехала! Бросила меня!» Он оттолкнул Сафара и выбежал со двора. Он даже не знал, куда идёт. Шагал по дороге, ничего не замечая. «Что же теперь делать? С кем буду жить? — думал он. — А может, всё-таки Сафар наврал? — мелькнуло у него в голове. — Ну конечно же, он мог всё это выдумать! Нужно зайти к тёте Фадиман. Уж она-то знает. Она и корову доить приходила...»