ДЕДУШКА ЯРАГИ

Ещё издали Энвер увидел шалаш Яраги. Две огромные собаки с громким лаем бросились ему навстречу, но тут же отошли в сторону и легли, положив головы на лапы и полузакрыв глаза. Энверу даже показалось, что они узнали его. Из шалаша, прикрывая от солнца глаза, вышел дедушка Яраги. Был он невысокий, совсем седой. Но держался прямо. А глаза его смотрели с весёлым прищуром.

— Это ты, Воробышек? — обрадованно сказал он. — В гости ко мне? Неужели пешком?

— Нет, — сказал Энвер, — меня на машине подвезли. Только она дальше по дороге пошла.

— То-то я шума не слышал. На кого, думаю, вдруг собаки залаяли? А это, оказывается, ты, Воробышек...

Дедушка Яраги всегда называет так Энвера. Однажды Энвер рассердился и сказал: «Не зови меня Воробышек. Я — мальчик».

«Мальчик? — переспросил дедушка, посмеиваясь. — Теперь буду знать». Но сам по-прежнему зовёт его Воробышком.

— Рад, что ты приехал, — говорил дедушка, — очень рад. Ну, что стал, заходи в мой шалаш, будешь гостем. Садись, рассказывай, как там все живут. Хотел приехать, да отару некому было поручить...

Дедушка продолжал расспрашивать про Саварбека и тётю Фадиман, про мать, но Энверу не хотелось ни о чём рассказывать. Он поднялся и пошёл к овцам. Овцы были тут же, рядом, в тени под деревьями. Чёрные, белые... Одни сгрудились, уткнув мордочки в кусты и тяжело дыша от жары, другие лежали на траве.

Когда Энвер вышел из шалаша, собаки тоже поднялись и двинулись за ним следом. Энвер остановился, и они остановились тоже. Стояли, высунув языки, и смотрели на него виноватыми глазами, как бы говоря: «Мы с тобой старые знакомые и верим, что ты ничего худого не сделаешь. Только всё же любопытно: зачем ты идёшь к овцам? Мы уже тебя так давно не видели. Кто знает, может, ты стал другим».

Энвер хотел погладить одного ягнёнка. Но только протянул руку — ягнёнок отскочил. Другие овцы тоже отбежали в сторону. Зато собаки, окончательно успокоившись, лениво пошли к шалашу.

Овцы опять сгрудились в тени. Теперь они больше не убегали. Энвер брал на руки ягнят, гладил их.

Вдруг прямо над головой Энвера раздался мерный стук по дереву: «Тук-тук-тук». Он поднял голову и увидел дятла. Не обращая на Энвера никакого внимания, дятел продолжал упорно стучать по дереву своим острым носом. Изредка косил вниз взглядом, но не улетал. «Наверное, видит, что овцы меня не боятся, вот и сам осмелел»,—подумал Энвер. Постоял ещё немного, запрокинув вверх голову, потом вспомнил, что хотел вырезать себе из липы палку. В ауле почти у всех мальчишек имеются такие палки, украшенные замысловатой резьбой. Теперь Энвер попросит дедушку Яраги. Уж тот, наверное, умеет делать всякую резьбу. Но едва Энвер полез в кустарник, окружавший деревья, как вверху закричали сороки, Они взмывали ввысь, отлетали далеко в сторону и снова кружили над деревьями, продолжая отчаянно трещать, будто Энвер унёс у них птенцов. Словом, подняли такой шум, что даже дятел перестал стучать. Палку Энвер себе так и не срезал. Когда он вернулся в шалаш, дедушка Яраги спросил:

— Овец ходил смотре́ть, Воробышек? Теперь отдохни. Жарко.

В шалаше было прохладно. Энвер пошёл в угол и прилёг на кошме. В сухом сене, которым был покрыт шалаш, стрекотали кузнечики. Вдруг что-то шумно завозилось прямо над головой. Энверу даже показалось, что это змея. Но дедушка Яраги сказал, посмеиваясь:

— Не бойся, Воробышек, это мыши.

— А я и не боюсь, — ответил Энвер и отвернулся.

Опять дедушка Яраги называет его Воробышком. И думает, что Энвер, как маленький, испугался мышей. Но долго молчать Энвер не мог. Ему хотелось о многом расспросить дедушку Яраги. В прошлый раз, когда дедушка приезжал в аул, он рассказывал, как однажды к отаре подкрались волки.

— А больше волки не приходили? — спросил Энвер.

— Нет. Верно, собаки их так напугали тогда, что они далеко в горы удрали. Хорошие собаки. Умные.

— Хорошие,—согласился Энвер, вспомнив, как собаки ходили за ним и всё присматривались.

Но в душе всё же пожалел, что собаки так напугали волков. Попробовали бы они только сунуться сюда!.. Энвер бы им показал. Увидел бы тогда дедушка, трус он или нет. А то: «Не бойся, Воробышек, это мыши»!

Вдруг кто-то сильно стукнул Энвера в бок. Энвер испуганно вскрикнул. Дедушка засмеялся. Энвер оглянулся и тоже захохотал. Оказалось, что это ягнёнок. Энвер даже не заметил, как он забрёл в шалаш. Ягнёнок был весь чёрный —и мордочка, и шёрстка, и копыта. Он доверчиво тянулся мокрыми губами, видно, просил чего-нибудь вкусного. Энвер погладил его. Достал из сумки кусок сахару. Ягнёнок быстро съел его и потянулся за вторым.

— Озорник,—проговорил дедушка Яраги, ласково поглядывая на ягнёнка. — Обязательно что-нибудь натворит. Отары сторонится. Вчера он мне перевернул котёл с горячей водой. Сам обжёгся. Прямо как ребёнок.

Когда жара немного спала, Энвер и дедушка Яраги погнали овец в лощину. Там была высокая сочная трава. Чёрненький ягнёнок, как и говорил дедушка, не шёл в отаре, а бежал сзади или сбоку, но всё время, как собачонка, держался возле Энвера.

День прошёл незаметно. Энвер то играл с ягнёнком, то бегал, собирая забредших в кусты овец, то просто лазил по скалам. Всё было так интересно. Вот только что усталые овцы, которых Энвер с дедушкой гнали домой, медленно брели по дороге. Вдруг у самого стана они встрепенулись и, толкая друг друга, быстро двинулись вперёд. «Чего это они?» —удивился Энвер. Хотел спросить дедушку, но тот шёл позади отары. Передние овцы уже добежали до плетня, остановились и зачем-то стали лизать землю. «Соль», — догадался Энвер. Он слышал, что овцы очень любят соль и пастухи нарочно рассыпают её на земле, чтобы овцы могли полакомиться. И действительно, возле плетня на утоптанной земле лежали большие куски соли.

Наконец подошёл дедушка Яраги, открыл кошару, и они загнали всех овец, кроме чёрного ягнёнка. Солнце нырнуло за гору. Некоторое время его лучи ещё продолжали играть на вершинах скал, покрытых снегом. Из аула, где живёт Энвер, тоже видны горы, но не такие высокие, как эти. Энвер лежал на кошме и смотрел вдаль. Там, на фоне закатного неба, виднелась узкая остроконечная башня.

По форме своей она напоминала пирамиду. У основания была шире, а кверху сужалась. Издали она была похожа на игрушечную. Но Энвер знал, эта башня высоченная, как пятиэтажный дом. А в стенах на все четыре стороны смотрят узкие окошки — бойницы. Это древняя боевая башня. Вот бы сходить туда и посмотреть!..

— Дедушка!.. — окликнул Энвер.

— Что тебе, Воробышек?

— Ну какой я Воробышек! Дедушка, а далеко до этой башни?

— Далеко ли? День пути. Она-то вроде близко стоит, да прямо не пройдёшь. Ущелье. Обходить надо.

Энвер снова посмотрел на башню. Солнечные лучи быстро угасали. Небо потемнело. Но башня по-прежнему была чётко видна.

— Расскажи про неё,—попросил Энвер.

— Да я уже тебе не раз рассказывал, — отозвался дедушка Яраги.

— Ну и что же,—сказал Энвер.—Ещё раз расскажи.

— В древние времена...—начал дедушка.

Он любил рассказывать про старину, про то, как жили тогда ингуши. И хотя Энвер уже не раз слышал об этом, он приподнялся на локте и повернулся к дедушке. Он старался представить себе, как всё это было. Враждовали между собой и вели бесконечные войны жившие в горах племена. Боялись нашествий и набегов. Ещё бы! Нападут враги, разграбят скот, уведут в плен людей. Вот и строили такие башни. Наверху сидят дозорные, наблюдают, всё ли спокойно вокруг. Вдруг вдали показались всадники. Тревога! И вот уже к башне со всех сторон бегут жители, несут на руках детей, тащат скарб. Башня каменная, крепкая. Внизу прячутся женщины и дети, а вверху, возле бойниц, располагаются воины.

— ...Века прошли, а они стоят, — говорит дедушка Яраги,—туристы к ним ходят. Пусть смотрят. Будут знать, как жили люди. Во вражде жили... Даже соседу не верили...

Дедушка Яраги замолчал. Сидел возле костра, обхватив руками колени, и о чём-то думал.

Уже совсем стемнело. В небе по одной загорались звёзды. Энвер тоже задумался. Днём, занятый разными делами, он совсем забыл о своей беде. А сейчас вдруг опять словно вернулось всё, что тревожило его.

Вот дедушка Яраги сказал «во вражде жили». Конечно, сейчас совсем другое время и жизнь другая. Но разве люди не обманывают друг друга? «И неважно при этом, кто ты — друг или родной сын», — вспомнил Энвер слова Саварбека. Он взглянул на дедушку Яраги. Тот по-прежнему сидел, обхватив руками колени. Лицо его, как показалось Энверу, было грустным. «Может, он сейчас вспоминает о своём Савар-беке?» — подумал Энвер.

— Дедушка, — сказал он, — почему люди обманывают друг друга? Почему им нельзя верить? Никому, — добавил он, вспомнив о матери.

Яраги удивлённо поднял голову:

— Что ты такое говоришь, Воробышек? Как это — нельзя верить? Кто тебе сказал?

Энвер не мог ответить: «Мне сказал Саварбек», поэтому, помолчав, неуверенно произнёс:

— Никто. Я сам так думаю.

— Но почему? — опять удивился дедушка Яраги.

Энвер молчал. Не мог же он рассказать дедушке о Дауде, о Саварбеке, о маме! Поэтому он ничего так и не сказал. Просто сидел, опустив голову.

— Если ты будешь так думать, то сам вырастешь плохим человеком, — недовольно сказал дедушка. — Мне уже много лет, я прожил большую жизнь, но никогда не думал о людях плохо. Встречаются и лгуны, и обманщики... — добавил он тихо и грустно, и Энверу опять показалось, что дедушка при этом подумал о Саварбеке. — Но таких немного, — добавил он. — Запомни это, мальчик.