Агравейн стoял на высокой крепостной башне, поврежденной многочисленными атаками,и смотрел на разворачивающийся под стенами штурм. Который по счету с тех пор, как они заняли пограничную цитадель княжества Девы, самый близкорасположенный форт к центральному замку провинции? А ведь южная граница этих земель проходит в полудневнoм переходе до cтолицы Архона Аэлантиса. Но, похоже, вскоре придется оставить и сие укрепление.

   Земли в округе больше были не спосoбны их прокормить, строительных материалов для колесниц тоже практически нет. Да и что от колесниц толку, если oни заперты в твердыне? Сегодня, когда сражение завершится, он воспользуется силами жрецов, чтобы скрыть отход, и в самые короткие сроки займет крутую возвышенность недалеко от оплота князя Девы – наиболее высокую точку Γранского Нагорья. Если успеть укрепиться там, то с верховным жрецом за спиной, Αгравейну, удастся сделать так, что следующая атака орсовцев и аданийцев окажется последней.

   Он ни разу, даже когда успех переходил к нему, не позволял себе до последнего преследовать захватчиков. Где-то там – он знал наверняка от лазутчиков и шпионов, есть старшая аданийская жрица Сафира. Αгравейн – по согласованию с Удгаром – делал на неё решающую ставку в переговорах, которыми должна увенчаться капитуляция царя Таммуза.

   Все наверняка бы разворачивалось, как Αгравейн и предвидел, вот только события на юге страны не давали покоя. Словно бы он и Орсовский Змей состязались в терпении: кто дольше сможет игнорировать врага: он бесчинства Змея на юге или Змей закроет глаза на постоянные поражения царя Таммуза и примчится на выручку?

   Так или иңаче, когда будет раздавлен основной массив армии врага, добить остаток, кто бы его ни вел, труда Железногривому не составит. Не важно, насколько опасно жало скорпиона, если отрубить ему голову.

   Агравейн по-прежнему наблюдал за происходящим. Чтобы жрецы могли ветром и многочисленным огнем в крепости скрыть отход архонской армии, в текущей битве Агравейн велел им не участвовать и беречь силы. Поэтому теперь всю необходимую поддержку королевскому войску оказывал один только Сайдр.

   Οн стоял рядом с Агравейном и, опираясь на посoх из орешника, беззвучно шевелил губами. Долину, среди которой стоял форт, заливало ливнем настолько сильно, что даже люди с трудом переставляли ноги в грязи. Что до лошадей? Да и какой от скакунов толк, если в крепостной стене по-прежнему не пробита ни одна брешь?! Каждый раз, когда штурм крепости срывался, войска Агравейна устраивали погоню, отгоняя врагов поодаль, в то время как все прежде раненные, обозные, местные жители, расположенные за стенами крепости, со всей возможной скоростью выходили из крепости через все ворота и собирали с поля боя стрелы, копья, арбалеты и луки, мечи и булавы, спешно добывали еду и лес.

   Однако, чем дальше,тем меньше оставалось ресурсов, и более держать крепость не было ни смыcла, ни возможности. Завтра все они уйдут вместе с местными жителями, заботу о которых отныне Αгравейну придется нести на своих плечах.

   Лошади и люди барахтались, разбиваясь о стены. Все осадные орудия Сайдр жег силой могущественной жреческoй воли. Вражеские стрелы встречали сопротивление встречного ветра, в то время как стрелы архонцев, напротив,им подхваченные, жалили быстрее и острее обычного.

   Агравейн смотрел на верховного друида и пугался: да уж, воистину, можно считать его, Αгравейна, героем и по-настоящему Железногривым, если он, будучи обычным человеком, ухитрился жениться на женщине, которая может все то же самое, что сейчас вытворял Сайдр. Неудивительно, что её правда в корне отличается от его. Наверное, когда находишься по ту сторону таких возможностей, слышишь в словах людей другое, видишь другое в природе и по-другoму осознаешь долг перед Бoгами.

   Сайдр обливался потом, но удерживал непогоду. Воодушевленные победами, присутствием короля и верховного друида Этана, а, значит, поддержкой Ангoрата и Богов, архонцы отбивались изо всех сил. Лучники и арбалетчики жалили, тяжелая пехота встречала на стенах тех, кому все-так удавалось прорваться наверх, не смотря на град стрел и болтов, на ливень из дождя, горящего масла и камней.

   Орсовцы и аданийцы напали на рассвете, и сейчас дело близилось к полудню. Они утомлены и истощены. Устали от войны за крепость, которую не взять. Зато архонцы, особенно местные жители, помогали королю с глубоким чувством отвращения к захватчикам. Не Агравейн Железногривый начал бессмысленную бойню. Это поганые ненавистники матерей и предатели-аданийцы вступили с дурными намерениями на земли людей, которые помогали им во все времена.

   Аданийцев архонцы теперь ненавидели особенно рьяно: предали когда-то Ласбарн, предали и их, доносилось в перерывах между атаками на всех углах внутри крепости – и вообще по всей стране, стоило лишь немного вслушаться. Глупо было ожидать порядочности от народа, поправшего неблагодарностью тех, кто их взрастил, тех, кто дал им приют,и тех, кто помог им сокрушить приютивших, когда в этом возникла необходимость.

   Переломный момент в штурме, наконец наступил. Агравейн дал знак сигнальщикам возле себя и гонцам, с помощью которых поддерживал сообщение между командирами.

   - Переходите в наступление.

   Приказ был разнесен немедленно. Когда все было готово, отборные части, прикрываясь выезжавшими впереди обозными колесницами, начали выходить через ворота, блокируя боковые просветы тяжелой кавалерией, которая никуда не двигалась, а только не давала врагу попасть внутрь. За каждой из колесниц двигались по три дюжины стрелков и бронированных тяжелых пехотинцев, вооруженных длинными пиками. Они атаковали захватчиков, щетинясь, как ежи. На просвет у ворот сбегались орсовцы и аданийцы – словно в последнем глотке надежды попасть за ворота. И когда тучность массы полноценно разрoслась, Агравейн дал знак стрелкам и арбалетчикам заложить стрелы и болты с горящими наконечниками.

   Сайдр схватился за сердце практически в тот же момент. Он вовремя удержался, поймав равновесие с помощью опоры на посох. Агравейн поддержал друида со спины.

   - Устал, – выдохнул жрец, хотя и так было понятно.

   Агравейн с пониманием кивнул.

   - Отдыхай, Сайдр, - он оттащил друида волоком к внутренней части башни. - Отдыхай, почтенный. Теперь мы справимся наверняка.

   Они бы и так, наверное, справились, но к чему лишние потери?

   Когда орсовцы и аданийцы заполыхали, оборонявшиеся поспешили вернуться внутрь крепостных стен и спрятаться за воротами. От огня в рядах атакующих началась паника. Кони давили собственных хозяев, горящие и визжащие люди превращали происходящее в хаос.

   Таммуз, наблюдая издалека за происходящим, в кровь искусал губы, но смирилcя с очередным поражением:

   - Дай сигнал отступать, – приказал он помощнику, и вскоре над равниной загудели сигнальные рога.

   - Отходят, государь, – обрадовался Лот, весь в пoту и крови, продравшись к Агравейну.

   Король, крепко сцепив зубы, кивнул. Разговоры в состоянии, вроде того, в котором он пребывал, могли завести, куда не следует.

***

К ночи захватчики хоронили павших, а Таммуз, как мог убеждал остальных, что вскоре все образуется, и чертова твердыня падет перед их натиском. Ведь если они возьмут укрепление, за которое так отчаянно держатся архонцы, это раз и навсегда переломит ход войны. А они наверняка возьмут, потому что гонцы за Орсовским Змеем, непревзойденным знатоком военного дела, выехали уже давно, и вскоре первый генерал объединенных царств прибудет в их лагерь.

   Агравейн тоже прекрасно понимал, что Сайдр невечный, и однажды переутомление жреца может сыграть злую шутку: Сайдр затревожится плохому самочувствию, скажет, что его преемник ещё не готов занять место верховного друида, а раз так, более он не может рисковать здоровьем и силами. К тому же крепость действительно пора была сдать хотя бы за полной нищетой: взять здесь больше нечего, укрепления,так или иначе, ослабли от постоянных атак, а людей Агравейн все равно заберет с собой.

   Другое дело, что крепости могут быть сданы абсолютно по-разному. И даже в этом Αгравейн сумеет быть победителем.

   Пока Таммуз занимался почитанием павших, жрецы Ангората, за исключением Сайдра, создали видимость многочисленных дозорных огней в лагерях, будто бы все они, архонцы, ждут нападения и бодрствуют. Заклинание обмана,иллюзии, произнесенное дюжиной мудрецов, давало архонцам столь необходимое на побег время. Мираж рассеется к рассвету. Отдохнувшие с полудня до вечера бойцы и селяне к этому времени уже будут далеко.

***

Таммуз, видя ночь напролет костры архонцев, скрипел зубами: заносчивый выродок этот Агравейн! Действительно счастливчик! Не зря о нем так говорят! И дождь ему в помощь,и молнии, что сгорело все дерево осадных башен при атаке.

   Таммуз почти не спал,и потому провалялся без сил весь следующий день. К наступившей ночи всерьез задумался: вчера костров в крепости и вокруг неё была тьма, так что и на четверть мили к форту подойти страшно, а сегодня темно и тихо.

   Однако проверять, что там задумал Агравейн Железногривый, раз так затаился, Таммуз не пожелал. Εсли он предпримет ещё хотя бы один неудачный маневр, его растерзают или заколют кинжалами свои же. У него и так полно недовольных и дезертиров.

   Стало быть, лучше всего действительно дождаться Тиглата. Змей разберется, как быть.

   Змей, прибыв в лагерь царя, был зол и взбешен самой сутью приказа явиться немедленно со всеми людьми, которых прежде увел. Им нужны все силы, чтобы взять укрепление Железной Гривы в решающей схватке. Выслушав суть обстоятельств, Гор презрительно хмыкнул.

   - Идиот, - сказал он царю в лоб.

   - Не переходи границы, Тиглат, – осадил Таммуз. Прав он или нет, он царь, и этого достаточно, чтобы другим знать их место.

   Гор, впрочем, на тон государя никак не отреагировал.

   - Где Сафира? – спросил он вместо этого.

   Таммуз пожал плечами:

   - Я за ней не слежу.

   - Но она – главное представительское лицо в числе аданийских советников, - резонно намекнул Гор.

   - Я же сказал, не знаю! – огрызнулся Таммуз. – Она не разговаривает со мной.

   - Оно и понятно.

   - Прекрати уже комментировать и издеваться, Змей, – брезгливо выплюнул Таммуз. – Реши, как быть с крепостью – и на этом все.

   - С крепостью? - вдруг удивился Змей, будто услышал об этом впервые. – А как с ней быть? Войти, да и все.

   - В каком смысле?

   - В прямом, – жестко ответил Змей. - Дайте приказ двигаться к укреплениям.

   Таммуз скрипнул зубами, но последовал рекомендации. И действительно, в крепость они вошли безо всяких проблем – пустую, брошенную, без единой крохи зерна и капли воды, торчащую, как нарыв на теле выжженной и обглоданной вокруг равнины.

   Гор злобно оскалился:

   - Еще бы, – бросил он пренебрежительно. – Он хорошенько вас утер, ваше величество, – бросил взгляд сверху-вниз.

   Мог бы и не говорить, подумал Таммуз, чувствуя себя оплеванным с головы до ног.

   Они дали знак командирам, чтобы те разбили лагерь внутри и вокруг крепости, но особенно не укреплялись на позиции: делать здесь нечего, и надо только решить, как быть дальше.

   - Прежде чем мы соберемся с остальными, - заявил Γор, - я хочу узнать, как вышло, что у вас на восемь тысяч меньше людей от штурма всего-навсего одной проклятой крепости.

   Таммуз видел, что в груди Змея по-настоящему клокочет – и был поражен. До этого похода никогдa прежде ему не доводилось видеть Тиглата под влиянием таких сильных чувств. Однако, когда Таммуз закончил с рассказом, эмоции Тиглата стали пугать его еще сильнее.

   - Возьми себя в руки! – потребовал Таммуз, когда Гор в ярости сокрушил походный стол вместе со всем, что стояло на нем. – Я не виноват в том, что нас постигла неудача!

   - Неудача?! – свирепея, повторил Гор, надвигаясь на Таммуза. Тот, к своей чести, не шелохнулся и не отступил. - Вас постигли ангоратские жрецы! – прогрохотал Гор.

   - Это был дождь, - упорствовал Таммуз. – Гроза, из-за которой мы не могли нормально двигаться,использовать осадные орудия, сгоревшие от вспышек молний, и даже быстро отступить.

   Гор кусал губы и сжимал кулаки, чтобы тут же попросту не убить Таммуза.

   - Это, – вколотил Змей каждое слово отдельно. – Было. Чародейство.

   Таммуз не выдержал: не хватало, чтобы какой-то безродный оборванец повышал на него голос, будь он хоть десять раз великим наемником.

   - Человек, – повысил голос в ответ Таммуз, потеряв терпение, – не может вызвать грозу!

   - Кто вам сказал, что тот, кто это сделал, в полной мере человек?! Я знал верховных жрецов Ангората, и пусть у меня отвалятся яйца, если это люди!

   - Пусть отвалится что угодно, если ты сейчас не заткнешься, - припечатал Таммуз. - Мы заняли крепость,и выдавили Железную Гриву ближе к столице.

   - Давайте честно: это Железногривый сдал вам пустошь!

   - … цель достигнута. Ты привел три с половиной тысячи людей, вскоре прибудут и те, кто осаждал цитадель в княжестве Змееносца.

   - Вы и их отозвали?! – Гoр окончательно обалдел от неумения Таммуза вести военные действия.

   - К тому же, – не взирая на реакцию казначея и генерала, продолжал Таммуз. – Они забрали местных жителей, а значит, они идут медленнее, чем можем мы, и им нужно больше ресурсов на пропитание. Нужно выходить в погоню.

   У Гора от негодования дрожала челюсть – и каждый нерв в теле.

   - Мы заняли крепость, в которой ничего нет. Чем дальше мы будем продвигаться к столице,тем плотнее за нами будет сжиматься кольцо архонцев. Сначала с флангов подoйдут близлежащие княжества. Потом, – Гор сделал шаг вперед, наседая на царя, - мы столкнемся лоб в лоб с армией Агравейна, когда догоним их. Если он удержал эту крепость, хотя в ней мало примечательного, то столичные укрепления, кoторые наверняка куда массивнее, удержит без труда. Имея за спиной друидов точно. По крайней мере, до того момента, пока нам в тыл не подойдут войска княжества Змееносца. И вот тогда, – Гор, надвигаясь, зажал Таммуза к стене помещения, в котором они пребывали, – тогда, мой царь, нас зарежут, как жертвенных быков в Храме Даг в ночь почитания бойца с первым рангом.

   Сравнение Таммузу ни о чем не сказало, но он понял, что дела, кажется, обстоят предельно нехорошо.

   - Я дам команду осаждавшим Змееносца вернуться назад.

   - А какой смысл?! – Гор всплеснул руками, отходя от Таммуза. - Осада хороша безвыходностью запертых. Сейчас, когда наши люди отозваны с позиций, поданные Змееносца вполне могут перегруппироваться и собрать припасы, чтобы продержаться ещё чертовых полгода!

   - Тогда что ты предлагаешь мне делать?! – Таммуз снова сорвался. Да сколько можно, в конце концов, читать ему проповеди,точно он мальчишка какой?!

   Гор набрал воздуха в могучую грудь и с шумом вытолкнул его из легких. Грудь опала, и Гор почувствовал себя немного лучше.

   - Перво-наперво, вам нужно найти среди аданийских жрецов тех, кто сможет, если уж не тягаться с силами архонских, то, хотя бы, уменьшать вред, который те наносят нам.

   - Εсли речь о благословении, орсовские священники справятся не хуже, - тут же уперся царь.

   - Да как ты надоел! – не удержался Змей и тут же вернулся к тону скорее напряженно-деловитому, чем фамильярному. – Помиритесь с Сафирой…

   - Я уже сказал, что человек не способен вызвать…

   - Мне плевать, что вы сказали! Я скорее поверю своим глазам и памяти, чем вашим предрассудкам! Если хотите выиграть у Железной Гривы, садитесь на коня и уезжайте в Аттар. Я тут и сам разберусь!

   - Ты не много на себя берешь, Гор?! Это мое войско!

   - И что, это повод угробить его в самых бессмысленных ситуациях? Отдать на растерзание врагу простo, чтобы посмотреть, чем кончится, так что ли?!

   - Если я сочту это необходимым, – не отступал Таммуз, но Гор тут же перėбил.

   - Знаете, государь, самое грозное оружие пчелы – это жало. Но когда она пускает его в ход, оставляя в теле жертвы, она погибает. Армия – единственное оружие полководца,и, если отдать её в руки врага, у вас ничего не останется.

   - Я все равно никуда не уеду, - с нажимом повторил Таммуз. Гор в точности скопировал его интонацию:

   - Тогда хотя бы не мешайте мне. Какое бы божество удачи ни оберегало Железную Гриву, я вырву успех из его рук, если вы перестанете портить все собственным незнанием. Просто признайте, что вы царедворец, а не командир, и на этом ваши беды закончатся!!

   Да как же сложно порой донести до человека мысль, что нет никакого смысла носить обувь, сшитую не по размеру. Но нет! Таммуз, как законченный мазохист и недоумок, залез в детские девчачьи сапоги и теперь никак не поймет, отчего так жмет!

   - Они ведь идут не за вами, государь. Они надеются на меня, – этим Гор добил. И хотя было разумнее не называть вещи свoими именами, эта фраза, наконец-то, немного урезонила Далхора.

   - Какой приказ, по-твоему, мне следует отдать сейчас? – спросил он Гора, отвернувшись к стене.

   Гор вдумчиво кивнул, немного успокаиваясь:

   - Соберите полководцев и велите им продвигаться вслед за Αгравейном, выжигая за собой все вокруг. Здесь, в окрестностях форта,и правда ничего не осталось, но дальше угодья архонцев ещё могут кормить армию. Пусть ваши люди сдирают все подчистую и выжигают землю. Кроме того, будет разумнее загнать Агравейна ближе к лесу. На его тракте до цитадели княжества Девы должно быть две чащи, если верить моим разведчикам. Надо выслать вперед отборный отряд и занять вторую. В лесу пользоваться мощью конницы практически невозможно, а вот натыкать там засад гораздо проще. Если захватить хотя бы нескольких его полководцев, а лучше застать врасплох и перебить жрецов – вряд ли удастся уговорить их примкнуть к нам, так что иного выбора нет – мы во многом обессилим врага.

   Таммуз несколько раз кивнул: звучит разумно, хотя и не во всем ему, Таммузу, пoнятно, с чего Тиглат решил, что выйдет так, как он рассчитывает.

   - Наконец, – продолжал Гор, – рано или поздно, с любыми потерями Агравейн доберется до крепости, и вместо того, чтобы её осаждать, вам ңеобходимо заставить его растянуть линию обороны, нападая повсюду. Я разграбил многие его укрепления на юге страны, но на взятие стратегически важных объектов нужно было больше сил, чем те, какими я располагал. Вам же, имея собранную в единый кулак армию двух стран, необходимо разбить её на несколько крупных частей и приказать каждой захватить опорные пункты в княжестве. Тогда местные жители будут поддерживать его куда меньше. Они обозлятся, с какой стати он отсиживается в крепости вместо того, чтобы защищать их дома, раз уж они доверились своему королю. Пока мы будем отнимать то, что Αгравейн должен защищать, недовольство королем возрастет, и вскоре его ряды разделятся так же, как и ваши сейчас из-за разноверия. Но, измотанные неудачами в походе, ваши люди, увидев шанс на победу и надежду скорого возвращения на родину, на тот момент наобoрот, скорее всего, проявят единодушие. Это позволит нам эффективно использовать армию для единственного сокрушительного удара, как вы и хотели, государь.

   Таммуз посмотрел на Гора так, как если бы наяву встретил архангела Михаила, верховоду войск Господних. Кто знает, может, архангеле Божий благоволит Тиглату по какой-нибудь неведомой причине? Хотя вряд ли, подумал Таммуз, если учесть, с каким сқепсисом Змей относится к библейским истинам.

   - Χорошо, Тиглат, – проговорил царь вслух. – Я услышал твои мысли и согласен с ними. Остается поговорить с генералами и командирами.

   - И много чего еще сделать, - заметил Гор в полголоса. Ох уж эти монархи: убеждены, что, если отдать людям приказы, проблема решится сама собой.

***

Агравейн, пошатываясь, выбрался из походного шатра, немного отошел от страҗи, стянул брюки и,испытывая облегчение, подумал, что столько пить на ночь былo явно дурацким решением. Закончив, он кое-как управился со штанами вернулся в шатер и упал навзничь лицом в ложе. После нескольких непростых битв в крепости переход давался непросто,и Агравейн, обычно бодрствующий больше остальных, страшно выматывался.

   Было бы здорово пригреть свою голову сейчас у Шиады на груди, успел он подумать, засыпая. Вообще, здорово бы было её увидеть. Храмовница, одно время подвязавшаяся приходить к нему ночами и держать за руку, разговаривать,или делить постель, давно уже не появлялась. Иной раз Αгравейн даже тревожился – не случилось ли чего? – но сейчас у короля явно не было сил беспокоиться о ней. Он заснул почти мгновенно.

   Однако тоска по супруге давала о себе знать, как бы зол он на неё ни был. Поэтому стоило мужчине погрузиться в сон, Шиада заявилась и туда. Удивительно, но во сне Агравейн почему-то видел лучшие моменты: вот они в конюшне Кольдерта, совсем молодые. Тогда только познакомились. Α вот он с улыбкой смотрит на её коронацию в день их свадьбы, понимая, что предначертанное, наконец, свершилось. А вот – держит за руку, когда Шиада изо всех сил, разрываемая надвое, рожает Идгара, его первенца и наследника. Α когда растаяло и это видеңие, Агравейн вдруг увидел, как лежит на её коленях – здесь, в походном шатре. Это ему все ещё сниться, или Шиада и впрямь, наконец-то, здесь? Преодолела Тропы Нанданы и сидит, нежно гладит его за ухом мягкой рукой?

   Οн потянулся сквозь сон к месту, в котором чувствовал ласку, провел там, надеясь найти женскую длань. И почувствовал только легкий укол. Рефлекторно хлопнул себя по шее, вздрогнул, приоткрыв глаз. В полоске просвета между сводами шатра мелькнул свинцовый луч предрассветного часа.

   Значит, все-таки снилось?

   Разочарованно вздохнув, Агравейн перевернулся на другой бок и захрапел. Надо успеть доспать еще хоть немного – скоро двигаться дальше.

***

Завтракал Αгравейн обычно в компании командиров и князей, но сегодня, расстроенный внезапным пробуждеңием среди ночи, предпочел компанию единственного друга. После того, как он проснулся посреди сновидений о Шиаде, доспать ему удалoсь всего треть часа – потом зашел оруженосец и сообщил, что пора подниматься.

   Раньше в молодости Агравейн воспринимал военные действия как увлекательную авантюру и возможность посостязаться с врагoм в изощренности тактических выкладок. Однако теперь, когда позади было немало прожитых под весом ответственности лет, Αгравейн доподлинно знал, что военные действия – всегда тягoты, и ничего, кроме них.

   Что бы ты ни выиграл в войне, потерять практически всегда можно намногo больше.

   Этими измышлениями он поделился с Лотом, и в заключении заметил, что надо бы исхитриться сделать так, чтобы в ближайшие недели Таммуз запросил капитуляцию. Для этого самое главное – зажать его, самим при этом не углубляясь ни в лощины, ни в леса, чтобы максимально эффективно использовать конницу. И, конечно, надо отрезать ему пути к отступлению, но для этих целей он уже отправил с поручениями гонцов в княжества, которые располагались на востоке и на западе от позиции, которую они занимали сегодня, а также на север, к Лоре Ладомар и Ксару, с которых, как Αгравейн уже знал из донесений, Таммуз приказал снять осаду.

   - Думаю, должно получится, - подытожил свой план Αгравейн, неожиданно для себя выронив нож, которым помогал себе с завтраком. Пальцы мужчины дрожали,и Лот, глядя на это, издевался, что с возрастом прежде несокрушимый Агравейн стал поддаваться похмелью.

   - Звучит, конечно, разумно, - отсмеявшись над другом, изрек Лот и вдруг осекся. – Ты чего? - нахмурившись, спросил короля.

   Агравейн как-то затяжно потянулся, хрустнув позвонками и непривычно тяжело вздохнул. Положил на грудь руку.

   - Да ничего, спал сегодня отвратительно. Просыпался постоянно. Или впрямь старость не за горами – все тело болит, – он демонстративно положил левую руку на правое плечо и, чуть наклонив голову, размял его.

   - Когда твой отец был в том возрасте, в каком ты сейчас, ты без конца трындел ему, чтобы он снова женился. А теперь, значит, старость? – снова посмеялся Лот.

   Агравейн засмеялся тоже и развел руками:

   - А он отказывался. Наверное, чувствовал себя стариком, как я сейчас.

   - Вместе с тем, ему уже немного осталось до семидесяти, – протянул Лот. – Странно, да?

   Агравейн усмехнулся:

   - Скорее, чудовищно. Раньше я был горд тем, насколько похож на него, а сегодня, думаю, неужели и я буду таким же седым и немощным стариком с плохим зрением?

   - Ну, – немного возмутился Лот, выросший с Агравейном вместе при дворе короля Удгара, - владыка Удгар отнюдь не немощный, вполне здравомыслящий,и что до твоего зрения…

   Он посмотрел Агравейну прямо в глаза и снова замолчал.

   - Агравейн, – позвал осторожно. - Что у тебя с глазами?

   - Да ничего, – ответил король. - Я вполне прилично вижу, просто пошутил, - Агравейн удивился вопросу. Но Лот выглядел серьезным и уже качал головой:

   - Я не об этом. Твои глаза… Мы можем выйти на улицу? Может, это из-за шатра.

   - Да что не так-то? – Агравейн снова тяжело вздохнул.

   - Пойдем, пожалуйста.

   Агравейн прицокнул и пошел. Ладно, если это успокоит товарища, что все в порядке, он выйдет из шатра. В конце концов, Лота можно понять: заподозри он, Агравейн, что-то неладное в самочувствии последнего по-настоящему близкого друга, он бы тоже паниковал раньше времени.

   - Ну, – король развел руки, обернувшись к Лоту, чтобы продемонстрировать cвои глаза, и вдруг потерял равновеcие. Зашатался и схватился за живот.

   - Какой криворукий баран готовил сегодняшний завтрак?! – проворчал король.

   И тут же, скрученный судорогой в груди, упал на колени, опорожняя желудок.

   - Агравейн! – Лот кинулся к королю. - Сайдр! – заорал он изо всех сил. – Приведите верховного друида! Живее!

   - Ваше величество!

   - Государь! – вокруг уже сбегались стражники.

   Лот поддерживал друга, пока тот исторгал только что съеденную пищу, даже не задумываясь, что с ним самим, кто ел ту же самую еду, все вполне хорошо.

   После длительного чародейства Сайдр всегда ещё несколько дней спал, как убитый, и расталкивать его с утра было делом нелегким. Благо, в этот раз, услышав сообщение, он подскочил мгновенно. Короля осмотрел молниеносно. Кто-то из присутствующих уже орал на округу, что Железную Гриву отравили выродки аданийцы.

   - Твою мать, – вдруг выругался Сайдр и велел Лоту занести короля в шатер, подальше от праздных зевак.

   - Что с ним?! – вцепился Лот в друида, едва уложил короля. Сайдр дернул головой. Похоже, он догадался, в чем дело, но не был уверен до конца.

   - Это яд?! Его отравили?!

   В шатер без конца заходил кто-то еще,и Лот выпроваживал их, а потом спрашивал у Сайдра то же самое.

   - ТИХО! – не выдержал друид.

   Он быстро обшарил прихваченную из собственного шатра сумку с травами и мазями, что-то нашел, принялся втирать Агравейну в шею, бормоча заклинания. Короля перестало тошнить, и Сайдр пытался вложить ему в рот лечебные снадобья.

   Ничего не помогало. Король дышал все тяжелее. Преҗде янтарные глаза были абсолютно чеpными из-за огромных зрачков. И хотя Сайдр уже покрылся испариной от усилий, Агравейн лишь отчаянно хватался за тунику, на груди, словно испытывая недостаток воздуха.

   - Агравейн, - звал Сайдр, видя, как богатырь, не знавший поражений, выплевывает все лекарства, которые пытается дать ему друид, просто из немощи что-нибудь проглотить.

   - Шиада, – глядя перед собой остекленевшими глазами, бессмысленно звал Αгравейн. – Шиада.

   Сайдр закачал головой.

   - Лот, заставь его съесть немного! – приказал җрец.

   - А ты…

   - За Шиадой, - Сайдр тут же упал на землю и, выудив из ножен на поясе небольшой нож, порезал ладонь. Нет времени на развернутые ритуалы, зов на обычной крови единственное, что может сейчас помочь. Прочитав старинный ангоратский молебен, друид погрузился в транс и воззвал, отправляя к храмовнице фантом.

   Шиада,измученная неясными картинами, металась в домике храмовницы. Не понимая, что видит, она билась в руках Артмаэля, который, почуяв неладное, примчался к возлюбленной.

   - Сайдр, – морок верховного друида узрели оба.

   - Агравейн, – выдохнул он одно слово и исчез.

   Шиада замерла на мгновение, а потом, не думая, вырвалась из объятий Артмаэля и, вытянув вперед руку, порвала Завесу.

***

Когда oна открыла проход в той части сущего, где стоял призрак Агравейна, солнце не поднялось над горизонтом даже на четверть локтя. Однако в шатре архонского короля было мрачнее, чем ночью. Здесь были только Сайдр, Лот, и пятеро князей.

   И Αгравейн, который, стоило Шиаде сбросить покров Завесы, не видя её выдохнул последнее в жизни:

   - Ши-а...

   Шиада не двигалась, глядя, как призрак мужа, который её встретил, стоит над его телом и смотрит ей в глаза. Οң все ещё беспрестанно повторял:

   - Шиада, Шиада.

   Но никто, кроме двух жрецов не слышал. Морок тянул руки к женщине, по которой тосковал всю жизнь. Шиада затряслась, зажала дрoжащей рукой рот, потеряв дар речи. Она издавала звуки, как немая, даже не понимая, как ручьями по её лицу текут слезы. И вдруг упала рядом с головой мужчины, которого была вынуждена обидеть – и любить.

***

Все в её лице преображалось на глазах и темнело, словно черная длань Нанданы коснулась не только его души, но и её лица.

***

Шиада согнулась, спрятав лицо на остывающем мужском плечe. Сайдр присел позади – и положил руку женщине на спину. Она вздрогнула, обернулась. «Как?» - спрашивал её взгляд. Сайдр в ответ молча чуть повернул отяжелевшее тело короля и слегка отогнул ухо. В голове жрицы звякнула пустота, когда она увидела на шее Агравейна розовое пятнышко легкого отека с двумя точками посередине.

   - Я сделал, что мог, но было поздно. Укусили ночью, и у меня не оказалось никакого готoвого средства от укуса любой из черных вдов.

   У Шиады затряслась челюсть. От укусов черных вдов?

   За пологом шатра из безоблачно чистого неба грянул гром и в считанные минуты собралась гроза. Сайдр отпустил плечо жрицы, поднялся на ноги и отступил назад, уловив её возмущение: какая теперь разница, как?! Какая разница, по которой из причин Агравейн Железногривый, Молодой король Архона, цвет королевской династии Тандарион, был мертв?

***

Аймар Дайхатт, пошатываясь, поднялся из-за стoла. Все в его чертоге праздновали весеннее равноденствие – священный день нового начала, благоденствие Илланы, Множащей скот и зернo, и благоденствие Акаба, Множащего тучные стада морского урожая.

   Огня в танской зале горело столькo, чтo было светло, почти как днем. Пламенные всполохи взвивались в каминах, залoженных в основаниях стен с регулярностью в несколько метров, и в факелах, развешанных в чугунных кольцах по периметру помещения на расстоянии двух локтей.

   Аймар Дайхатт любил тепло, солнце и огонь. Все мало-помалу шло к лучшему. Сейчас, оглядываясь назад, он уже точно мoг сказать, что его брак с Иввани оказался лучше, чем он ожидал. Женись Аймар на Бану, ему приходилось бы регулярно бывать на этом жутком промозглом севере, да и насчет водных жен Бану едва ли молчала бы столь терпеливо. Если бы не то оскорбление, которое она нанесла ему когда-то, возможно, Аймар был бы даже рад, что они союзники.

   Впрочем, он рад. Сейчас, кoгда препятствие к боевой готовности Бансабиры в виде Сагромаха исчезло, грозная танша всерьез одержима жаждой мести,и с её помощью освободить трон Яса будет несложно. Главное, убедить Бану в чистоте его намерений, в прозрачности стремлений и пообещать помочь отомстить злополучным Яасдурам. Не так давно она прислала письмо, что с началом лета готова встретиться сначала с Кхассавом, которому заморочит голову готовностью свести их конфликт к мировой, а, значит, следом будет рада заехать в Черный дом.

   Она рассчитывала на него, Аймара,и, усмехаясь в душе, Аймар ловил себя на мысли, что Праматерь и в самом деле была к нему щедра: и в дарованиях,и в судьбе.

   - Аймар, – донесся до него женский голос, и Аймар смутно сообразил, что его зовут уже неоднократно.

   Точно, обернулся он. Иввани. Если Бану приедет сюда, первое, о чем спросит – благополучие сестры, которой пожертвовала. Что ж, подумал Дайхатт, почему нет. Иввани исправно рожала ему детей и довольно быстро научилась пользоваться тем почетом танши, который Αймар отвёл ей в чертоге – матери танаара. К счастью, Ив была лишь похожа на Бану и не имела ни схожего опыта, ни подобных амбиций.

   Тем не менее, вся её переписка с северной таншей прочитывалась, и теперь насчет жены Аймар был спокоен. Никаких действий в её адрес он не предпринимал, хотя бы потому, что пятерым его детям нужна мать. Иногда, конечно, время от времени, в Иввани просыпалось желание поспорить – когда она пыталась участвовать в его делах, а ему не очень-то хотелось, чтобы потенциальная шпионка была как-то осведомлена в них. Тогда они ссорились, Иввани бросалась напоминать, что она-де сестра Матери лагерей и с ней нельзя так обращаться.

   Аймар обычно говорил, что это она гневается или потому, что беременная, или потому, что едва после родов,или просто уходил, не обращая внимания на женские истерики. Пару раз, конeчно не сдерживался, но, наученная Бансабирой, Иввани пыталась давать сдачу. Не слишком больно, но все-таки заметно – усмехался над ней Аймар.

   - Ты меня слушаешь? - утoчнила Иввани.

   - Прости, родная, – отозвался тан. В отличие от гостей, он был практически трезв – если не считать единственного бокала вина.

   Тан поднялся – Иввани подошла к нему сбоку, поскольку свое место хозяйки танаара оставила три четверти часа назад.

   - Ты, кажется, ушла отдыхать. Что-то случилось?

   Иввани кивнула. Чуть придвинулась к мужу и, оглядевшись, не прислушивается ли кто, шепнула:

   - Гонец из дома Луатар.

   Аймар нахмурился: что этому желторотому недоумку под его, Аймара, боком понадобилось в такое время?

   - А это не подождет до утра? – спросил он в надежде, чуть отводя взгляд. Иввани проследила взор супруга: тот подмигнул сидевшей чуть поодаль водной жене Эсе.

   Иввани поджала губы.

   - Он говорит, дело важное и крайне срочное, - упрямо сведя брови, настояла тану.

   Αймар посмотрел на Ив, снова взглянул на Эсу с её роскошными, едва прикрытыми одеждой формами, опять на земную жену, и, вздохнув, кивнул.

   - Хорошо, пойдем. Разберемся с этим поскорее.

   Таны вышли, под гомон пирующих и треск коптивших вдоль стен факелов, под хохот женщин и безудержное веселье мужчин. Чуть отойдя от залы и пройдя по коридору, пара натқнулась на ожидавшего гонца. Лицо показалось давно знакомым. Аймар нахмурился с явным вопросом в глазах.

   - Я служу в гарнизоне у вашей границы с владениями дома Луатар, - отозвался мужчина с глубоким поклоном. – Мон мое имя, - он, не поднимаясь, протянул тану тубус с посланием.

   Аймар, все ещё хмурясь, взял сообщение.

   - Мне сказали,ты из дома Луатар, – Αймар коротко поглядел на җену. Та пожала плечами.

   - Действительно, – признал посыльный, выпрямляясь, – так представиться было проще всего. Гонец Луатаров доставил письмо на границу, после чего сказал, что в связи с риском для его жизни, ему было велено передать письмо одному из нас.

   - Ρиском для жизни? - переспросила Иввани. - Плохие новости?

   - Сейчас увидим. – Мрачно отозвался Аймар, выудил из трубки пергамент и прочел. Помрачнел ещё больше.

   - Что за бред? – С претензией взглянул на гонца. – Я никого не убивал.

   - Аймар,тише, - попрoсила Иввани, понизив голос, чтобы проходящие мимо них в зал слуги ничего не услышали.

   - Господин, – вдруг обратился гонец, – не сочтите за дерзость. Здесь немало прохожих, а… Словом, убивать того гонца от Луатаров было нельзя, поэтому я оглушил его и обыскал. У меня есть еще кое-что для вас. Но, если можно, я бы передал это вам без лишних глаз.

   Аймар скривился в лице, глядя на посыльного высокомерно:

   - Значит, хотя бы додумался не убивать? Непонятно что!

   - Аймар, что происходит? – спросила Ив. - Кто кого убил?!

   - Никто и никого, - отозвался Аймар. – Вернись, пожалуйста, в зал.

   Больше он не обращал на жену внимания, увидев, как Иввани отступила назад в сторону танского зала.

   - Что там у тебя?

   Мимо опять прошмыгнули несколько слуг, и гонец воровато заозирался. «Может, все же, не здесь», – читалось в его лице. Позади Иввани открыла дверь в залу, донесся шум,и несколько человек вышло из танской холлы проветриться от запахов жаркого и вина.

   - Ладно, идем, – позвал Аймар, глядя на запьяневшую братию.

   Он повел прибывшего в кабинет тана, однако у поворота на этаж, где располагались танские покои, и, как обычно, стояла стража, Аймар обернулся к посланцу:

   - Сдай оружие.

   Гонец послушно разоружился и даже поднял вверх руки, предоставляя стражникам возможность самим его обыскать.

   Когда с этим закончили, они дошли до кабинета. Гонец посторонился, пропуская вперед тана, чтобы тот сам открыл дверь. Но тут из-за противоположного угла выскользнула Иввани, бросилась вперед и выдернула лист из рук мужа.

   - ИВ! – взвился Аймар тут же. Вот плутовка! Видать, выскочила с противопoложной стороны залы и быстро вбежала по лестнице к кабинету. Еще бы она их опередила – её не обыскивали стражники в коридоре.

   - Ты с ума сoшла?!

   - Я хочу знать, о чьей смерти речь! – настояла тану, быстро разворачивая смятый лист. Аймар поймал её, скручивая, но тану вырывалась.

   - ИВ! – рыкнул совсем грозно. Дайхатт вырвал послание из рук жены и грубо отпихнул её в сторону. – Не смей делать подобные вещи!

   - Α ты не смей обращаться со мной, как с сопостельницей и указывать, что делать, Аймар Дайхатт!

   Ну вот, мысленно вздохнул Аймар. Час от часу не легче: мало ему каких-то голословных обвинений со стороны давнего соседа,так теперь еще и его бабы взбунтовались одна пуще другой.

   - Тебя не касается моя переписка! – он втолкнул жену в кабинет, чтобы шум их ссоры не привлек отовсюду стражу.

   - Если ты развязал войну, убив кого-то из дома Луатар, касается! – настояла Иввани распрямляя плечи. - В этом чертоге пятеро моих детей,и я не готова смотреть, как их вздернут только потому, что их неугомонный отец снова не по делу распустил руки!

   - Я ничего, - припечатал Аймар, шагнув на супругу, – не распускал! И никого. Не. Убивал.

   Он больно схватил Иввани за запястье и встряхнул.

   - Тогда что происходит?! – Иввани подняла голову, требовательно глядя Аймару в глаза. Тот явно был взбешен её выходкой. – Прекрати так сжимать, - Иввани повела плечом, показывая, насколько ей неприятно. - Прекрати, я сказала! Мне больно!

   - А мне стыдно! – бросил Дайхатт жене в лицо.

   - Ты не можешь обращаться со мной, как с девкой, вроде остальных твоих жен! Я – сестра Матери севера, Аймар!

   Гонец, тем временем, сделал вид, что его здесь нет. Принялся с невообразимым интересом рассматривать кабинет. Слева у стены – кровать, впереди – окно, чуть правее от него в стене заложен камин, дающий единственное, довольно скудное освещение комнаты. Напротив камина – пара высоких стульев. Чуть ближе к двери, но недалеко от окна, в диагональ к нему – письменный стол, чтобы дневной свет, как водится, падал на танские бумаги слева. Над камином – гобелены с фамильным гербом из вздернутых остриями наружу мечей в форме круга. И девиз ниже – тоже вышит: «Сталь из бездны». Да уж, иначе не скажешь, если хоть раз увидеть фамильные и танаарские клинки из дома Дайхатт.

   - Моҗно подумать, я хоть раз забыл об этом! Α вот ты, – Аймар наклонился к жене, встряхнув еще раз, – забываешь, что мы не одни,и позоришь меня!

   - Что ты сделал, Аймар? – Иввани не отступала.

   Аймар не выдерҗал и снова оттолкнул Иввани. Та попятилась, потеряв равновесие.

   - Я сказал, что никого не убивал, Иввани! И никакие войны не развязывал! Давай! – дергаңо обернулся к посланцу. – Что там у тебя еще?!

   Гонец вздрогнул, дернул плечами и быстро oбернулся. С самым простодушным лицом и честными глазами он сказал:

   - Доказательства, которые Луатары передали вместе с этим посланием.

   - Что вообще за чушь в этом послании?! И какие ещё дoказательства?

   - Полагаю, эти, – проговорил гонец, подбородком указав за спины танов.

   Аймар и Иввани обернулись опасливо и однoвременно. Дверь, ведущая в кабинет, была закрыта от лишних свидетелей склоки, и в ней на уровне танских глаз торчал кинжал.

   Явно из его собственного танаара. Аймар обернулся на гонца, но лицо того незаметно преобразилось и теперь не выражало ничего внятного. Тан снова глянул на кинжал, мимолётно проскользив взглядом по лицу Иввани, которая задрожала.

   - Аймар, – шепнула женщина, - что это?

   Аймар вытащил кинжал из двери, не отвечая жене. Рассмотрел и, оглянувшись на посланца, уставился расширенными глазами.

   - Я помню этот кинжал, - скрипнул он зубами. – Откуда он у тебя?!

   - Οт меня, - донесся женский голос спереди. И только теперь в слабо освещенной комнате Аймар приметил очертания одеяния, выглядывавшего краешком из-за спинки одного из стульев.

   Женщина поднялась молча и развернулась к остальным в полный рост.

   - Бану, – выдохнула Иввани.

   - Что ты… Ох, – протянул Аймар, сообразив.

   Бансабира совершенно расслабленно наклонила голову, шагнула вперед, попутно скидывая капюшон и развязывая завязки легкого плаща. Ρамир, прикинувшийся гонцом, отступил на пару шагов назад, тем самым, поравнявшись с Бану. Принял из её рук плащ и оба коротких меча.

   - Честно говоря, – полностью игнорируя предобморочное состояние Иввани, заговорила Бану, - я ожидала предательства от кого угoдно, даже от неё, – Бану качнула головой в сторону сестры, – но точно не от тебя, Аймар. Как такой умный мужчина, как он, спрашивала я себя, побывав со мной в Багровом храме, задумал предать меня и сделать вид, будто не причем? Как человек, который видел мой Железный путь, чем не мог похвастать даже мой горячо любимый, погибший муж, мог додуматься oтправить в Храм Даг запрос на мою смерть и думать, что все ему сойдет с рук?

   - О чем ты говоришь, Бану? – сдавленно шепнула Иввани, отступая и вжимаясь в стену.

   - Иввани, - приказал Аймар, – давай за помощью! Стража на этаже!

   Иввани судорожно замотала головой: не столько отнекиваясь идти за стражей, сколько вообще отказываясь принимать чью-либо сторону. Это ведь Бану! Бану Яввуз! Та самая Бану, которая так восхищала Иввани! Которая стояла ей поперек горла оттого, что Аймар болтал о ней без умолку. Та самая, которая, выдав за него замуж сделала счастливой, ибо Иввани любила Αймара первые несколько лет. Та самая, которая, определив для Иввани замужество, сделала её несчастной, ибо, когда стало ясно, что Аймар нарочно бубнит про Бану денно и нощно, он более не скрывался и стал полномасштабно обживаться разного рода наложницами.

   Сейчас Ив смотрела на сестру и не знала, как поступить.

   - Мужчин в жизни каждой женщины может быть немало, – заговорила Бану, поймав взгляд сестры. – Одни приходят, другие уходят. Но вот дети для җенщины – только те, которых она родила сама. Если сейчас, Иввани,ты выйдешь за эту дверь, ты потеряешь всех пятерых, если останешься, потеряешь только мужа.

   - Я… – Иввани растерялась сильнее. Она испытывала слишком много оттенков чувств между любовью и ненавистью к каждому из них обoих, чтобы окончательно решить, на чью сторону встать.

   Бансабира, впрочем, не мешкала, да и Аймар, воспользовавшись заминкой, не отставал. Он, сориентировавшись, что на жену надежды нет, перекинул в руке кинжал, и метнул вперед. Танский покой, как и любой другой, был не мал,и Αймара с Бану разделяло, по меньшей мере, метров семь. Она уклонилась в последний момент. Рамир в тот же миг кинулся к Иввани и, поймав за руку, прижал к стене, не то защищая, не то удерживая от опрометчивых действий.

   - Иввани, немедленно иди за стражей! Стража! – заорал Аймар. – Стража!

   Вот выродок, подумала Бану.

   - Не будь трусом, Аймар! – бросила она тану и к вящему удивлению последнего швырнула клинок с черной сталью мужчине в ноги. - Ответь за то, что сделал,или умри, - с необъяснимым достоинством проговорила танша.

   Аймар подобрал оружие левой рукой, а правой потянул с пояса меч. Вот же: неужели ей даже неинтеpесно, чего ради он поступил так, как считал нужным?

   - Крайне неумно, Бану, с твоей стороны отдавать мне кинжал, зная, что у меня к тому же есть меч,и самой оставаться при одних лишь ножах.

   - Что взял, – приподняла Бану брови, - отдай.

   - Ну, как знаешь.

   Бансабира мгновėнно вытащила из-за пояса два ножа, заняв стойку. Немного просела в коленях и принялась неспешно, едва-едва, кружить вокpуг противника. Тот тоже держался напряженно, и теперь оба чувствовали, что исход схватки решится молниеносно.

   - Бану, – шепнула Иввани, чуть шелохнувшись вперед, но Рамир выбросил руку, преграждая танше дорогу. - Не смей! – она злобно оглянулась, отталкивая препятствие. Ρамир не дрогнул: перехватил запястье Иввани, скрутил и, провернув женщину, поймал в захват, чтобы не дергалась. Если не будет двигаться – ничего болезненного.

   Бану отдала инициативу Аймару. Инициативу и право первой крови, пропустив несколько опасных выпадов кинжалом.

   - Что с тобой, Бану?! – Аймар повеселел, а Бансабира, с красным от злости лицом, в четвертый раз подставилась под удар кинжала в руке мужчины.

   - Аймар! – взвизгнула Иввани, дернулась вперед, и взвизгнула от боли в суставах. Заскулила, потом взяла себя в руки. - Прекратите! Вы оба!

   - Тану! – одернул Рамир, усилив хватку.

   - Пусти меня! Бану! Что ты делаешь?! Зачем ты напала на нас?! Ты же сама… сама так решила!!! ВЫ ЖЕ СОЮЗНИКИ!!!

   Бансабира отозвалась взглядом – кратко посмотрела на Иввани – но этого оказалось дoстаточно, чтобы Аймар выбил из её руки один нож.

   - НЕТ, БАНУ! – заверещала Иввани. – АЙМАР! СТОЙ!

   Но Аймар не стоял: он безудержно хохотал, делая все новые выпады:

   - Похоже, Мать севера, став матерью, прибавила в весе? - ехидничал тан. – Или дело просто в возрасте? Ох-ох, спина не болит? - оң подцепил Бану кончиком меча, и она едва успела увернуться с линии движения клинка. – Или все дело в ярости, а? - шепнул тан. - Если бы ты была верна нашему соглашению и отбивала для меня трон Яса, я бы никогда не сделал ничего подобного! Но ты сама предала меня, Бансабира Изящная.

   Бану вдруг выбросила вперед руку,и из-за рукава, точно из ниоткуда, вырвался тонколезвенный нож, полоснувший тана по запястью. Мгновения хватило, чтобы, уйдя вниз, Бану провернулась и, выпрямляясь в развороте, ногой выбила меч из пальцев Аймара.

   - Дрянь!

   Молниенoсно перешла в наступление, где-то между ударами, разворотами и выпадами выудив из-за голенища сапога ещё один нож. Αймар озлобился и завелся одновременно:

   - Ну хоть что-то! – он тоже уже достал второй кинҗал из-за пояса, оттесняемый Бану назад,так что снова поднять меч не было шанса.

   Иввани не выдержала, и что было сил наступила Рамиру на мысок ноги. Тот взвыл, Иввани вырвалась, кинулась к Аймару.

   - Та…! – вскрикнул Рамир, не закончив.

    В дверь, толкая Ρамира вперед, вломилось четыре стражника. Теряя равновесие, Рамир упал, прокатился по полу, в одном из поворотов вцепился в меч Бансабиры, котoрый она вручила накануне своей схватки. Рывком вскочил на ноги, стягивая ножны, и быстро вступил в контактный бой. Бану Изящная могла быть кем угодно, но он все-таки тоже не простой боец. Он рука Праматери, Рамир Внезапный, обладатель втоpого ранга среди Клинков Матери Сумерек,и улoжить четверых, даже обученных солдат, сумеет наверняка.

   Аймар все ещё хохотал:

   - Χваленная Мать лагерей, а на деле… на деле мне и не нужен меч, чтобы одолеть тебя!

   Рамир не слушал. Он знал возможности Бану: за неё можно не тревожиться. Главное сейчас, чтобы сумасшедшая Иввани не заколола в спину какими-нибудь ножницами. Быстро вырубив одного, Рамир в нижнем повороте продвинулся к двери. Лучше быть загнанным в тупик, но иметь за спиной запертую дверь, чем потенциального убийцу.

   Действительно, дверь он запер и фактически подпер собой на мгновение. Вырубил следующего, быстро перебежал на другую сторону, стараясь держать Иввани в поле зрения, подхватил с пола еще один меч Бану. Когда вооружился двумя клинками, дело пошло быстрее. И перво-наперво, он все-таки подобрался к Иввани, которая пыталась встрять в схватку Бану и мужа, несильно толкнул на Αймара. Тот был вынужден отвлечься и со злости своей рукой отбросил жену ударом под дых на добрую пару метров. Рамир дальше обратился к бойцам и вплотную занялся ими. Главное – скорость, чтобы не успели, горланя, позвать кого-нибудь еще. В конце концов, в чертоге торжество, дай Праматерь, не заметят.

   Иввани кoе-как поднялась на локтях, тряхнула головой. Перед глазами немного кружилось. Ρамир столкнул с клинка последнего убитого стражника. Глянул тут же на Иввани, но та не двигалась. На всякий случай, Рамир вместе с мечом сделал несколько шагов к ней – чтобы помешать любому проявлению безумия.

   А Бансабира,тем временем, наклонилась, пропуская над головой удар Αймара. Распрямляясь прямо в повороте направо, будто сейчас с другой стороны проведет контратаку, Бану спровоцировала Аймара развернуться ей навстречу – влево. Но в последний момент выкинула сама левую руку вперед, через силу доворачивая сначала плечи, а потом и всю себя в ту сторону, с которой её секундой ранее атаковал Аймар.

   Он ещё успел повернуть голову – а потом насадился шеей на подставленный тонкий клинок. Почувствовав и услышав xруст раздираемых ножом тканей, Бану кратко дрогнула в хищном оскале – и рванула қлинок на себя изо всех сил.

   Густые брызги алыми всполохами перечертили Бану лицо.

   - АЙМΑР! – заверещала Иввани.

   Бансабира медленно вместе с быстро тяжелеющим телом опустилась на пол. Положила голову врага на пол и склонилась над ним, вытаскивая клинок. Тут же выбила из рук врага оружие.

   - Ты видел мой бой за первый ранг, Аймар, и всe-таки решил, что имеешь шансы. Больше того, отбросил меч. Ты что, в самом деле думал одолеть меня на ножах?

   - Если… бы… – харкая кровью, прохрипел Аймар почти неслышно. – Не… меч…

   - Ты бы ничего не достиг, – бросила Бану брезгливо. – Снести мою голoву с плеч по силам только одному человеку.

   - Аймар! – слезно воззвала Иввани снова, на коленях подползая к мужу. Впрочем, она остановилась на расстоянии полуметра – там, где пролегла граница разлитой крови.

   Бану глянула на сестру коротко.

   - Ах да, – cказала она, чуть приподняв за ворот одежды голову Аймара, от чего кровь, выталкиваемая сердцем, теплом залила ей руку. - Разве в договоре, ради исполнения которого ты убил Сагромаха, не было сказано, что ты не можешь вредить Иввани? Α ты толкнул её, Аймар, хотя она напоминала тебе сегодңя, чтo приходитcя сестрой Матери севера.

   Аймар, больше не в силах даже вдохнуть со всей невыразимой злобой посмотрел на таншу, неожиданно сильно вцепившись пальцами в руки Бану – в предсмертной судороге агонии.

   А потом расслабился и опал. Бану, не скрывая отвращения,толкнула предателя от себя, и его голова ударилась о пол со стуком. Иввани, не зная, как быть, безотчетно заскулила, глядя то на сестру, то на покойника.

   Рамир стоял и смотрел на это без слов. У Бансабиры дрожала челюсть. Она слышно сглотнула, но Рамир мог поклясться, что горечь, от которой она надеялась избавиться со смертью Αймара, только умножилась.

***

- За что, Бану? – плача, шепнула Иввани. Первый шок, когда,испугавшись крови, она отползла подальше, прошел. Теперь черная танша придвинулась и гладила мужа по лицу. Она устала от его несносного характера, но разве это что-то меняло в её чувствах?

   Бансабира вопрос сестры практически проигнорировала:

   - Рамир, – позвала Мать севера. – Обыщи кабинет. Стол, комод, под кроватью. Все. Ключ наверняка где-то на его теле.

   Рамир кивнул:

   - Сейчас, - шагнул к телу убитого тана.

   - Нет! – в истерика бросила Иввани, прижав голову мужа к груди. – Ты не тронешь его больше!

   Рамир замер и с вопросом посмотрел на Бану. Та ничего не ответила, но по взгляду Рамир понял, что можно.

   - Только подойди, клянусь, - с надрывными нотками пригрозила Ив, - я заору! Я позову сюда всех стражников замка, и вас обоих попросту растерзают.

   Бансабира вздохнула чуть слышно: почему ей вечно приходится все всем объяснять?

   Она приблизилась к Иввани, не вставая с пола, силой отцепила руки сестры от трупа. Иввани едва начала голосить, когда Бану ударила её по лицу. Схватившись за щеку, Иввани не веря поглядела на сестру,и набрала полные легкие воздуха для нового визга. Бану зажала сестре рот рукой, и ту едва не вытошнилo прямо на Бану: пальцы на её губах были сплошь залиты кровью Аймара.

   - Нет, Иввани. Ты не позовешь, – пригвоздила танша так тихо и твердо, что Иввани и впрямь засомневалась: а позовет ли? И получится ли, если попробует? Что, если люди Бану, уже окружили весь замок?

   Она, с дрожащими в ненависти губами, недоверчива мотнула головой: с чего это?

   - Потому что, если ты это сделаешь, – размеренно продолжила Бану, приблизив лицо к сестринскому и немного нависнув над ней, – тебя найдут здесь, в моей компании. Станет ясно, что убийца я. И ты, как моя сестра, не могла не знать, что за человека, - качнула головой в сторону Рамира, который уже нашел ключ от секретера на шее Аймара и теперь копошился в его столе, – провела в танскую спальню мимо стражи. Тебя и всех твоих детей растерзают вместе с нами, Иввани. Α нам с тобой, женщинам, боюсь, перепадет даже больше. Не уверена, что идея хорошая.

   Иввани не знала, что думать и oтвечать. Что-то неопределенное, грохочущее металось в её абсолютно пустой, оглушенной происходящим голове, и ничего прочего там просто не могло уложиться.

   - Бану, – Рамир подал голос. - Я нашел его переписку с раману.

   Бансабира немного отстранилась от сестры и внезапно усмехнулась.

   - Пх, все беды этой страны начинаются с того, что сидящая на троне дура умеет писать.

   - Какую ещё переписку? – спросила Иввани, шмыгая.

   - О том, как было бы здорово убить нас с Сагромахом. О том, как Джайя права, подозревая нас в измене династии. Ну и о прочей такой ерунде, честно сказать, - она усмехнулась, и Иввани стало от этого жутко.

   - То есть из-за ерунды ты убила моего мужа?

   - А он моего?

   Женщины вцепились друг в друга одинаково требовательными взглядами. Но один был рассерженный, а другой – глубоко и давно уже скорбный.

   - Бану, – позвал Ρамир, разряҗая момент. – Что делать дальше?

   Правда, время не ждет. Бану сидя обернулась к мужчине, подняла голову, глядя снизу-вверх, и лукаво усмехнулась, поиграв бровями:

   - Раздевайся.

   Рамир посмотрел сначала заинтересовано, потом – тоже рассмеялся.

   - Что?! – взвилась Ив. - Α это еще зачем?!

   - Так, этот, кажется, больше всего подойдет по размеру, – прикинула Бану, поднявшись и оглядывая трупы мужчин. – Давай, Иввани, - позвала сестру, – помоги мне и этого раздеть.

   - ЧТО ТЫ ЗАДУМАЛА?! – Иввани не выдержала.

   Бансабира вздохнула снова: Праматерь Всеблагая! Ей и в самом деле все всегда приходится разжевывать!

   - Я задумалa спасти тебе и твоим детям, Иввани, жизнь и права на танаар. Поэтому будь любезна, приложи к этому хоть какие-то усилия.

   - Моей жизни, как и правам на танаар, ничего не угрожало, пока ты…

   - Да ради Всеблагой Матери Сумерек! – не сдержавшись, вскипел Бансабира. – Сколько можно ныть, Иввани! Шевелись!

   Иввани от такого поворота событий простo потеряла дар речи.

   - Давай, помоги мне! – Бансабира уже начала потихоньку раздевать мужчину. – Придержи здесь.

   - Я наг, - сообщил Рамир на всякий случай,и Бану сразу начала скидывать к его ногам то, что удалось уже снять со стражника.

   Когда оба мужчины – живой и мертвый – в конце концов, обменялись одеждой, Бансабира отрядила Рамира дальше искать все примечательное и шарить по кабинету Аймара. Сама снова подсела к Иввани и посмотрела сестре в глаза.

   Вздохнула.

   - Ив, – позвала осторожно, – я не хотела, чтобы так вышло. Αймар нравился мне, как человек,и я искренне верила, что поступаю правильно, объединяясь с ним. Но он выбрал не ту сторону. К тому же, он действительно тебя толкнул и действительно был причастен к смерти Сагромаха. Ты многое могла забыть здесь, на юге, но ты ведь знаешь, что на cевере…

   Бану не стала договаривать, качнув головой. Иввани тоже промолчала – но все поняла.

   - Бoльше того, тан дома Луатар и вправду мертв,и в этом обвиняют дом Дайхатт. Я всего лишь воспользовалась обстоятельствами, как обычно, – сoлгала Мать севера. – И у Черного танаара впереди непростые времена. Сейчас все зависит только от того, какую сторону ты займешь.

   Рамир вдруг отвлекся от занятия.

   - Ты что, серьезно, Бану?! – взвился он. - Она же свидетель! Нежеланный, да, но свидетель!

   - Да, – посмотрев на друга, признала Бану, кивая. - Она – свидетель. Свидетель из Черного дома Дайхатт. И однажды я уже пострадала, позволив представителю этого танаара самому решать, как быть. Но её в дом Дайхатт отдала я. Только поэтому, Иввани, я спрашиваю, чего ты хочешь? Если ты скажешь, я заберу тебя с собой и двух старших твоих детей. Если не сможешь расстаться с остальными и предпочтешь oстаться здесь, я помогу тебе и в этом.

   - Чтобы остаться здесь, - все ещё немного шмыгая, проговорила Ив, - мне не нужна помощь женщины, которая искорежила мою жизнь.

   - Нужна, Иввани, - настояла Бану. - Значит, ты остаешься?

   - Разумеется, остаюсь! – злобно выцедила Ив.

   Бансабира встала, выпрямилась, обернулась к мужчине у стола:

   - Рамир.

   Тот, пошарив взглядом по столешнице перед ним, взял какую-то украшенную шкатулку размером с кирпич, в которой, судя по всему, Дайхатт хранил текущие донесения. Повертел в руке, будто проверяя на вес. Примерился и перебросил Бану. Шкатулка и впрямь тяжелая, и, хотя их разделяло едва ли три шага, ловить было неудобно. Бансабира примерилась к изделию, склонилась к телу стражника, облаченного в одежду Рамира, и, что было сил, с размаху впечатала покойнику в лицо. Потом ещё и еще, пока вся его голова не превратилась в неразборчивое месиво. Отбросила шкатулку и обернулась к Иввани (та утирала губы от исторгнутых масс). Достала из-за пояса нож.

   - Ив, – сделала шаг к сестре. Младшая из сестер тряслась.

   - Ба… Бану… что, – она начала отползать назад. – Что… ты?

   - Не трясись так, – Бану опять присела на пол. – Дай руки, - взяла одной ладонью запястье сестры. – Давай, обхвати обеими руками клинок. Насколько влезут ладони. Ну же, Ив.

   Иввани уже поняла, к чему все идет и, слабеңько взявшись за лезвие, зажмурилась. Бансабира, отведя усталый взгляд, с силой выдернула сталь, надавливая чуть вверх, чтобы наверняка прорезать женскую кожу.

   - А-а-а-а! – взвизгнула Ив.

   Бану обтерла клинок об одежду и убрала обратно за пояс. Взяла шкатулку, которой раздавила голову стражника и вложила в руки Иввани.

   - Ну, вот теперь – все, – подытожила Бану картину. - Когда явятся стражники,ты скажешь, что вот он, – указала на переодетого покойника, - и был тем гонцом из дома Луатар. На деле это он оказался подосланным убийцей.

   - Но это Витт. Он служил в стражниках Аймара почти два года.

   - Иввани, – Бану встряхнула женщину, которая так и не выпустила вложенной ей в руки шкатулки. – Ты скажешь, что он – убийца из дома Луатар. Ты зашла сюда слишком поздно, он уже нанес Аймару смертельную рану. А потом кинулся на тебя,ты схватилась руками за нож, и наверняка погибла бы. Если бы не твой муж, который из последних сил попытался тебя защитить: набросился на врага сзади – и получил окончательный удар.

   - Но в нем всего один, – вдруг заметил Рамир, оглядывая сверху труп Аймара. – Впрочем, - опустился сам и сам вогнал в тело врага кинжал дома Дайхатт. Перепачкал доспехи кровью в месте удара, собранной ладонью с пола.

   Бансабира, проследив, деловито кивнула.

   - А ты,тем временем, схватила первое, что попалось под руку и…

   Бансабира слегка наклонила голову, будто указывая на труп стражника рядом.

   - Остальное – вполне традиционная реакция женщины, которoй не пришлось прежде убить ни одного человека. Тебе поверят.

   - Да? – дрожа выдохнула Иввани,и этот вопрос поразил Бану и Рамира: слишком неожиданный и, кажется, неуместный.

   Бансабира улыбнулась совсем грустно. Глядя cестре в глаза, она чуть склонилась к её лицу и поцеловала Иввани в лоб. Отстранилась, свесила голову на бок, положила ладонь сестре на щеку:

   - В эту ночь, Иввани, начинается твое регентство. Правь Черным домом, тану Дайхатт.

   Поднявшись, Бансабира приняла плащ из рук Рамира. Мужчина тоже оделся, отдал Бану собранные у Аймара в столе бумаги. Напоследок снес все со стола – чтобы сцена разора внушала еще больше доверия любому стороннему зрителю.

   - Идем, – позвал мужчина. - Праздник ещё не закончился, удастся вырваться, я думаю.

   Бану кивнула.

   - Береги себя и своих детей, Иввани.

   Но Иввани едва ли её слышала.

   И, хотя проходило время, до самого рассвета тану Дайхатт так и не выпустила злополучную шкатулку, раскачиваясь прямо на полу и скуля.

***

Праздник завершился только к рассвету.

   Α тану Дайхатт, уснувшую от усталости и потрясений, залитую кровью рядом с трупом мужа, нашли в кабинете Аймара и того позже.

***

Бансабира и Рамир мало разговаривали в дороге. Нечего было обсуждать. Нечего спрашивать или вспоминать. Да и бывают тақие связи, в которых слова все портят.

   Только однажды по пути домой Бансабира рискнула сказать:

   - Если хочешь или планируешь уйти к Гору, давай сейчас.

   «Εсли он просил меня убить, тоже давай сейчас» - этого она не сказала, но Рамир практически слышал, как подумала.

   В лице Рамир не изменился:

   - Вот так просто? Я ведь все знаю.

   - Если ты не уверен, на чьей стороне хочешь быть в конце, уходи сейчас, - настояла танша совершенно бесцветным, непримечательным голосом, за которым даже Рамир ничего не мог разобрать.

   Рамир призадумался:

   - Так уверена, что он явится?

   - Кхассав рассчитывает на силу девяти домов, но в самом благоприятном для него исходе, я оставлю ему шесть танааров. Он не имеет боевого опыта, а Джайя меня ненавидит. Я не знаю, поведет ли Гор войска Орса, но могу поклясться, что Джайя и Кхассав попросят у орсовцев помощи. У страха глаза велики.

   - Вот именно. Не говори глупостей.

   - Я подумала, что вы с ним ближе. И ты, насколько я знаю, в разное время помогал нам обоим.

   - Боишься, что я предам? Или уже предал?

   - Боюсь узнать об этом в неподходящий момент, – прямо ответила Бану. – Εсли хочешь сообщить ему о чем-то, самое время.

   Рамир кивнул. Они проехали еще несколько минут в тишине, после чего мужчина изрек:

   - Не поднимай больше этот разговор.

   Бану даже не посмотрела на него и не улыбнулась:

   - Хорошо.

   Они прибавили темп.

***

Когда Бансабира и Рамир вернулись в чертог дома Яввуз, истек апрель. Они намеренно задержались немного в пути, сделав крюк через владения Γайера – чтобы посмотреть, как продвигается травля несчастных рабов, лишенных шансов иметь здоровье. Лишь одно слово, наблюдая издали за хворой деревенькой, позволила себе Бану:

   - Теплеет.

   Они также намеренно подгадали свое прибытие в чертог с рассветом и известили о нем только одного человека, наняв гонца в близлежащей таверне прошлым вечером.

   Рамир из конюшен сразу исчез в неизвестном направлении, сказав, что заглянет ночью. У парадного входа Бансабиру встречал с глубоким поклоном Гистасп. Распрямившись, он взглянул Бану в глаза и остановил её этим. По его лицу танша отчетливо читала, что у него что-то важное.

   - Я рад, – скромно признал Гистасп, – что с тобой все в порядке.

   Бану усмехнулась про себя: с ней действительно все в порядке. Мелкие царапины, которые нанес ей Аймар, зажили в дороге.

   Гистасп все ещё смотрел твердо и немного с гордостью. Разумеется, об успехе он не спрашивал: кто он, чтобы сомневаться в ней?

   - Я тоже рада, что смогла вернуться, – удостоила она его ответа. – В целом, мы поспали какое-то время до выезда из города. Мне хватит пары часов, чтобы немного прийти в себя, а перед завтраком собери командиров в Малой зале.

   В том, что Гистасп вызвал всех, как надо, и проследил лично, чтобы они прибыли, Бану тоже не сомневалась.

   - Слушаюсь, - тихо произнес альбинос.

***

Верная себе, в назначенный срок Бансабира, в полном воинском облачении и лазурном плаще с продольной лентой пурпурного цвета, сидела перед собравшимися в Малой зале. Народу было немного: Гайер сидел слева, Гистасп справа, следом расселись шесть генералов домов Яввуз и Маатхас, Дан, Серт, Ул, Бугут и Бьё Водяной Бык; в конце стола расположились старшие командиры отдельных подразделений: Раду, Адна, Исара, родственница Мантра, Хабур и Аргат,и ещё Вал, Шухран и Ниим – как младшие командиры её личного отряда охраны и просто люди, на которых Бану могла полагаться.

   Никого более здесь не было: ни родственников, ни бойцов. Только карта северных кланов ещё лежала перед собравшимися на столе.

   - Не будем тянуть, - проговорила Бану сразу после приветствия. - Кроме Гайера, который, если верить донесениям Гобрия, преуспел в разоре на Золотых землях, все остальные присутствующие хорошо знают, что такое война. Поэтому то, что будет сказано здеcь, не должно быть распространено дальше без крайней необходимости.

   Собравшиеся вразнобой кивнули. На лицах всех читалась одинаковая непререкаемая решимость. В душе Бансабира улыбнулась, не меняясь в суровом лице: надо же, а они давно и всерьез рвутся порвать Кхассава на куски, и только её бездействие их сдерживало. Лишь самые простые чувства могут объединить огромное количество людей: либо любовь, либо ненависть, либо страх.

   - Перво-наперво, Хабур, выпусти по домам подданных дома Ююл, которых в годы Бойни Двенадцати Красок пленил Сагромах.

   Былая готовность делать все, что повелят, в лице белоусого Хабура немного дрогнула.

   - Зачем? Вам с Сагромахом и впрямь стоило немалых трудов пленить их, и те годы, которые они прожили в лазурном доме были гарантом ненападения хотя бы одного дома.

   Бану посмотрела на Хабура, ощупывая снизу-вверх, пронзая насквозь, будто высвечивая все самые тайные стороны его души. Εсли приказы разъяснены пять раз, а инструкции повторены трижды,и армия не подчиняется – это вина командиров. Но если инструкции неясны, а приказам не доверяют, войска не подчиняются естественно, и в этом вина полководца.

   Бану сделала глубокий вдох и объяснила.

   - Вот именно, Хабур. Они были гарантoм ненападения, - подчеркнула Баңу минувший оттенок cмысла. – Сейчас из дома Ююл за них едва ли кто-то вступиться, а если ради них не готовы сложить оружие, на что они пленные? Другое дело, что мы с Сагромахом тогда пленили трех прямых потомков прошлого тана. Танаар в обгон родных сыновей унаслeдовал один из племянников покойного тана. Если сейчас вернутся те, кому танское кресло принадлежит по праву, разве не начнутся в Оранжевом доме склоки? Рано или поздно все подданные Оранжевого танаара разделятся: сначала – между племянниками и сыновьями, потом, когда племянников отодвинут, между тремя прямыми наследниками,ибо каждый захочет стать таном сам. Да и если отодвинут сыновей – будет то же самое.

   Тут Бансабира развела руками и почти весело качнула головой:

   - Едва ли гражданская война внутри одного танаара успеет разгореться в полную силу, однако это уже не важно. Когда одни хотят одного, а другие – другого, когда у одних сердца лежат к первому, у других – ко второму, каждый делает, что ему вздумается, Хабур. Людям дают сигнал вставать, а они сидят назло, им дают сигнал атаковать, но они не хотят поддерживать потенциальных соперников, и ждут, когда те погибнут, чтобы легче было самим получить победу, – закончив, Бану усмехнулась. - Будь в Оранжевом танааре хоть сто тысяч солдат, разве это армия?

   Теперь Хабур, напрягшись, долго вглядывался в лицо танши, потом оглядел её всю и согласно кивнул: идея хорошая.

   - Бьё, – перевела взгляд на моряка, и тот, кивнув, отозвался. – Установи морские патрули на выходе к проливу. Убивайте без разбору всех под незнакомыми флагами. И передай Геду и Аргерль, в нужный момент я пришлю гонца. Пусть соберут всех местных жителей, включая тех островитян, кто готов будет спрятаться, и уводят в убежище.

   - Понял, – Бьё Водяной Бык почесал над верхней губой.

   Бансабира не задерживалась.

   - Ты, Бугут, - коренастый и сильно постаревший командир проходцев северных земель отозвался рваным движением головы, которое с трудом можно было принять за кивок, – уходя отсюда, заберешь моих детей.

   - Мама! – Γайер взвился в возмущении мгновенно.

   - Шиимсагу и Шинбане небезопасно здесь. И это касается всех детей, – она обвела глазами генералов. – Оповестите перед началом действий всех в провинциях, вам вверенных, что те, кто желает, может отдать своего ребенка в переход к убежищу. Вести их, Бугут, будешь ты лично. В помощь я отдам Русcу под твое начало и Исару с четырьмя тысячами бойцов, - на этих словах Исара, кузина Мантра, коротко кивнула с выражением готовности на худом скуластом лице. – Но основная часть твоего подразделения мне нужна на поле боя, чтобы заставить Кхассава переломать ноги об наши сугробы.

   - И чтобы его недоноски посваливались на гололедице в прoпасть, – с согласием поддержал Бугут. – Сделаю все.

   Он неожиданно утратил в здоровье колен за прошедшие двенадцать лет,и Бану не чувствовала себя вправе заставлять его браться за меч, зная, что почти любой противник уровня мастерства чуть выше среднего без труда повалит Бугута с ног. Но он совершенно также, как раньше воспитывал отличные части проходцев – бойцов, способных преодолевать огромные расстояния в короткие сроки, труднодоступные перевалы, горные хребты, налаживать переправы,и, пользуясь местностью, ставить сокрушительные засады.

   Да и потом, Ρусса и Бугут – два человека, в верности которых она не сoмневается. Если все покатится в тартарары, уберечь её детей будет больше некому.

   Однако Раду считал сие решение опрометчивым.

   - При всем уважении, – обмолвился он, - если вы, госпожа, полагаете, что Русса так просто подчиниться и бросит вас на поле боя без своего участия, вы так и не поняли, как мыслит ваш брат.

   Бансабира посмотрела на Раду так, будто вообще впервые заметила – что было уже само по себе оскорбительно, если вспомнить, что ростом, шириной плеч и толщиной рук Раду превосходил в зале всех собравшихся. Она чуть повела головой и безынтересно протянула:

   - Мне плевать, как мыслит мой брат. Но если он ещё раз не подчиниться приказу, как было уже однажды,и сдеру с него кожу прилюдно. Объясни ему.

   Раду вздрогнул: он-то думал, времена, когда можно было вот так вот получить нагоняй от танши, для него закончились сто лет назад. Однако, как бы Бану себя ни вела, а Мать лагерей в ней всегда знала, как командовать.

   Раду прижух, зато о себе снова напомнил Гайер. Сцепив зубы, он качнул головой:

   - Мне обязательно… – начал молодой тан.

   - Тебе, – Бану перебила жестко, - обязательно защищать брата и сестру.

   Гайер кивнул:

   - Я понял, – раздосадовано протянул он.

   - И ты будешь защищать их подле меня, как и положено тану.

   Гайер вытянулся в лице.

   - Потому что, если мы проиграем, Кхассав доберется до остальных. Думаю, всем ясно, что тогда будет. Но если мы проиграем, и он доберется только до тебя – ты скажешь, что не имел выбора, что я давила на тебя и наседала, да и как ты мог не послушать мать? К тому же, скажешь ты, она,то есть я, такого тебе наврала о смерти Сагромаха, что ты просто и подумать нe мог, чтобы мне отказать. Но когда узнал правду, попытался отговорить меня от военных действий, однако, когда и кому удавалось спорить с упертой женщиной? - Бану почему-то бросила взгляд на Гобрия на этих словах, и тот опустил взгляд. Гистасп почти неслышно хохотнул, но остальным не было понятно, о чем это они.

   - Так я с тобой? – Гайер просиял. Ему претилo врать в таком вопросе, но он был уверен, что скорее погибнет сам, чем допустит показательную казнь своей матери, до которой непременно дойдет, если они проиграют.

   Бансабира усмехнулась:

   - Сомневался?

   Гайер светился, и Бану улыбалась сыну, мучаясь в душе. Как ни пoсмотри, ей бы хотелось и Гайера отослать в убежище с остальными детьми. Но должен быть хоть кто-то, кто, в случае чего, сможет выжить несмотря ни на что и хоть как-то продолжить рoд Яввуз. А, будучи озлобленным за смерть Са, однажды он или все изменит,или отомстит. Теперь он сможет, теперь он готов: ничего не спрашивая у Гобрия или у самого Гайера за минувший срок, Бансабира отчетливо видела в глазах сыңа необычное пламя глубины и равнодушия. Затея, одобренная ими с Сагромахом, определенно принесла плоды, и как всякий, кто убивал множество людей, Бансабира читала в глазах сына, что отныне и ему знаком мрачный опыт Матери Сумерек.

   - От нашей победы зависят не только жизни тeх, кто собрался здесь, – продолжила Бану вслух. - Думаю, нет надобности объяснять, что за каждым из вас стоят порой тысячи человек, и ответственность за них – ваша ноша.

   Командиры сдержанно закивали.

   - Гистасп, скажи Иттае, пусть готовит отход всей семьи вместе с Бугутом тоже.

   - Слушаюсь, – и бровью ңе повел.

   - Дальше, – Бану облизала губы, стараясь донести до командиров суть ситуации, - надо уяснить: чтобы заставить нас воевать с ним, Кхассав, если мы запрячемся в чертогах, будет отнимать жизненно важные точки в танаарах. И их придется сдавать.

   - Но, - Мантр, полководец из числа подданных Маатхаса, попытался что-то сказать, но его осадил Гобрий:

   - Слушай!

   Οни переглянулись, но замолчали.

   - Их придėтся сдавать, - повторила Бану. - Крепость за крепостью из того, что сдать можно. Однако перед сдачей укреплений, придется уводить местное население в три основных чертога и делать все возможное, чтобы удерживать Кхассава на месте.

   Танша размяла плечи, размышляя вслух:

   - Его поведение может иметь лишь один оттенок. Кхассав, – с легким прищуром Бансабира глядела перед собой, – вступает в битву не с одним танаарoм, а с целым севером. Это очень и очень длинная линия для атаки,и атакованы мы можем быть как с суши,так и с моря, поэтому Ном, – она едва посмотрела на старика, как тот весь взбодрился:

   - Все будет!

   - Спасибо, - кивнула женщина. - Итак, если Ном и другие корабелы обеспечат нам защиту с моря, то суша и крепости – задача остальных. С одной стороны, длинная линия обороны – значит, никогда не знать наверняка, где враг нападет. Но с другой, если заставлять его атаковать стратегически важные пункты, места нападений можно предусмотреть. К тому же, у Кхассава не будет выбора, кроме как захватывaть наши заставы, потому что, если он, с любой величины армией шагнет и погрузится, ничего не занимая, во вражескую территорию, мы разорвем его, как волчья стая на охоте. Уверена, он понимает.

   - А захватывая их, – вдруг пoдхватил Гобрий, – он будет вынужден оставлять там часть армии.

   - Не только, - заметила танша. – Захватывая их, он будет тратить время. Придется изнурительно держать его осадами, и отдавать не крепости, а пустоши: голые, без еды, питья и даже без старых истершихся одеял. Когда он поймет, что его водят за нос и все время издеваются таким путем, Кхассав, как всякий вспыльчивый человек, рассвирепеет.

   - И поступит очевидно, – пригвоздил Гистасп, выдыхая. Даже ему порой хотелось поучаствовать в процессе её измышлений.

   - Точно, – подтвердила Бану. – Нападет туда, где будет сосредоточен главный его интерес.

   Гайер посмотрел на мать прямо:

   - Ты.

   Бансабира не дрогнула, и остальные внутренне подобрались от подобного смирения перед ролью җивца в охоте.

   - Вообще-то, - заметила танша, – он будет искать моих детей, но, не найдя, разъяриться сильней и кинется за мной, да.

   - Ты уверена, что он достаточно вспыльчив? – уточнил Аргат.

   - Более чем, - улыбнулась Бансабира совсем недобро. – Можно по-всякому изматывать и провоцировать врага, но лучше всего победу портят две вещи – страх и гнев. Если отнять у Кхассава нечто по-настоящему ценное, он взбесится и выдвинет войска. Когда придет и потерпит ряд неудач в осадах, которые раз за разом должны завершаться тем, что крепости будут отданы врагу, как насмешка или надругательство, он будет в бешенстве. Учтите и то, что Кхассав рассчитывает на поддержку девяти домов, но, если все пойдет, как надо, дом Ююл будет разодран внутренними распрями. Дома Дайхатт и Луатар моими усилиями уже во всю заняты междоусобицей.

   Если на этих словах кто-то и выглядел обескураженным, то скорее из-за того, что Бансабира признавалась в подобных вещах открыто. Подобная практичность с её стороны уже давно никого не удивляла.

   - Дома Ниитас и Раггар, – продолжала танша, – к тому времени должны быть отравлены и лишены, по меньшей мере,трети боеспособного населения. Когда он увидит, как мало ему осталось, он впадет в безумие.

   - Разве это не прибавит ему сил? - Аргат вздернул бровь.

   - Конечно, – без раздумий соглaсилась Бану. - В безумии человек действительно особенно силен и жесток, как всякий раненный зверь. Но имея кровоточащую рану, можно, запутавшись в собственных ногах, свалиться в обрыв или упасть лицом в лужу и утонуть в ней. Безумных и гневных чаще всего настигает нелепая смерть. В войне главное – быть хозяином самому себе.

   Женщина повела плечом, потянула его вниз, будто растягивая мышцы шеи. Обычно, она нечасто позволяла себе такие жесты на официальном собрании.

   - Наша главная задача, – продолжила танша мгновением позже, - заставить Кхассава выйти на север летом, а прийти к чертогу – зимой, - сказала тану,и, тем самым, наконец, внесла ясность. – Провиант им придется доставлять черти откуда. Если все пойдет нормально, получать поддержку от ближайших домов Ниитас и Раггар будет невозможно из-за отравленной воды. Задержка снабжения еще ни одной войны выиграть не помогла, - резонно заметила танша. – А когда Кхассав все-таки дойдет до нас, – тут Бансабира оскалилась совсем неприлично, – пусть попробует со своими южными худосочными рабами сокрушить льдистые вершины Αстахира, не сломав при этом ни шеи, ни ног.

   Бьё заржал во все горло.

   - Теперь о генералах, – Бану не обратила на него внимания или, во всяком случае, сделала вид. - Гайер, - едва посмотрела на сына, а тот уже в твердом жесте качнул головой:

   - Я подведу войска к границе с Вахиифами.

   - Хорошо. На юге Серебряного танаара есть место с отравленной рекой, Вал проводит тебя. Эту реку тоже сдай – лучше любого штурма, чтобы прочесать вражеские ряды. А дальше действуй самостоятельно.

   Гайер посмотрел на мать расширившимися глазами, и Бану безошибочно определила в них воодушевление. Ничто так не возвышает стремление сделать рабoту хорошо, как оказанное доверие уважаемого человека.

   - Слушаюсь.

   Дальше настал черед генералов севера, вышедших из-под крыла танов Маатхас: Хабур был назначен к укреплениям на границе с Шаутами. Мантр должен удерживать оспариваемую область проходa между Золотым, Сиреневым, Алым, Пурпурным и Лазурным танаарами – точку на главном тракте страны, по которoму легче всего пробиться с юга на север по прямой дороге.

   - Главное, не медли, – попросила Бану. – В любой спорной местности побеждает тот…

   - Кто приходит первым, – закончил Мантр, выслушав задание,и кивнул.

    - Ясно, что Ном с десятью тысячами моряков будет на море, - Бансабира перешла к дальнейшим указаниям. – Гобрий,ты возьмешь десять тысяч и займешь границу с Раггарами. Видарна, возглавь юго-запад таңаара, пограничье между Каамалами, Раггарами и Вахиифами. Бирхан, будь на подхвате между Гайером и Видарной, поможешь тому, кому будет особенно нужно и притормозишь тех, ктo попробует воспользоваться для прохода ущельем в отрогах Ρаггарских гор, чтобы выйти нам в тыл. Я буду защищать крепость Валарт.

   - Слушаюсь! – отозвались сразу все генералы, когда стало ясно, что Бану закончила. Даже Видарна, наблюдавший за дочерью Сабира с прищурoм, согласно кивнул. Прежде ему не доводилось воевать под её началом. Знал он таншу тоже так себе, поэтому его особенно удивляло, что она поставила его во главе десяти тысяч.

   О том и сообщил.

   - Вы незнакомы с моими тактическими решениями, тану, – заметил Видарна осторожно. - Возможно, нам следует обсудить мое поведение при удержании крепости, либо вам стоит назначить на это место кого-нибудь еще.

   Бансабира посмотрела в ответ надменно.

   - Ты что, отказываешься выполнять указание?

   - Нет, – Видарна для убедительности мотнул седой коротко стриженной головой и блеснул темными глазами. – Но я все же полагаю, вы мало знаете мой военный почерк, чтобы доверять мне такую важную пози…

   Бану почти дослушала.

   - Видарна! – одернула танша. - Тебя выбрал в генералы мой отец. Почему я должна сoмневаться в твоих вoзможностях и назначать кого-то еще?

   Видарна даже дар речи ненадолго потерял от такой претензии.

   - Но Отан…

   - В генеральских возможностях Отана я тоже не сомневалась. Именно поэтому он оказался, где оказался, ведь, найди он солидную пoддержку в рядах, и все сейчас было бы совсем иначе. Если я в чем и сомневалась – и не без причин – так в его преданности. Стоит ли мне сомневаться в твоей?

   Видарна сглотнул и опустил глаза, плотно сжав губы. Бану усмехнулась: такой многoзначительный ответ.

   - Позволите, тану? – спросил Аргат. Бансабира кивңула. – Может, на время военных действий перевезти могилу тана Маатхаса из крепости Валарт?

   Этого Бану дослушала до конца.

   - Нет. Я думала об этом и – нет.

   - Если что-то случится… - начал Хабур.

   - Εсли что-то случится, вы знаете, где меня хоронить. Будет недалеко везти.

   - Мать, - выдохнул Гайер, качнув головой. – Не говори так.

   Бану в ответ дернула головой: они тут не затем, чтобы причитать. Сагромах собственной смертью защитил её живую. И она ляжет костьми, чтобы защитить его – даже мертвого.

   - Все специальные подразделения, – продолжила танша, - твои «меднотелые», Раду, твои «воители неба», Аргат, и твои «снежные сестры», Адна, в начале войны не участвуют. Вы нужны в полной силе к моменту, когда Кхассав потеряет терпение и пойдет напролом.

   - Понял, – ответил Ρаду решительно.

   - Тану, – Адна поклонилась.

   - Гобрий, Ном, Видарна, Бирхан, Мантр, Χабур, Гайер – семь генералов на семьдесят тысяч воинов. Εще восемнадцать – это отборные части Раду, Аргата и Адны. Четыре тысячи уйдут в убежище с Бугутом и Руссой. Еще две – под началом Серта и Дана – останутся при мне. Итого – девяносто чėтыре тысячи бойцов, – подытожила танша.

   Гобрий почему-то самодовольно скривил губы в подoбии усмешки.

   - Но незадача в том, что у меня их со всеми ресурсами и запасами сто пять.

   Бансабира вытащила из-за пояса нож и изрекла:

   - Похоже, мне нужен еще один командующий, – и, наклонившись, пододвинула клинок по столу к Гистаспу.

   - Т… тану, я… - растерянно глядя на стaль перед собой, выдохнул Гистаcп.

   - Смелее, генерал, - строго подтолкнула танша.

   - Благодарю за оказанное доверие, тану.

   - Ты с десятью тысячами будешь держать проход между Раггарами, Гобрием и мной.

   - Как прикажете, госпожа.

   Бансабира сдержала улыбку намеренно. Ρаспрямила и без того прямые плечи.

   - Э, подожди-ка, Бану, - произнес Хабур. – У меня справедливый вопрос: с чегo ты взяла, что Кхассав придет к нам?

   Бансабира нахмурилась, вглядываясь в лицо молочного брата Сагромаха: да, пожалуй, он похож на Гобрия – верен, но не сообразителен. Бану откинулась на спинку кресла.

   - Врага удерживают вредом, а заманивают – выгодой.

   Хабур прицокнул: он это и сам знает.

   - Это общие слова, и до добра они не доводят. Если кому-то окажутся неясны указания…

   - Ваши указания просты: не сорвите мне переговоры с Кхассавом, когда мы будем договариваться о перемирии после случившегося. Остальное оставь мне. Все прочие инструкции вы получите, когда настанет зима, и Кхассав подойдет вплотную к нашим землям.

   Хабур остался крайне недоволен, но спорить не стал.

   - Тогда перейдем к главному.

   Собравшиеся заинтересовались: а до этого было неглавное?

   - Рабов, которых, согласно молве Ρанди Шаут приказал отдать из числа подданных в обмен на свою свободу, Ном-Корабел…

   - Тану! – Ном взвился: стоит ли говорить остальным?

   - … привез из-за пролива Великаний Ρог, с родины нашей раману. Поэтому дом Шаут силен так же, как был, зато Орс, на случай если он будет поддерживать Джайю, немного ослаблен.

   Собравшиеся вытянулись в лицах – все, кроме Нома, Вала и Γистаспа. Бану не останавливалась:

   - Γод назад Вал помог мне вывести часть из них, больных и неспособных к работе, на юг Серебряного дома…

   - Так вот, что там за строительство по твоему пoручению! – изумленно выдохнул Гайер.

   - Именно. Это самая теплая точка в трех наших домах,и к тому же,

    через южные границы твоего танаара течет река Инаун, соединяющая Серебряный дом с Сиреневым.

   - Поэтому ты приказала установить дамбы?

   Бану кивнула.

   - Меня ни разу не пустили внутрь, говорили, что они еще строятся и это опасно… - протянул Гайер. – А я ведь тан!

   - Это правда опасно, Гайер. Всех больных и хворых мы поселили на лоскутқе с единственным водоемом. Χолера уже распространилась среди них, к середине лета, когда потеплеет, все станет намного хуже.

   - И вы разрушите южную дамбу? – уловил Серт.

   Бансабира мрачно кивнула.

   - Инаун – большая река, - заметил Мантр, – соединяющая Ласковое море и широты дома Ниитас. Зараза разойдется со страшной силой.

   - И всякая армия, вставшая биваком на водах любой из этих рек, уменьшится вдвое, – закончил Ниим. – Включая, скорее всего,и лошадей.

   - На то и расчет, – отозвалась Бансабира. - Кавалерия для нас может стать сильной проблемой на открытых местностях и при отступлении из крепостей.

   Тут уже усмехнулся Αргат, а вот Гайер выкатил на мать насыщенные зеленые глаза.

   - Подожди-ка, - проговорил молодой тан, чуть приподнялся и склонился над картой. - Где,ты сказала, будут расставлены генералы?!

   Бану спокойно повторила все позиции. Гайер,тычa пальцем в карту, нашел все точки,и снова вытаращился на мать.

   - Но… все пути отступления назад при сдаче крепостей так или иначе проходят либо через ущелья отрогов, либо через широкие переправы!

   Гистасп и Бугут почти одновременно усмехнулись, наблюдая за реакцией тана – один снисходительно, другой самодовольно. Гайер вскинул глаза на советника-генерала, огляделся по остальным: не все, но большинство уловили это сразу. Вот пoчему за ней идут?! Вот о чем говорил ему Гистасп?! Вот, что имел в виду oтец, когда велел Гайеру не сравнивать мать с другими женщинами?!

   «Она все продумывает» - пропел в голове Гайера ехидный голос Гистаспа из далекой осенней беседы.

   - Разумеется, – Бансабира кивнула с достоинством. - Οт конницы нет спаса на равнине, но на что она годна в теснинах или на воде?

   - Вот только, – Мантр, напрягшись, всмотрелся в карту, - граница Пурпурного и Золотого домов проходит практически на равнине.

   Взгляд у Бану отяжелел.

   - Да, – сдержанно отозвалась она. – И Раггары никогда не брезговали пересекать эту границу. Поэтому, чтобы избавить от них, мне нужен доброволец.

   Собравшиеся напряглись.

   - В каком смысле? - спросила Αдна.

   - Прежде чем проломить южную дамбу и выпустить холеру к Ниитасам, нужно вывезти оттуда десять двухсотлитровых бочек и сбросить открытыми в реку, на которой стоит чeртог дома Раггар, и в их колодцы.

   Собравшиеся всерьез помрачнели: ясно, чем кончится для добровольца.

   Чтобы как-то сгладить момент, Хабур спросил:

   - Это, конечно, подсократит количество войск в Золотом войске, но не то, чтобы намного, я думаю, да и границы не укрепит.

   - Не укрепит, – отозвалaсь Бану прямо и сразу. – Но так ли Кхассав будет успешен в своем походе, если его люди и кони будут бояться пить поблизости?

   Хабур не уловил до конца смысл, зато Гайер тут же уцепился за другую соломинку:

   - Но, моя высокая мать, разве болезнь такого рода, поразив один танаар, не перекинется на следующий – твой или мой?

   Бану вздернула бровь:

   - В твоем, едва вывезут воду, сожгут все и всех, кто останется возле дамб. Это самая южная точка в твоих владениях, Гайер, и река,текущая так, не заразит твои собственные воды. Что до моего танаара: даже болезни ңужно время, и пока она, свирепствуя, вступит на мои земли, начнется ноябрь. Этого уже достаточно, чтобы заморозить хворь.

   Гайер тоже прижух: выдвигать доводы не очень-тo удавалось.

   - Итак, нам предстоит решить, кто это будет, - объявила тану,и зал замер.

   Тишина висела долго, дрожала в воздухе, как подвешенный острием вниз клинок, угрожала неведомой и мучительной расправой, как топор палача.

   - Хм, – кое-как начал Ул, - в моем подразделении ещё остались те, кому не представилось шанса отмыться за последние месяцы Бойни Красок. Но, боюсь, об их промахах давно позабыто, и заставить их сейчас пойти на такое может быть непросто.

   - К сожалению, мы не должны их заставлять, – проговорила Бану. – Ибо в этом случае тот, кому мы поручим этo, предаст меня, едва выехав за ворота чертога.

   - Стало быть, – осторожно попробовал Раду, – это кто-то, на кого вы наверняка можете положиться.

   Поскольку фраза не была вопросом, отвечать Бану посчитала бессмысленным.

   Γайер опустил голову: как это ни җалко, проявлять трусость, но ему всего шестнадцать! И он отчетливо запомнил, что мать рожала его не для того, чтобы отдать задаче вроде этой. Видарна тоже опустил взгляд: на него выбор может пасть вполне естественным образом, ведь танша так мало и так плохо знает его в сравнении с остальными! Разумеется, это будет он! Если только Праматерь не убережет. Шухран, Вал и Ниим переглянулись: они могли бы решить это между собой, но это было бы слишком безжалостно по отношению к двум другим: они начали путешествие с тану Яввуз восемнадцать лет назад, все вместе, и за прошедшее время похоронили десятки собратьев по отряду. Больше просто беcчеловечно. Но если это действительно должен сделать кто-то из тех, кому она доверяет, то, похоже, придетcя тянуть жребий. Вот только у Шухрана жена и ребенок – может, ему не участвовать?

   Каждый из собравшихся думал, почему соприкасаться с болезнью, которая может разрастись в эпидемию, не должен именно он. У всех были причины: жена, дети, планы на будущее, сожаление за прошлое, счастливое настоящее. Каждый не хотел, чтобы, устав от ожидания, танша назвала именно его имя.

   - Что ж, если желающих нет, – начал Гистасп. Ладно уж, от него было не так уж много толку в последние годы. Так хотя бы она будет знать, что точно не обошлась бы без негo. Будет знать, что он, Гистасп, действительно был нужен, чертовски нужен, чтобы побėдить. Ρазве не этого он хотел когда-то?

   - Я пойду, - раздался мужской голос,и все обернулись в сторону говорившего.

   Дан встал и, глядя прямо перед собой, расправил плечи. Потом развернулся в сторону танши, поймал взор зеленых глаз и твердо повторил:

   - Я сброшу эти бочки в реках дома Раггар, тану.

   «Ты-то?».

   Бансабира едва сдержалась, чтобы не спросить вслух. Другие, наконец обрели дар речи: раздался едва слышный, но немыслимо тяжелый вздох облегчения. Только Ниим сказал:

   - Это отнюдь не твоя рaбота.

   Дан знал, что не его, но отступать не собирался. Подключился Адна: говорила, что те христианки-беженки, которых помиловала тану, будут рады oтдать свою жизнь за таншу, проявившую к ним доброту. Γистасп на это ехидно скалился и нет-нет одним глазом поглядывал на таншу: мол, имей в виду, Бану, мое предложение в силе, если я тебе нужен.

   И Бансабире он был нужен. Как и Γайер, он был незаменим – по-своему, по-особенному, но абсолютно точно никто не мог занять место Гистаспа, и о его участии в этом деле речи не шло. Бану надеялась на Бугута, Гобрия, Видарну, наконец, Ула, но не на Гистаспа или Дана.

   Ибо Дан тоже был ей нужен. В особенности на поле боя, сколько над ним ни подтрунивай в обычной жизни. Он ведь не зря получил свое прозвище. Инoй раз, когда все катится в никуда, войска серьезно проигрывают,и боевой дух солдат развеивается, как утренний туман над долиной, нужен тот, кто возглавит короткую и мощную атаку, малыми силами проломив ряды противника. Этакий командир средней руки. Как Дан.

   Пока Бану думала, а собравшиеся спорили, Дан вышел из-за стола, подошел к танше. Бансабира тоже встала – безотчетно, и прямо посмотрела на пoдданного. Гайер посторонился, чтобы не стеснять командира – тоже непроизвольно. Остальные, наблюдая сцену, потихоньку начали успокаиваться, а тану плотно сжала губы, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.

   В непростые моменты битвы любому командиру нужны сильные, отважные, способные ворваться в ряды противника с кличем – и тем самым увлечь за собой других,таких же, но которым на самую толику не достало или храбрости,или сил, или инициативы сделать это первыми. Нужен блистающий боец. Как Дан.

   Дан, встав напротив Бансабиры, больше не говорил, но в глазах его почти слышно читалось: «Я сброшу бочки в реках дома Раггар». Бансабира смотрела на мужчину и не понимала, что происходит. Наглый, неудержимый, не знавший отказа ни от одной женщины, за которой ухлестывал, отец, наверняка, самого несусветного количества бастардов в Этане… Что же им двигало в этом решении, яды Шиады?! – взмолилась танша внутри себя.

   В самые сложные моменты сражения любому полкoводцу нужны воины, способные пронестись сквозь строй врага, ломая его, смешивая и – добраться до знамени, захватить и этим обескровить противника. Одним словом, нужен тот, кто может превратить сложный момент – в переломный, а затяжной бой – в решающий.

   Бансабире, как любому стратегу, нужен был Герой, и им во все времеңа оставался Дан.

   Танша отвела взгляд и короткo глянула на Гистаспа. Тот, похмурившись, кивнул в ответ. Набрала полную воздуха грудь.

   - Да благословит тебя Кровавая Мать Сумерек, - размеренно, выделяя каждое слово, проговорила тану. - Для меня было гордостью и честью биться с тобой в одних рядах, Дан Смелый.

   В зале раздался оглушенный выдох остальных. Дан смотрел прямо, практически не моргал, и глухо отозвался:

   - Да благословит и вас, госпожа, Мать Тьмы. Я рад, что служу и служил вам и вашему супругу.

   Он с грохотом припечатал кулак к груди и выкрикнул:

   - Снежный оскал!

   - Снежный оскал! – все, как один собравшиеся, сделали тоже самое.

   Бансабира, оглядываясь в сторону, прошлась взором по склоненным головам. Вот она, сила единства. И другой – никакой нет.

   Не опуская взгляда и головы, Бансабира вышла из-за стола, откинула полу плаща и, обойдя кресло, вышла из залы.

***

Ρаду оказался прав: убедить Руссу в необходимости охранять близнецов оказалось невероятно сложно. Брат не унимался:

   - Я клялся защищать тебя, Бану! Я не брошу тебя на поругание южным выродкам! Я клялся!..

   В қакой-то момент Бансабира, утомлеңная спорами, не выдержала:

   - И когда это тебе удалось? – ядовито спросила она. – Когда тебе удалось защитить меня? Хоть раз, Русса?

   Брат побелел и тут же заткнулся. У него задрожали губы, и Бану побоялась, что Русса может пустить слезу. Εще не хватало: она свои порой с трудом держит, чтобы ещё смотреть на чужие.

   - Но… Бану, - кусая губы, Русса не знал, что сказать. Зато у Банcабиры нашлись аргументы:

   - Ты хорошо управлялся с защитой моего сына, Русса. Так что, думаю,и впредь не подведешь меня в этом.

   Русса твердо сжал губы, стараясь взять себя в руки. И в сердце Бану на толику прибыло нежности.

   - Русса, – позвала Бану чуть мягче. – Сам подумай: кому я могу доверить их, кроме тебя?

   Только теперь до него начало доходить. Он поднял глаза,изумленные и напуганные чем-то одновременно,и широко кивнул.

   - Чего бы мне это ни стоило, Бану, я справлюсь.

   - Я знаю, – ответила Бану, снова взяв строгий тон. - А если не справишься, если обстоятельства будут таковы, что никто из наc не справится…

   - У нас все получится!

   Бансабира, игнорируя, достала из последнего ящика стола Сагромаха, за которым сидела сегодня, огромный мешок с монетами и два драгоценных кинжала.

   - ... либо увези близнецов в Мирасс, либо убей.

   Русса замотал головoй.

   - Ты не можешь отказывать мне в подчинении.

   Русса замер.

***

Γобрий зашел перед отбытием.

   - Звали, тану?

   - Просила, – Бансабира обернулась от окна, в которое смотрела неотрывно до этого. – Хочу поблагодарить тебя, Гобрий. Ты был мне опорой много лет.

   Гобрий – белый, но все ещё твердый – кивнул.

   - Я рад, что служу достойно. Но почему мне кажется, что вы хотите со мной расстаться? Звучит, знаете ли, схоже. – Он весь напрягся.

   Бансабира усмехнулась, качнув головой:

   - Так просто звучит. Нет, Гобрий, я позвала тебя, чтобы спросить: есть ли что-то, что я могу для тебя сделать? В благодарность за твою безукоризненную преданность, честность и… – слова кончились внезапно. Бансабира просто выдохнула и спросила: – Так есть ли что-то, что я могу сделать для тебя, благородный Гобрий?

   Гобрий молча поджал губы. Его лицо перекосилось: там залегли и чувства, чуждые выдубленной невзгодами натуре, и многие невысказанные за годы слова. Он поводил губами туда-сюда, будто пожевывая что-то. Потом сжал кулак, тряхнул им.

   - Не дайте им разбить север.

   - Пх, - усмехнулась Бану: вот так просьба! – Я постараю…

   Гобрий перебил.

   - Найдите повод жить, если сможете выжить. Или умрите, как вам положено, в крови, за север. Защищайте его.

   Глядя на то, как он серьезен и как истово он действительно за это просит, Бансабира распрямилась, отбросив ненужные краски.

   - И ты, Гобрий.

   - Всегда, – он прижал к сердцу кулак и едва-едва кивнул, глядя при этом прямо, в упор.