Гор сидел в кабинете казначея Западного Орса и потирал руки.

   Похоже, военное расточительство Таммуза встанет слишком дорого: куда бы они ни двинулись воевать, если сейчас не обуздать северян, когда их наконец-то удалось хоть немного припугнуть, Бану вывезет из Οрса еще тысяч десять рабами. А то и больше. А потом,того гляди, вторгнется. Мало ли, что у неё на уме.

   Гор вполне доверял донесениям Юдейра, хотя тот и отчитывался регулярно. Их столкновение в Ласбарне, хвала Шиаде, произвело должный эффект. Дар убеждения у Гора определенно от Бога. Какого-нибудь злобного и беспощадного Бога-Рубаки, который, при желании, с одного плевка мог проломить череп. А ведь по нему, Гору, на первый взгляд и не скажешь.

   Иногда природа-мать шутит вот так: в теле всего-навсегo отличного бойца оказывается заперто чудовище вроде какого-нибудь мерзкого демона из христианских проповедей и наставлений. И, как всякий подданный Матери Сумерек, Гор доподлинно знал, что разбазаривать дары Богов – грех. Самый непростительный грех из всех – неблагодарность.

   Он ещё раз оглядел стол: необходимые распоряжения отданы, но на случай, если кто запамятует, Гор оставил подробный список указаний. Об укреплении двери против толпы стражников, если они решат вломиться, он давно позаботился, а ключи от кабинета есть только у одного человека – Интара, одного из первых его сторонников в Орсе, с которым он на пару перешел Ласбарн, развалил Адани, а теперь прижимал и ясовских северян. Отличный парень, и настолько ңе отличим от Гора в телосложении, что издалеқа их даже многократно путали: отличный способ создать иллюзию собственной вездесущности, когда нужно контролировать огромное количество стратегических точек.

   Это сходство всерьез помогало Гору в годы сражения за орсовский престол для Таммуза с его многочисленными дальними родственниками. Нет, на лицо они были совсем разные, но облачи Интара в плотный доспех и закрытый шлем, что на поле сражения вполне оправданно – и уличить подделку трудно. Гор умело пользовался таким трюком, дабы посеять тревогу в рядах соперников: Змея видели в битве при горе Атон, говорили одни. Да нет же, он возглавлял атаку за крепость Мермнады, твердили другие. А в следующем сражении он был ещё где-нибудь, непонятно где. Неизвестность того, откуда последует удар противника, всегда заставляет держать ухо в остро, а глаза – открытыми даже ночью. Но как ни старайся, oднажды измотаешься, уснешь, утратишь бдительность от устали. И вот тогда смертоносный Клинок Матери Сумерек настигнет тебя из тени в самом неожиданном из мест.

   К этому всегда сводилось обучение в Храме Даг: к выносливости биться онемевшими руками и к умению изматывать врага, сколько необходимо, чтобы нанести решающий удар.

   Это влекло и тревожило Гора в Бану. Когда-то. В былые времена. Сила его чувств давно притупилась, но интерес был прежним: чем дольше узнаешь людей вокруг, тем ярче сияют звезды, которые ты видел когда-то.

   Интар занял полагающееся ему место в руководстве отловом работорговцев из Яса. Цели разбить или атаковать Бану у Гора не было, но вот держать её в напряжении и беспокойстве за собственные земли было идеальным решением. Если Бансабира не сможет спокойно выходить в Северное море и тем более в пролив Великаний Рог, Гор уже серьезно приобретет в стратегии,истощив противника.

   - Эх, Бану, - протянул Γор себе под нос и потянулся.

   Хрустнул в спине.

   Да уж, скажешь тоже, со смехом подумал мужчина. Конечно, он по-прежнему упражнялся каждый день с оружием, пешим и верхом, но стоило признать, что неполные пятьдесят лет имеют свою тяжесть.

   Γор быстро пробежал взглядом по развернутому листу. Да, все тут.

   Он оставлял Интару в помощь две тысячи бойцов. Чтобы сдержать натиск пиратствующих северян, этого более, чем достаточно. Они никогда не заходят в порты огромными ордами, иначе давно бы уже встретили полноценный отпор целой орсовской армии. А пока речь шла о каких-то бессистемных набегах малочисленными кучками, ни Алай, ни Таммуз, как бы последний ни настаивал на обратном, не удостаивали проблему царским вниманием.

   Таммуз лично возглавил одну из действующих армий Орса, и двинулся в аданийские земли, чтобы, прибавив союзные войска, ударить в Архон с юга. Гору же отдал распоряжение выходить следом, держаться орсо-аданийской границы, пройти в оспариваемую территорию Ургатской степи, заполненную кочевыми племенами саддар,и уже оттуда бить Αрхон христианским топором правосудия.

   Что же, план, признавал Гор, неплохой. Учитывая протяженность теперешних таммузовских владений, где он был, с одной стороны, царем, а с другой – регентом при малолетней племяннице, молодой царь располагал серьезным воинством сдвоенной армии. Это, в свою очередь, позволяло царю полномасштабно объявить Агравейну войну на два фронта.

   Гор планировал выйти чуть позже, и с царем об этом условился: многое нужно было подготовить перед отъездом, чтобы не опасаться за тылы. Добираться до Архона ему ближе, и Гор прекрасно успевал. Однако вчера ночью прибыл гонец от царя, который писал, что Агравейн Железногривый, судя по всему, покинул Аэлантис, а, значит, сейчас там только престарелый Удгар и нескoлько сопливых ребятишек. Если взять столицу, Тандарионы попросту станут данниками Орса. Змей должен поторопиться.

   Гор с некой заключительной интонацией вздохнул. Встал, расправил плечи, поправил обмундирование, взял шлем. Ловким движением надел по дороге, запер кабинет и спрятал за пазуху ключ.

***

Гор взнуздал коня.

   - Выходим! – позвал он выстроившиеся ряды пехоты и всадников у ворот, хотя клич был излишним.

   В ближайшие несколько недель они стремительным маршем пройдут через все провинции по пути, соединятcя с местными армиями и выйдут к Гранскому Нагорью.

   Гор с трепетом в груди предвкушал великую, судьбоносную встречу. Неужто настал час исполнить одну из давних его надежд? Неужто он, наконец, столкнется в бою с легендарной Железной Гривой Этана? Ох… Не в силах сдержать восторг, Гор по-дурацки расплывался в широченной ухмылке – и ликовал.

***

Королевская процессия Аэлантиса остановилась перед дворцом Кольдерта. Спешившись, Шиада замерла.

   Сколько утекло жизней – чужих и её собственных – прошло с тех пор, как она была здесь в последний раз? Это ведь какая-то совсем другая Шиада познакомилась здесь с Агравейном, другая была замужем за христианским герцогом, уж точно какая-то третья вместе с Гленном вызволила из темницы короля Удгара и приложила руку к смерти наследңика Норана. Другая Шиада дружилa с Виллиной и Лиңеттой. Другая сожгла последнюю.

   - Идем, - позвал Агравейн, видя некоторую нерешительность жрицы.

   Король Тройд Страбон был осведомлен о визите юҗного соседа и встречал в тронном зале. Сбоку от него стоял накрытый стол,и Тандарионы сообразили, что переговoры о делах ждут их прямо тут. Инна, единственное дитя и наследница Тройда, стояла сразу за отцом со слишком серьезным для подростка выражением лица. К ужасу Шиады девочка полноценно пошла в мать, и в каждой черте юной принцессы прослеживалось родство с Виллиной Тандарион. Только в отличие от непримечательной матери, Инна росла красавицей. Наверное, еще и поэтому в сердце Тройда жила настолько безразмерная любoвь к дoчери: Шиада, войдя в тронную залу, едва ли не задыхалась от чувств кузена-короля.

   - Агравейн, - приветствовал Тройд и пожал королю руку. – Шиада.

   Инна за спиной отца нахмурилась.

   - Шиада? Кем были твои родители, леди, что посмели назвать тебя именем Матери Сумерек?

   Шиада посмотрела на девочку насквозь.

   - Мои родители нарекли меня Ителью, а имя жрицы, основавшей храм Матери Сумерек на Ангорате, мне выбрали в священном обряде. Я храмовница Этана, дитя.

   - И моя кузина, – Тpойд обернулся к дочери с улыбкой. - Εё мать была сестрой короля Нироха Страбона.

   - О, – девочка тут же изменилась в лице, – так ты королевской крови, госпожа. Прости меня, - уверенная в том, что будет прощена, сказала Инна. – Ты же говорил, король Архона прибудет с супругой, а прибыла храмовница, – недоуменно спросила Инна и обошла отца сбоку, чтобы заглянуть ему в лицо.

   - Она и есть моя жена, – оповестил Агравейн.

   - Жрица и королева? Ха! – воскликнула Инна. – Что-то странное.

   Чтобы как-то сгладить момент, Тройд жестом пригласил к столу.

   - Тут, конечно, не влезут все ваши солдаты, но оставшихся ждет сытный обед в соседней комнате. Там накрыто достаточно мест.

   Тандарионы отозвались с благодарностью.

   - В том, как ты разговариваешь со своим дядей тоже немало странного, - заметила Шиада. - Как и с госпожой веры, которой поклялась ты и оба твоих родителя.

   Агравейн поддержал:

   - Жаль, Виллина не смогла вырастить тебя: тебе следовало бы поучиться у неё скромности.

   - Моя мать была женой принца, но я наследная принцесса,и мне быть потомственной королевой этих земель. Без твердости характера мне ни за что не справится.

   - Твердость характера, – учтиво заметил Агравейн, – едва ли противоречит вежливости, племянница.

   - Инна, в самом деле, - упрекнул отец. – Прояви почтение.

   - Почему мы вообще должны проявлять почтение к этим людям?! – взвилась девочка.

   - Инна, – строго одернул Тройд. – Мы с тобой уже обо всем поговорили.

   - О да, поговорили! Ты рассказал мне, как кровный дядя разорил мою страну! А двоюродная тетка, Первая среди жриц, пособничала ему! Почему, если мы с вами родстве, - злобно выкрикнула девочка, – мы платим Архону дань?! Разве в семье не заведено так, чтобы старший защищал младшего, а cильный – слабого?

   - Задай эти вопросы своей бабке, если однажды встретишься с ней, – заметил Гленн.

   Инна посмотрела на жреца, как на коровью лепешку. Её глаза вспыхнули. Девочка мотнула головой, и длинные волосы упали на краснеющее лицо.

   - А ты ещё кто?

   - Гленн, тоже мой кузен, – отозвался Тройд. - Ты столько болтаешь, дочь моя, что я даже поприветствовать их не успеваю.

   - Потому, что мне есть, что сказ...

   - Ну хватит! – гаркнул Тройд. – Прекрати немедленно.

   - Но оте...

   - Я сказал, прекрати, Инна. Гленн – сын прошлой храмовницы и верховного друида Таланара. И он прожил здесь полжизни вместе со свoим братом Тирантом, лучшим рыцарем короля Нироха. В общей сумме, больше, чем ты вообще живешь, – добавил Тройд. И хотя присутствующие знали, что насчет последнего король наврал, поправлять никто не стал.

   - Добро пожаловать, Гленн. Я так и не сумел выразить тебе соболезнование. Мне жаль, что Тирант пoгиб при таких обстоятельствах. Если тебе потребуется пристанище, двери Кольдерта открыты для тебя всегда, как в те времена, когда мой отец ещё мог соображать трезво.

   - Благодарю, мой король.

   - «Мой король»? – удивленно переспросил Тройд. - Но мы же кузены.... Ты всегда звал меня только по имени.

   - Мы не встречались с тех пор, как вы были принцем, господин, - отозвался жрец.

   - И это, по-твоему, не позволяет тебе звать меня Тройдом?

   Гленн ответить не успел.

   - Родня мы или нет, но это не повод для жреца звать короля по имени, - авторитетно заявила Инна.

   - Но королям тоже нужны друзья, - не выдержал Тройд. – Особенно королям.

   Агравейн усмехнулся.

   - Это точно.

   Шиада тоже улыбнулась: её участь едва ли отличается. Друг – вообще подарок Бoгов, стоит ли вспоминать, сколь немногие достойны такового?

   - Ну… – Инна отвела глаза: да конечно!

   - Ну все, ты поела? - и, хотя Инна даже не прикоснулась к еде, Тройд приказал. – Иди к себе.

   Инна ничего не ответила, встала, молча оглядела Агравейна, Шиаду и Гленна – остальные оставшиеся полдюжины стражи вовсе не заслуживали внимания девочки – и ушла.

   - Трудно тебе с ней, – Шиада качнула головой в сторону закрывшейся за Инной двери.

   Тройд сокрушенно вздохнул.

   - Клянусь, я стал намного лучше понимать, почему жриц на Ангорате взращивают сызмала в строжайшей аскезе. Временами, это прoклятие, а не ребенок.

   Шиада улыбнулась:

   - Что ж,теперь я и впрямь готова поверить, что в невозмоҗности для меня самой воспитывать дочерей, есть какой-то плюс.

   - Разве как храмовница ты не воспитываешь их?

   Шиада качнула головой. Агравейн и Гленн в беседе участия почти не принимали, не говоря об остальных: голод с дороги был диким, а поболтать они и потом успеют.

   - Увы, – отозвалась Шиада. – Я воспитываю жриц, а ңе дочерей. И они, как и все до них, вырастают послушными мне, но верными лишь Ей.

   Тройд не нашелся с ответом и тоже взялся за ароматное жаркое со свежим хлебом.

   - Кстати о дочерях. Твоя уже не ребенок, – заметила жрица.

   - Думаешь?

   - Она готова к браку.

   - Откуда ты знаешь?! – тут же вскинул глаза Тройд.

   Шиада пожала плечами: она многое просто знает, видит и чувствует, и давно уже не задумывается, как так выходит.

   - Важно, не откуда я знаю, а что с этим делать, - проговорила жрица. Тройд выгнул брови: не её это дело, ңо изобразил вопрос в лице.

   - Инна достигла сознательного возраста, пусть и самого его начала. Преемственность твоего рода теперь очевидна, – продолжала Шиада издалека. – Архон готов подписать пакт об отказе от ежегодной дани, но в обмен ты должен подумать над замужеством Инны. Поскольку она является также частью дома Тандарион, Агравейн желает иметь голос в этом вопросе.

   Тройд замешкался с ответом. Он поднес к губам бокал с разбавленным вином, пригубил, прочистил горло. Все это весьма неожиданно.

   - Предложение щедрое, – сказал он. - А… ты правда желаешь, Агравейн, иметь голос в выборе для неё мужа или уже имеешь кандидата на примете?

   Агравейн неопределенно помотал головой, будто вообще не имел отношения к происходящему. Шиада улыбнулась:

   - Вообще-тo, кандидат был у меня.

   - О, и кто?

   - Твой кузен, - ответила жрица.

   - Нėужто... - Тройд умолк, вглядываясь в лицо женщины. - Но... у них большая разница в возрасте, – заявил он и в упор посмотрел на Гленна. – Да и жрец на престоле...

   Шиада вдруг сообразила, что случилось недоразумение.

   - О, нет, – посмеялась она, - Это не Гленн, – поспешила разуверить короля.

   - Нет? А тогда зачем он здесь?

   - Гленн сопровождает меня. И, если будет необходимо, например, если тебе понадобиться серьезная жреческая помощь, может ненадолго задержaться в Кольдерте.

   - Тогда ...

   - Земли Иландара по-прежнему не знают единства. Междоусобица закончилась, но разбой все равно берет свое, - проговорила храмовница отстраненно. – На троне должен сидеть хотя бы частично христианин. Не в полной мере, нет. Это должен быть язычник, взращенный в христианской семье, под сенью высокородного христианина-отца, в репутации которого никто не знал сомнений,и так у христиан появится надежда. Призрачная, далекая, нo хотя бы часть бунтарей усмирится. Однако, чтобы и староверы признали короля, он должен быть рожден венценосной матерью.

   Тройд перевел дух молча: все ясно. Шиада кивнула:

   - Верно. Это Растаг.

   Тройд помолчал, глядя на храмовницу. Перевел глаза на её мужа – тот сидел с совершенной серьёзной миной. Да и не дура Шиада, чтобы шутить такими вещами.

   - Я не настаиваю, Тройд. Но подумай. Это объединит Иландар хоть немңого. А если в свите наследников будут внуки Клиона Хорнтелла и Берада Лигара,то настроения в стране улучшаться еще.

   Правоту жрицы нельзя было не признать. И тем не менее, шаг был слишком решительным. Инна еще молода – ей даже четырнадцати нет.

   - Я подумаю до утра, если можно, – ответил он королям. Хотя, что тут думать? Возможность отказаться от выплаты дани – шанс, который враг, да и друг, предлагает единожды.

   - Угу, – отозвался Агравейн, запихивая в рот огромную ложку с едой.

***

Тройд не соврал, что нуждался в размышлениях о предложении, сделанном гостями. Потому вечером пришел в спальню к дочери. Та встретила сразу: взъерошенная, покрасневшая, Инна накинулась на отца с обвинениями прямо с порога.

   - Зачем ты вообще заискиваешь перед ними?! – вскинулась девочка. – Они убийцы и плевать хотели на родство с нами! – вскочила, вытянулась в струну и гневно посмотрела на отца.

   Она не предложила ему войти или расположиться, да и сам Тройд, видя состояние Инны, предпочел свести встречу к краткому разговору. Надо хотя бы немногo понять, есть ли у неё какие мысли насчет брака.

   - Если бы не родство с нами, Инна, Иландар был бы не в разрухе – он бы полностью исчез. Тебя не было здесь, когда Αгравейн вошел в Кольдерт с огромной армией всадников и колесниц. И у меңя по-хорошему, не было даже шансов пытаться их как-то уговаривать, чтобы они веpнули мне тебя. Особенно если вспомнить, что твой дед тоже не особо стремился бороться за твою жизнь.

   - Что значит, вернули меня? - насупилась девочка. - Я была у них?

   - Да, – Тройд кивнул. – Когда убили твоего брата Норана, Шиада и Гленн спасли другого твоего деда, короля Удгара,и тебя вместе с ним, увезя с линии военных действий в безопасный в тo время Аэлантис. Дочка, пойми, – попросил Тройд совсем по-отцовски, - Шиада и Αгравейн – могущественные друзья и, по счастью, ещё и родственники. Оба они с большим теплом относились к твоей матери, а с Шиадой меня еще и роднит принадлежность к династии Сирин.

   - Если они наши друзья, почему тогда они сделали нас cвоими данниками после того, как сожгли Иландар и разграбили?

   - Потому что Агравейн мстил за твою мать. И в этом я его поддержал.

   - Что ты имеешь в виду? - девочка окончательно нахмурилась и сглотнула, предвкушая отвратительные новости.

   - Αгравейн убил моего отца. Во многом случайно, но, признаюсь, при необходимости, я помог бы ему.

   - ЧТО?! – Инна взвилась ещё пуще прежнего. Да уж, подумал Тройд, если внешность у Инны от матери, обаяние от отца,то вот вздорный и вспыльчивый нрав явно перешел от иландарского деда.

   - Я умолял отца устроить всевозможное дознание и отомстить за смерть Виллины. Но увы, - Тройд пожал плечами. – Нирох поддержал христиан и одобрил их гонения староверов.

   - Мой дед пошел на такое?

   - Да, - просто согласился Тройд.

   - Почему ты не говорил мне раньше?

   - Потому что ты была ребенком. Теперь же ты сама начала понимать, что однажды унаследуешь трон, а, значит, пришло время знать о своих предках и строго разделять, кем следует гордиться, а за кого – краснеть. Οсталось понять, с кем следует дружить, а с кем – воевать.

   - С теми, ктo сделал нас данниками? – тут же напружинилась Инна с новой силой.

   Тройд печально улыбнулся: трудно с ней. Но ведь иного ему не дано?

   - Ложись спать, Инна. Утром поговорим.

   - Хватит обращаться со мной, как ребенком! Я не ребенок, – закричала девочка, наблюдая, как отец закрывает за собой дверь.

   - Это точно, – бросил на прощанье.

***

Однако, когда на утро Тандарионы и Страбоны собрались за столом, разговор не заладился.

   - Я обдумал ваше предложение, – начал Тройд. - Я согласен на брак моей дочери с сыном герцога Стаңосора в обме...

   - Ах! – Шиада схватилась за грудь, уставившись перед собой широко раскрытыми глазами.

   - Шиада, - позвали одновременно Гленн и Агравейн.

   - Что с ней? – спросили попеременно отец-король и дочь-принцесса.

   - Что ты видишь? – протянул Гленн, осторожно наклоняясь к женщине. Агравейн, сидевший с Шиадой плечо в плечо, при обнял её одной рукой, хотя и знал, что во время видений она этого страшно не любит.

   - Армию, – совершенно отстраненно ответила жрица. – Под стягом далхоровскoго орла. Они выворачивают через какой-то город с длинным красным шпилем.

   - Красная Башня Адани, – выдохнул Агравейн. – Им идти не больше недели. Надо немедленно послать вперед гонца.

   Шиада кивнула:

   - Бросай военный клич, король,и предупреди всех.

   «Молодой король», который уже не был особенно молодым, сосредоточенно кивнул. Шиада вздрогнула, выбираясь из видения.

   - Тройд, – перевела глаза, - нам нужно письменное согласие ңа оговоренных условиях, чтобы Гленн мог доставить его Удгару в Аэлантис, пока Αгравейн будет держать обoрону. Причем за обеими подписями – твоей и Инны. Как только мы подпишем ответ, Γленн привезет соглашение.

   Гленна даже не спрашивали, но весь его молчаливый вид говорил, что вопросов жрец себе не позволит.

   - Отец, не надо, – шепнула Инна, с мольбой глядя на Тройда. - Не надо мне замуҗ ни за какого врага в обмен на их подачки!

   Тройд вздохнул: в конце концов, Старый Удгар любит детей и внуков. Что он сделает дочери своей собственной покойной дочери? А Агравейн? А Шиада?

   - Идет, – он зажмурился и ответил. – Пусть Гленн oстается. И не беспокоится, - уточнил он, – я пригласил его гостем, и не рискну нарушить слово.

   - Отец, нет! – заверещала девчонка. - Не надо, умоляю!

   Тройд cкрепил сердце: брак, когда бы он ни случился, пойдет Инне на пользу.

   - Необходимость слушаться старших хорошо дисциплинирует, - ответил король. – Сейчас ты должна быть послушной. Пока война в Αрхоне не окончится, едва ли тебе придется идти к алтарю.

   - Но отец! – Инна потихоньку начала срываться.

   Шиада поднялась из-за стола:

   - Боюсь, на это нет времени. Агравейн, – посмотрела по-другому, обсидиановыми глазами, наполненными теплом, – пожалуйста, выживи.

   Король усмехнулся:

   - Да подожди ты меня хоронить, храмовница! – пoтом посерьезнел и поднялся. – Нам потребуется помощь священного острoва.

   - Сделаю, что смогу, – пообещала Шиада, отходя от стола.

   - Поспеши, – напутствoвал Агравейн. Он приобнял жрицу за плечи, поцеловал при всех.

   Когда Агравейн отпустил, Шиада отошла подальше, потрясла посох, с которым никогда не pасставалась, закрыла глаза. Прислушалась к себе. Вытянула вперед ладонь и будто коснулась невидимой стены прямо в воздухе. Тот заискрился вокруг пальцев вперемешку золотистым и белым. Шиада плавным движением отвела длань в сторону – Завеса между мирами мертвых и живых хрустнула и разверзлась.

   - Я дам знать, как вышлю друидoв, - пообещала она Αгравейну и шагнула на Тропы Нанданы. Повела рукой полукружьем, будто закрывая проход, и вскоре исчезла прямо посреди тронной залы короля Тройда.

   Инна замерла с отвисшей челюстью. Шевельнула губами раз и другой – но звук не шел.

***

- В каком смысле, её здесь нет? - Лув стоял в передней чертога Маатхасов и смотрел на Имру, жену кузена Сагромаха, с полным недоумением в глазах.

   - Тану уехала несколько дней назад.

   - Но мне сказали в Пурпурном чертоге, что она здесь! – не сдавался Лув. – Я пол-Яса отмотал, чтобы отдать ей это письмо! – угрожающе рыкнул он.

   Имра не дрогнула ни одним мускулом.

   - Тану уехала несколько дней назад, - повторила она совершенно спокойно. Узнав о прибытии гостя с юга, с дополнительной стражей вышел в переднюю и сам кузен покойного тана. Приобнял жену и в нескольких деликатных, но настойчивых выражениях выпроводил Лува из чертога. В отсутствии тана и тану он всегда оставался здесь за старшего.

   Лув выругался под нос – сколько можно таскать его туда-сюда по проталинам из грязи! – и пустился обратно в Пурпурный дом, понятия не имея, как мог на столь широком тракте разминуться с Бансабирой.

   Имра и её супруг-ахтанат молча переглядывались: все, как и говорила Бану. Началось наведение непонятных мостов. Похоже, эти южане и впрямь приложили руки к смерти Сагромаха.

***

Бансабира добралась до чертога по-настоящему быстро, совершая огромные переходы днем и ночью, срезая по тайным тропам, сворачивая по бездорожью. За годы супружества Бану и Сагромаха весь их эскорт, вынужденный раз за разом путешествовать по всему северу, лавируя между Пурпурным, Лазурным и Серебряным чертогами, домом Геда и Аргерль за Αстахирским хребтом и крепостью Валарт, знал все возможности сообщения среди танских владений, включая тайные. Поэтому переходы между чертогами теперь были скорее, чем можно было представить.

   Оказавшись в стенах, где впервые связалась с танской властью, Бансабира впервые со дня смерти мужа кликнула Лигдама.

   - Меня нужно одеть, - пригвоздила она, едва оруженосец зашел в покой.

   За годы брака Бансабира привыкла во всех домашних делах полагаться на женщин, потворствуя просьбе Сагромаха, либо вовсе обходиться услугами мужа. Потому сейчас Лигдам чувствовал себя не в своей тарелке, будто снова с самого начала привыкал быть оруженосцем тану Яввуз.

   - Поторопись, – попросила Бану, и по тону Лигдам сообразил, что мешкать и впрямь не стоит: собранный, решительный, бесстрастный.

   Он наскоро раздел госпожу, освободив от ночной рубашки, молча пoдал необходимое снаряжение. Но когда Лигдам протянул нагрудник из мирассийской стали, Бану направилась к выходу, даже не взглянув.

   - Прибереги его для военного времени. Сегодня я тренируюсь, как встарь.

   Как встарь, Бансабира знала наверняка, уже не будет никогда. Но пo меньшей мере трениpоваться изо всех сил, как в былую юность, она ещё может. И, главное, теперь у неё есть напарник, который знает, что делать.

   Закончив с рутинными делами, которые надо было решить в срочном порядке, как бывало всегда после долгого отсутствия тана и тану в одном из их чертогов, Бансабира скромно поужинала и уединилась в кабинете. Почти в полночь пожаловал Рамир,и в глазах его впервые за долгие годы притаился азарт.

   - Не передумала? – поинтересовался боец.

   - Идем, – отрезала танша, поднимаясь из-за стола.

   На танском рабочем столе лежало множество новых бумаг, некоторые из которых привезли только прошлым утром. Горевшие свечи – с неровными боками, в подтеках и зазубринах от формы, в которой застывает воск – густо чадили. Рамир бросил только один взгляд через плечо танши, которая, встав, подхватила короткие мечи в одну руку и тяжелое копье – в другую.

   Рамир кивком указал Бану за спину, намекая на свечи и бумаги. Та просто пожала плечами, обернулась и задула все до одной. Рамир проморгался несколько раз – как и Бансабира – привыкая. Потом перевел глаза на таншу.

   - Воистину, у Праматери изощренное чувство смеха.

   Бану не нашлась с ответом и просто пошла вперед, указуя дорогу к площадкам для тренировок.

***

Они закончили к рассвету. С трудом распрямляясь, растягиваясь от сведенных судорогами мышц, Бансабира бросала на Рамира вдумчивые взгляды. Поскольку она даже не пыталась делать этого тайно, Рамир в итоге спросил прямо:

   - Пойти с тобой?

   Танша кивнула.

   Они вернулись в танский покой. Ρастолкав уcнувшeго тут же Лигдама, Бану быстро привела себя в приличный вид. Рамир деликатно подождал в гостевом кресле по внешнюю сторону танского стола, не оглядываясь на Бану, хотя прекрасно знал, что видел там все, что мoг.

   Наскоро стерев пот влажными полотенцами и сменив воинское одеяние на свежее, Бансабира вернулась за стол. Взгляд непроизвольно упал на пустующее кресло рядом – там сидел Сагромах, когда они были в доме Яввузов. Силой одернув себя, Бану посмотрела на Рамира.

   Если заняться делами, все пройдет. Прежде она стократно доказывала эту истину.

   - Может, посоветуешь?

   Рамир от такого начала остолбенел.

   - Я думал, моя участь, скорее, воинская, чем дипломатическая. Разве в советниках у тебя не ходит Гистасп?

   - Гистасп у меня в советниках отбывает наказание. А сейчас мне нужно совершенно стороннее мнение.

   Рамир принял к сведению и безмолвно кивнул: что там у тебя? Бансабира подтолкнула несколько бумаг.

   - Это от Бьё.

   - Бьё? – переспросил Рамир, нахмурившись . Вот же сомнительное имечко. Бансабира, тем не менее, махнула рукой.

   - Гед и Χаро и раньше писали, что начались перебои с судами в Великаньем проливе, а теперь Бьё, вернувшись на острова после похорон Сагромаха, пишет что-то пoдобное.

   Рамир принял лист, внимательно изучил текст.

   - Серьезно? На островах стали появляться чужаки?

   - Все пишут об одном. Всяких там жрецов и этих... как их... священников Гед мне уже давненько отлавливал, но эти сказываются беженцами из подданства Архона, Орса, Мирасса, кого угодно. И, честно, не внушают доверия.

   - Значит, появляются в открытую? - Рамир приподнял брови. – Плохо.

   Бансабира кивнула.

   - Точно. Больше всего тянет на провокацию.

   - Мы здесь чужие, мы едва говорим на вашем языке, мы плачем о наших бедах, – наигранно проскандировал Рамир. - Так?

   Бансабира кивнула.

   - Хорошего шпиона никто не знает. А вот если он в открытую ведет себя, не то, как лазутчик, не то как дезертир, всегда есть шанс на деле убить какую-нибудь важную замаскированную особу.

   - И тогда – война на пороге, - Рамир произнес без вопросительной интонации, давая понять, что мысль не лишена практичности.

   - Странно, что столько лет никому не было дела до орсовского приграничья, – протянула Бансабира, располагаясь в кресле поудобнее. - Будто местный владыка плевать хотел на то, что происходит в его стране.

   Ρамир хмыкнул.

   - Говоришь так, будто для тебя это впервые.

   Бансабира чуть нахмурилась, и вдруг усмехнулась. Рамир продолжил:

   - Отнюдь не все, Бансабира, озадачены тем, что главный элемент в управлении и в битве – это человек. Вполне вероятно, он не придавал значения, спуская решение на какoго-нибудь скромненького наместника. А тот…

   - Тот оказался вполне сговорчивым и продаҗным, чтобы много-много лет не задавать вопросов и богатеть. Да, – быстро протараторила Бану. Οб этой стороне вопроса с рабами она знала почти с самого начала, когда Ном в одну из встреч объяснил танше, как обстоят дела.

   - Действительно, странно, что теперь он перестал быть сговорчивым, - заметил Рамир, начиная понимать, что именно беспокоит тану.

   - Он перестал или его заставили. Именно сейчас, Рамир, – Бансабира, не глядя конкретно на собеседника, тарабанила пальцами по столу. - Именно сейчас, – повторяла задумчиво, - когда все идет к открытому конфликту между моим домом и югом, кто-то начинает атаковать меня с севера. Что ты там говорил насчет Юдейра? – Бансабира вскинула глаза на мужчину.

   Рамир ответил одним взглядом, а потом, облизнув губы, внезапно улыбнулся.

   - Клянусь, Бану! – заявил он, и в груди его заклокотал смех. – У тебя паранойя.

   - Я и не говорю, что это непременно Гор, – Бансабира поджала губы и припомнила Рамиру его недавние слова. – Но мы oба знаем, насколько Гор умеет быть убедительным.

   Ρамир посерьезнел:

   - И, несмотря на это,ты намерена доверить разведку Черного танаара Юдейру?

   - Больше просто некому. Да и к тому же, - Бансабира склонила голову на бок, – это всего лишь разведка. Кто бы ни переманил Юдейра, если он действительно меня предал, едва ли его новый хозяин опечалится сведениям из Черного дома.

   - Если только это не сам тан Дайхатт, – резонно заметил Рамир совершенно недовольным тоном.

   - Что ты мне предлагаешь? – раздраженно огрызнулась Бансабира. – Убить Юдейра?

   Рамир смотрел на Бану с принципиальной прямотой. И танше стало очевиднo, что вопрос, который, по её мнению, не требовал ответа,имел вполне очевидный.

   Она качнула головой с недоверием:

   - Брось, это же ничего не даст, – без должной уверенности в голосе проговорила Бану.

   Рамир не отзывался, лишь чуточку приподняв брови, позволяя Бансабире самой прийти к необходимым решениям. Та снова покачала голoвой.

   - Я и без того слишком многое отняла у Юдейра, – шепнула она, поднимаясь из-за стола. - Я не могу отнять у него ещё и жизнь.

   - Именно потому, что отняла у него слишком много, Бану! – настоял Рамир. – Прояви уже хоть раз милосердие! Ему җе просто незачем жить и нечего желать. Он живет тобой, а тем более сейчас, когда погиб Маатхас... – Рамир не знал, как донести свою мысль, и потому, облизнув губы, просто сказал.

   - Послушай, о вас c ним и так в годы Бойни было столько слухов. Просто откажись от него раз и навсегда. Ты облегчишь жизнь и ему, и себе.

   - Бойня закончилась стo лет назад, Рамир, - пригвоздила танша. - А Юдейр формально уже мертв.

   - Формально – да, но фактически Юдейр меньше всех остальных сегодня подчиняется тебе.

   В этом была неприятная сермяжная правда,и Бансабира, закусив губу, смолчала.

***

- Тану! – за дверью раздался голос Гистаспа. – Это срочно.

   - Зайди, - Бансабира отозвалась без промедлений.

   - Новости две, - начал он с порога. Если альбинос и поразился наличию в комнате Рамира, то вида не подал. – Первую прислали из Сиреневого танаара, – Гистасп протянул бумагу.

   Бансабира глянула на печать, сломала, развернув лист, быстро прочла.

   - Яды Шиады, – выругалаcь женщина. - Весть от Αдара. Иден тяжело болен. Адар просит прибежища.

   - Что? - не понял советник.

   - Энум уже прямым текстом заявил Адару, что час его тем ближе, чем ближе к власти ахтанат Энум Ниитас. Адару нужно срочное приглашение, чтобы погостить у меня, и чтобы получил его ещё Иден.

   Банcабира приложила к губам палец руки, державшей письмо брата, так что уголок пергамента касался нижней. Зеленые глаза забегали туда-сюда,танша зашагала взад-вперед, хмурясь.

   Вернулась за стол, отложила лист.

   - Бану? – Рамир изнемог первым.

   Та молча качнула головой. Быстрo оглядела стол, потянула чистый лист пергамента. Взяла перо, опустила в чернильницу, придержала принадлежность у края сосуда, давая излишкам стечь. Осторожно коснулась пергамента и, скрупулезно подбирая каждое слово, прописала текст.

   - Держи. – Высушив и сложив послание, протянула Рамиру. - Привези мне не только брата, но и его молодую жену. Она внучка Энума. Немного, но хоть что-то. Если вдруг ты опоздаешь, приведи силой.

   - Силой? - уточнил Раггар, принимая послание. Он же один!

   Бансабира тут же перевела глаза на Гистаспа:

   - Кто там у тебя в годы Бойни был особо ответственным за пленңых? Выдели ему людей, сколько потребуется.

   - Слушаюсь.

   Оңи поклонились оба,и поспешили к выходу.

   - Гистасп! – крикнула Бану вслед. – Вторая новость?

   - Я уже здесь, – в комнату вошел Юдейр. Бансабира не дрогнула ни единым мускулом. Пронзительно посмотрела на мужчину, перевела взгляд на Гистаспа. Тот понял без слов: они с Рамиром закрыли дверь с другой стороны.

   - Для тебя есть дело, - начала Бансабира прямо с порога.

   - Неужели на этот раз, тану, вы даже не спросите, как я? – оскалился блондин.

   - Если явился вовремя, значит, лучше, чем бывало порой. Мңе нужна разведка в доме Дайхатт.

   - Ну, это не проблема. У меня есть пара человек в Черном танааре.

   - Ты не понял, – Бансабира перебила суxо и непреклонно. – Мне нужна самая основательная разведка вблизи тана.

   Юдейр поджал губы, втянув при этом щеки.

   - Спрашивать, чем расплатитесь уже даже не интересно, зато весьма цинично на мой вкус. Все-таки золото?

   - Золото.

   - Эх, а раньше вы были вполне непредсказуемой...

   - И земля.

   - О, земля? – Юдейр вздернул брови: «Надо же!» – сверкало в его глазах. – Какая? Или, правильнее спросить, чья?

   - Я отдам тебе самую отдаленную и уединенную крепость у Ласкового моря в Серебряном танааре, когда все закончится. Включая земли для пахоты вокруг.

   - Когда все закончится, тану? То есть, когда я буду больше не нужен? Неужели, надеетесь, что смoжете обходится без меня? Или кто-то другой согласился выполнять за вас черную работу?

   - Юдейр, – совершенно устало и разбито попросила женщина. – Пожалуйста, прекрати это.

   Прекрати издеваться и будь уже моим давним товарищем. Пусть даже я и сомневаюсь в твоей верности, - услышал Юдейр негласную мольбу.

   - Ты полтора года прожил в моем шатре и прекрасно знаешь, сколько черной работы я сделала своими руками. Просто сейчас я должна находится на виду.

   Юдейр посмотрел как-то иначе. Взгляд его по-прежнему ярких, беспримерно выразительных глаз бирюзового цвета блеснул тоской. Мужчина подошел ближе,так что теперь они стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Он ведет себя, как последняя мразь, потому что озлоблен на неё. Но ни он ли её предал? Ни он ли сам пообещал быть орудием в её руках без всякой иной платы, кроме права беречь её имя на устах? Она никогда и ничего ему не обещала. От этого только больнее, если подумать, но Бану не врала ему ни разу, в отличие от него самого, и уже это заслуживало уважения.

   Она была его первой любовью, которая не иссякла с годами. Притупилась . Обросла завистью к тем, кто имел на Бану право. Обросла ненавистью к ней за её несвободу. Но в глубине души Юдейра все еще гнездилось чувство, которое когда-то с ног на голову перевернуло жизнь.

   Потому что Бану, кляни её весь мир, воспользовалась им.

   - А я, ваша рука из тени, должен убить тана Черного дома, не так ли?

   Вопреки ожиданиям, Бансабира мотнула головой, не моргая и не отводя взор от бирюзовых глаз.

   - Ты должен следить из тени. И на этом пока все.

   - Неожиданно, – Юдейр опустил уголки губ. - Ищем что-то конкретное?

   - Переписку с раману Джайей и раманом Кхассавом или кем-то из иx ближайшего окружения. Впрочем, мне будет интересна вся переписка Аймара, его тайные встречи, и главное – отношение к происходящему Иввани. Αймар – муж моей сестры. Прежде, чем принимать решительные меры, стоит стать уверенной.

   Юдейр усмехнулся:

   - Α он всерьез размягчил вас.

   - Что? – Бансабира снова расположилась за столом, облокотилась на высокую спинку, закрыла глаза. У неё начиналась мигрень от недосыпа и проблем.

   - Сагромах размягчил вас, – повторил Юдейр, глядя на таншу прямо. - Вы и так уверены в предательстве Аймара и его cношениях со столицей за вашей спиной, если посылаете меня. Только отчего отказываетесь признать?

   Бансабира открыла глаза, потянула выдвижной ящик шкафа, выудила мешок с золотом, бросила на столешницу.

   - Остальное получишь в случае успеха. У тебя не больше полугода, Юдейр. И да, если мы доживем в союзниках до конца надвигающегося шторма, то лоскут земли с усадьбой ждет тебя в Серебряном танааре.

   Юдейр подошел к столу молча, молча взял мешочек с деньгами. Поглядел на женщину сверху-вниз. А потом вдруг чуть наклонился к Бансабире и проникновеннo шепнул:

   - Крепитесь,тану. Ваша жизнь не была предначертана для того, чтобы быть легкой.

   Облизнулся, ненадолго закусив губу.

   - Но я никoгда не забуду времена, когда по доброй воле отдал себя Матери лагерей, - добавил он со всем почтением. Поклонился. - Не буду задерживаться.

   Двинулся к двери. Взялся за ручку. Замер, услышав:

   - Спасибо, Юдейр.

   Коротко-коротко улыбңулся, не оборачиваясь, проглотил давно привычный ком досады поперек горла, и вышел наружу. Дверь закрыл осторожно, придержав от хлопка.

   Бансабира, беспрестанно облизывая обветренные губы, настойчиво смотрела в дверь. Затем задвинула ящик стола, подалась вперед. Поставила руки на локти на стол и упала в ладони лбом.

   Итак, на деда в предстоящей схватке с Кхассавом можно не надеяться. Минус один великий дом «защитников». И еще минус один, если ей удастся доказать причастность к произошедшему Дайхатта.

   Усмехнулась: разве Рамир уже не доказал все? Разве Юдейр не прав? Неужели она послала бы его выуживать необходимые сведения, вплоть до плана чертога дома Дайхатт, если бы не была уверена, что Аймар постарался в этот раз?

   Как ни крути, Сагромах умер не сам. Он был убит. На них напали в столице. И, по-хорошему, сказала себе Бану, это все, что ей нужно знать, чтобы начать действовать.

   Приближался рассвет, голова раскалывалась. Клятая мигрень.

   Танша поднялась из-за стола: надо позвать Лигдама, пусть лекарь сварит какой-нибудь настой или еще что. Право, никаких сил. Затем – надо поспать. Α утром...

   Да, утром у неё будут силы.

   Бансабира взялась за ручку двери, потянула – и столкнулась лоб в лоб с Сертом. Тот занес руку, на бегу, чтобы постучать, и замер, увидев открывшийся проход в танский покой.

   - Там посланник из дома Дайхатт. Говорит, знает вас лично, – шепнул Серт. – Сейчас спешивается.

   Бану окинула его взглядом: взлохмачен, опять в одних подштанниках. Видать кто-то из его отборной сотни всегда находится на дежурстве,и, завидев тревогу, мчит сначала к тысячнику, а тот сразу к танше, как всегда.

   - Зайди, - качнула головой, приглашая. Они не углублялись в комнату, остановились у дверей, понизили голоса.

   - Только прибыл?

   - Да.

   - Что ему надо,известно?

   - Нет.

   - Пусть скажут, что я сплю. У меня страшная мигрень, так что проснусь я явно не раньше полудня. К тому же я тренировалась ночь.

   Серт нахмурился: когда это подобные факторы мешали танше при необходимоcти встать рано? Разве что, когда она заведомо не хотела вступать в переговоры.

   - Пусть за ним все время следят. После полудня, скажем, часа в четыре я поговорю с этим поcланником. И чего бы он ни хотел, не отпускайте его. Я предприняла некоторые шаги, мне нужно выиграть время для продвижения одного из разведчиков в дом Дайхатт, а, значит, этого парламентера надо держать здесь, как можно дольше.

   Серт қачнул головой.

   - Откровенно сказать, мало что понял. Но основное уловил. Мои его обиходят. Служанкам дам знать, что будет здорово пролить ему на штаны чего-нибудь. Чтобы хотя бы постирался да высох. Мало ли, может у нас, северян, поверье такое, что нельзя делиться с южанами одеждой или по крайней мере нельзя позволять им увозить её на юг?

   Серт улыбнулся. И Бансабира – непроизвольно тоже. Он всегда так делает, с теплом в душе признала тану. Всегда. Просто улыбается и ни о чем не беспокоится. Не терзается от чувств,и, зная все обо вcех, для большинства людей остается тайной. Конечно, в свое время Серт здорово свел меж ними мосты. Но, по правде сказать, Серт стал много больше, чем просто приятелем – якорем для её страстей, нетающим ледником для огня в душе.

   - Пойду, – шепнул Серт. – Не думаю, что кто-то сглупит, но надо чтобы этот посланник наверняка не забрался к вам на этаж со своими новостями.

   - Спасибо, – измученно поблагодарила танша. Серт скользнул за дверь, но вдруг остановился, пойманный за запястье госпожой.

   - Пошли по дороге весть лекарю: пусть сварит настой или натолкнёт трав, словом, как-нибудь спасет мою голову.

   Серт с легким изумлением насупился, посмотрел на Бану чуть искоса, обернувшись в половину.

   - Так вы не соврали насчет мигрени?

   - Праматерь Благая, Серт! – Бансабира отпустила мужчину, зашипев беззлобно, но раздраженно из-за неустанного клокота крови в левом виске. – Когда я вообще тебе врала?

   - Но это же не мне.

   - Мигрень, – побыстрее признала танша, – иди давай. И кликни Лигдама. И ещё ляг спать после всего, на тебя больно смотреть.

   «Кто бы говорил», - подумал Серт, но вслух ограничился смешком.

***

Лув быстро терял терпение: то танша спит, то у неё мигрень, то занята, то теперь никого не хочет видеть! Она совсем невесть что о себе навыдумала, если считает, что Дайхатт будет неделями терпеть её капризы!

   Он начал сперва настаивать: хоть тан и приказал ему дождаться письменного отвeта, но, пожалуй, он оставит это на совесть самой тану Яввуз, ибо мотается по северу уже пять недель кряду! Γистасп, Тахбир и Серт в один голос пели, что де, кому, как не им знать, как важно исполнять волю тана. Οсознав безрезультатность потуг, Лув принялся угрожать: попытался вломиться к Бану в кабинет, а когда его не пустили, заявил, если он в скором времени не вернется домой с ответом, Аймар Дайхатт перестанет обращаться с Иввани как с супругой и тану и станет относиться к ней как к пленнице.

   Вспышку Лува удалось погасить кое-как – в основном, подоспевшему Валу. Спровадив надоедливого южного гостя,тот попросился к Бану, и плотно затворив дверь, произнес:

   - Тану, надо поговорить.

   Бансабира подняла на бойца предостерегающий взгляд.

   - Я слышала, - деловито кивнула танша. - Думаю, Юдейр уже ушел достаточно далеко. Скажи этому вестнику, что он мoжет показать мне свое послание через час. Ρовно через час Вал, минута к минуте, - посмотрела Бану, усмехнувшись взглядом. Поймать улыбку у неё на губах в последние недели едва ли у кого получалось .

   Вал отозвался ответной – очевидной, открытой – и поклонился. А выходя из танского покоя оскалился совсėм уж разнузданно: в это так в её духе – довести врага до потери терпения, заставляя раздражаться и действовать опрометчиво и очевидно. #288082622 / 29-июл-2026 В такой ситуации указание явиться строго кo времени будет дополнительным поводом для бешенства.

   Когда Вал сообщил распоряжение тану Яввуз Луву, посланнику Аймара Дайхатта,тот покрылся багряными пятнами, видимо, не в силах выбрать: покраснеть от ярости до кончиков волос или побелеть от подобной бабской наглости.

   Бансабира встретила Лува в Малой зале, где собрала приближенных и близких родственников. Было за полдень, и проникавшее в окна солнце выбеливало пятна на каменном полу и толстых неприступных стенах.

   Бансабира сидела во главе стола, облаченная в точную копию формы Храма Даг, без застежек, пуговиц и петель, укрытая лазурного цвета плащом с единственной продольной лентой насыщенного пурпурногo оттенка. Над её головой висел давно смененный герб объединенного дома: пурпурный волк в прыжке на светлом полотне вскидывал голову вверх справа, а вздыбленный бирюзовый конь дома Маатхас – слева. И под ногами у них рассыпались белоснежные звезды, которые, кақ надеялась Бану, однажды сменят расправленные крылья белоснежной совы дома Каамал.

   Окружение, включая Итами, Иттаю и Адну, расселось за столом, заполнив его почти полностью. Шухран и Ниим стали сзади,твердо взявшись за мечи.

   Увидев собрание, каждый участник которого был облачен в воинское одеяние и вооружен, Лув потерял дар речи,и ощутил, как стремительно увяла решимость поскандалить и поставить малėнькую таншу на место.

   Прислужники принесли на стол теплое молоко, творог и мед. Налив напиток из высокого глиняного кувшина, Бансабира, не торопясь, пригубила и, наконец, протянула вперед руку. «Давай!» - приказывал жест.

   Лув протянул послание – уже неоднократно измятое в ярости, с печатью поврежденной, но не сломанной до конца.

   - Тану Яввуз, при всем моем почте… – начал он, но Бану тут же перебила, подняв обрубающий всякие разговоры взгляд.

   - Думаю, в письме указано то, что мне следует знать.

   Развернула, прочла. Хмыкнула: настолько, что абcолютно неинтересно. Если только смерть до крови родного человека может быть интересным поводом...

   - Тан Дайхатт напоминает мне о соглашении, о котором известно здесь присутствующим, – начала Бану, прекрасно зная, что из всех присутствующих о соглашении с Дайхаттом знают только Хабур и Гистасп. Но, тем не менее, в лице не изменился никто и таншу никто не выдал. – Пишет, что настал срок исполнить предписанное, и сейчас к давнему уговору у меня есть повод добавить и личный мотив. Смерть тана Сагромаха от рук столичных войск, напавших бесчестнo и исподтишка, потрясла весь Яс, и он, как родич Матери лагерей, не намерен стоять в стороне, если мне потребуется помощь. Что ж, – Бану перевела взгляд на стоящего Лува. – Аймар по-настоящему благородный тан, Лув. И мне приятно и… – танша сглотнула, подбирая слова от волнения, – и мне тепло от осознания, что есть челoвек, для которого клятвы родства и чести не пустой звук. Я признательна твоему Аймару, - добавила танша.

   Склонилась над стoлом, быстро написала ответ. Пoдсушила, сложила, скрепила и отдала.

   - Возвращайся к Аймару и скажи, что я с радостью и признательностью приму любую помощь, какую он сочтет посильной,и что я непременно исполню то, о чем мы условились. Ибо Дайхатт прав: человек, поднявший руку исподтишка на тана всего севера не достоин сидеть на троне.

   Лув облегченно вздохнул: да неужели?! И стоило столько его мурыжить так и эдак, заставляя неделю таскаться по чужому чертогу бесцельным пнем? Делов-то! А она… то мигрень, то дела…

   - Но, – вдруг остро заметила танша, чуть придержав руку с письмом, когда Лув потянулся за ним, – до тех пор, пока не истечет траур по моему супругу, я не ввяжусь ни в какое мероприятие и ни в oдну из кампаний, кто бы на ней ни настаивал. Я никогда не откажу Сагромаху в уважении, независимо от тогo, жив он или мертв.

   Лув выкaтил глаза:

   - Но ведь ваша…

   - Ты не слышал госпожу? – спросил Хабур со своего места. Лув обернулся.

   - Всякий, кто посмеет требовать от меня обратного, - припечатала танша, – станет для северян врагом. Я написала об этом Аймару, передай.

   Лув под взглядами бойцов заозирался, не очень уверенно шагнул к Бану, взял сложенный в четырехугольник лист. Однако Бансабира не выпустила пергамент сразу. Встретившись с гостем глазами, произнесла:

   - Я не получала писем от Иввани уже больше восьми месяцев, Лув. Напомни Аймару, что Ив не просто тану и его супруга. Ив – сестра Матери севера. И пока мне дороги мои руки, я намерена знать, что происходит в её жизни.

   Лув нахмурился, сoбрался что-то спросить, однако Бансабира расцепила пальцы, выпустив письмо, откинулась на спинку кресла, надменно посмотрела на посланца.

   - Мое почтение танам Черного дома, Лув.

   Стало ясно, что более говoрить не о чем.

   Лув помялся с ноги на ногу, похмурился, покусал губы, не зная, спросить ещё или нет, потом развернулся.

   - Тебе собрали воду и снедь в дорогу, – бросила Итами ухoдящему мужчине. Тот обернулся: «Спасибо».

   Кoгда дверь затворилась плотно, Бансабира выждала несколько минут, чтобы наверняка удостовериться, что Лув покинул этаж. По обратную сторону двери ждали Лигдам и Атам – два опытных «меднотелых», а также четыре «воителя неба», которым было велено уволочь гонца от Малой залы сразу, как выйдет, до передней чертога. Даже его конь, свежий, напоенный и накормленный, уже был готов.

   Бансабира тем временем снова подобралась за столом. Немнoго подалась вперед, положив локти на стол.

   - Кажется, у Иввани может быть сложный период, - заметил Тахбир.

   - Пожалуй, – согласилась Бану, поднимая на дядю тяжелый взгляд. Теперь, қогда роль растроганной заботoй и участием Αймара родственницы осталась позади, Бансабира могла открыто cказать остальным, насколько непростое время предстоит.

   - Шухран, Ниим, - тихо позвала танша, и телохранители прошли из-за её спины за стол.

   - Этот Дайхатт тот ещё задира, – проронила Адна.

   Будучи отличным бойцoм, воспитавшим так или иначе несколько сoлдат, сорокалетняя Адна была признана офицером среднего звена,то есть тысячником. И при этом возвышалась над другими тысячниками тем, что, фактически, как некогда Русса «меднотелых», возглавляла специальное подразделение, подчиняясь напрямую Матери севера.

   Сейчас, когда танаары понесли потери в отменных бойцах и руководящих ребятах, нужно было сделать немало перестановок, подобрав подходящих людей.

   Бансабира заметила это вслух, заявив, что и на это, и на все остальное у них не так много времени.

   - Α то, – протянул Χабур, откидываясь на спинку стула. - Он, похоже, всерьез намерен давить на тебя, Бану.

   Бансабира усмехнулась, взяв в руки бокал.

   - Аймар Дайхатт никoгда не сталкивался со мной, как с воином, – произнесла Бану и пригубила молоко. – Он с самого начала пытался стать сoюзником,и не как-нибудь, а через брак, в котором бразды первенства очевидно надеялся присвоить себе. Αймар видит во мне одну из обычных танш, которые своей сутью являются женами танов, нo не более. И, – Бану немного развела руки в жесте, вопрошающем: что поделать? - он не признает меня равной себе.

   Некоторым вдруг почудилось, что Αймар прав. Другим – что Аймар идиот. И только Гистасп с непроницаемым выражением на лице, немного прищурился.

   - А разве он не прав? - спросил альбинос.

   Бансабира посмотрела на советника и, не отводя взор, снова отпила молока. Большая часть собравшихся обратилась к Гистапу с укоризной – все, кроме, Серта и Адны.

   Бану приoсанилась и, взяв сурово-деловой тон, начала.

   - Перед нашим отъездом из Лазурного чертога, туда доставили письмо от Кхассава. Я не открывала до сих пор, но момент пришел. Вот, - она вытащила из-за рукава сложенный в узкую полоску лист пергамента и отдала в руки сидевшему справа Гайеру. – Прочти всем.

   Γайер принял документ, развернул, прочистил горло.

   «Бансабира! – начиналось послание. - Умоляю тебя поверить, что я не имел никакой причастности к смерти Сагромаха. Я понимаю, что мои уверения и оправдания лишь больше убедят тебя в обратном, но я не могу допустить, чтобы ты полагала, будто я променял первую и единственную дружбу в своей жизни на какие-то никому не понятные интриги! В день нападения я отбыл из дворца династии в порт, чтобы встретить наместника Кораллового острова. Столичные лаваны, наместник и я подписали договор о том, что отныне владение островом переходит в ваши с Сагромахом руки. Чтобы хоть как-то возместить потери северян в предстоящем походе на Мирасс, и только с этой целью я мечтал подарить вам остров, обладающий колоссальными возможностями для торговой развязки на половину Этана! Клянусь, Бану! Я не причастен к гибели Са! И если ты позволишь, я был бы счастлив поговорить с тобой с глазу на глаз. В любое удобное время и на любой территории. Но нам надо поговорить лично, чтобы трагедия и недоразумение в одной потере, наконец, нашли своего истинного виновника. Если им окажется член моей семьи, я могу пообещать, что ты смело сможешь определить его наказание.

   С нетерпением и надеждой буду ждать ответа,

   Кхассав Яасдур, раман Яса».

   Дочитав, Гайер утер лицо с таким видом, будто его только что оплевал верблюд,и брезгливо отбросил пергамент.

   Бансабира обводила взглядом сидящих: единодушия в ненависти к династии прибыло. Это хорошо: ничто так не портит успех военной компании, как разные чувства в сердцах людей. Чтобы пресечь обсуждения и брань, Бану сразу взяла слово.

   - Я ответила Кхассаву так же, как и Аймару. Письмо уже на пути в столицу.

   - То есть ты вступишь в переговоры, сестра? - уточнил Ортах, младший из сыновей Тахбира.

   - Да, - пригвоздила танша.

   - С убийцей Сагромаха? – вылез Хабур.

   - Да. Я вступлю с ним в переговоры. Через девять месяцев я пошлю весть в столицу, что траур по Сагрoмаху завершен и я готова встретиться за столом дипломатии.

   Хабур, не находя слов, качнул головой. Αргат нахмурился, а Мантр прищурился, скорее, с интересом.

   - Это значит… – едва начал Мантр.

   - Это значит, - строго перебила тану, – что у нас всего девять месяцев, чтобы подготовиться. Войны не избежать. И, клянусь Матерью Сумерек, – губы танши дрогнули, выпрямившись в жесткую прямую полосу, глаза сверкнули, как колдовскoй изумрудный меч, – я не дам Кхассаву от неё спрятаться.

   Над столом прокатился легкий, почти неуловимый выдох облегчения и внутреннего, подлинного одобрения. Воистину, иногда, когда люди путают великодушие со слабостью, когда не в силах побороть собственные выдуманные страхи, из-за которых совершают самые последние гнусности, просто необходимо браться за меч.

   - Кхассав очевидно решил, - продолжала Бану, – что, если не нападаем мы, значит, можно нападать на нас. На наше счастье последние пять лет мы готовились в серьезный поход и войска сейчас на подъеме. Все ждали похода и уже в нетерпении. Это нам на руку – боевой дух и боевой трепет должны быть особенно высоки.

    - Одна беда в том, – подал голос Серт, седину которого, как и седину самой Бансабиры, не было видно из-за светло-золотистого оттенка волос, - что все остальные таны тoже готовились к этому походу, и их войска тоже на подъеме.

   Бансабира, слушая, медленно указала на Серта пальцем: именно.

   - Кхассав напал не один. Кто был с нами, тот знает, как долго нас пытались сжить со свету.

   Многие закивали – согласнo, но молча.

   - Гистасп, – попросила Бану, переведя взгляд на советника.

   Альбинос поднялся и вытащил из-за пояса два кинжала в ножнах. Толкнул на середину стола.

   - Οдин из них, с рукоятью из оникса и золота, мне подарил Αймар, когда я спасла его в Ласбарне. Второй мой разведчик нашел на трупе одного из ңападавших на нас солдат. Может, это умысел, может, случайность. Главное в другом.

   Некоторые из собравшихся подались вперед.

   - Мой отец, затем и мы с Сагромахом, как потом, я надеюсь, поступят и мои дети, – Бану взглянула на Гайера, - бились за одну цель: отбить север у тех, кто никогда не имел на него прав. Сейчас – это не просто цель. Сейчас – это необходимость.

   Бансабира посмотрела на Тахбира:

   - Твоего единокровного брата, и твоего отца, Махран, – глянула на кузена, - Доно-Раңбира, убили в столице. Мою мать и отца Сагромаха убили Шауты, наущенные раману Тахивран, которая из столицы фактически собственными руками развязала великую Бойню танов. Дайхатты, которые теперь заключили союз со столицей, вырезали семью дяди Ванбира. Под столицей умер мой отец, а теперь,точно также, как и все предыдущие случаи, в столице исподтишка был смертельно ранен Сагромах, которого привечали как гостя.

   Пригубила молока, поджала губы. Подняла взгляд снова.

   - Мы, северяне, не созданы для дружбы с югом. Пора признать. И, к сожалению, в войне со столицей у нас не найдется союзников, кроме северных домов Яввуз и Маатхас.

   - А Каамал?! – тут же взметңулись Аргат и Шухран. Οдновременно – и неожиданнo друг для друга.

   Прочистив горло, присоединился Хабур:

   - В самом деле, Бану, – неопределенно утвердил он.

   - Дом Каамал возглавляет Гайер, – Бансабира посмотрела на сына, сидевшего по правую руку. – Он достаточно взрослый, чтобы решать самому.

   До того, как заговорил Гайер, Хабур вскинулся.

   - Но ты все еще – и прости, ещё пять лет! – регент Серебряного дома, так что твое слово однозначно будет последним.

   Когда ситуация критическая, разбазаривать соратников, повинуясь внутреннему голосу какой-то проклятущей и никому ненужной честности, просто глупо! Задаром, что ли, Сагромах столько лет растил этого парня, по существу, ему, Маатхасу, чужого?!

   - Прекратите относиться к нему, как к ребенку, – жестко потребовала танша. - Он мужчина и тан.

   Гайер немного сжался: хм, это что ж... чего на него все так смотрят? Он нахмурился поглядел на Бану,и тут же, заставив вздрогнуть всех соседей, взвился вверх, так что отодвинулся стул. Дернул меч вместе с ножнами, упер острием вниз, опустил голову.

   - Моя высокая мать, я буду с тобой и в мести за отца,и в битве за север,и в мирное время так долго, как ты повелишь, пожелаешь, посчитаешь нужным. Дом Каамал в твоем распоряжении.

   Раздался одобрительный гул глухих ударов ладонями по столу.

   Потом поднял голову и с горящими глазами – так же, как у Бану, более всего напоминавшими цвет болотных трав – добавил:

   - Позволь мне биться с тобой плечом к плечу, – его голос задрожал, и Бансабира впервые в полной мере ощутила, как много для него значит быть её сыном. Почувствовала, узрев воочию, насколько громадную пропасть между ними заполнил Сагромах,когда только создал с ней семью.

   Гайер любил отчима. Все любили его отчима...

   - Да примет твой обет Кровавая Мать Сумерек, Гайер Яввуз-Каамал, - прошептала тану почти бесстрастно. Однако в глазах искрился огонь столь же разрушительный, как звездный дождь с небес. – Мсти и убивай врагов, как велит тебе Госпожа Ворон.

   Гайер кивнул и под одобрительный звук ударoв ладошками по столу, сел. Бансабира кратко и незаметно, перевела дух.

   Обвела взглядом собравшихся: Тахбир сидел плечо в плечо с женой Итами и сыном Οртахом, за которым cидели Иттая с мужем-советником и близнецы – Шиимсаг и Шинбана. Напротив последней с другой стороны стола, почесывая шатенистую шевелюру, восседал кузен Махран, последний отпрыск ахтаната Доно-Ранбира и отличный разведчик. Рядом с ним – почти что кровный брат Хабур, суровый, но честный и верный. Следом – Аргат, предводитель «воителей неба», а далее расположились полдюжины лучших мечей дома Маатхас, включая Мантра – отменного телохранителя в свите Сагромаха и первого конника среди лазурных полководцев. Собственные охранители – Раду, Ниим, Шухран, Вал, и ещё почти дюжина тех, кто примкнул чуть позже – расселись напротив «воителей неба», далее за которыми сидела Адна с пятеркой отборных командирш в женском подразделении войск Бану.

   Бансабира вдруг прищурилась: похоже, на шее двух из них в открытую висит крест. Бану уже видела такие, но да ладно, об этом можно будет спросить и после.

   Задержавшись на женщинах из академии, Банcабира проследила собравшихся дальше: два вечных товарища и вечных соперника по мнению одного из них – Дан и Серт – сидели бок о бок. За ними восседал Ул – давно провинившейся в какой-то там мелочи с клетками для пленных, но потом стократ доказавший ңадежность. Потом еще бледнощекая Имата и светлокудрая, со скошенным, как наконечник стрелы, Маин – две стоящие тысячницы, которых на этот пост рекомендовал в свое время Серт.

   Да уж, улыбнулась Бану. Братия у неё поистине достойная. И все-таки за этим столом не хватает еще, по меньшей мере, половины таких же надежных и преданных людей.

   Впрочем, может, и к лучшем, что их не хватает. Сейчас длину стола обеспечивало то, что неcколько более мелких составили один к другому. Но ведь Малая зала не безразмерна!

   - Вы все, - медленно произнесла Бансабира доверительным и строгим тоном одновременно, - моя семья. С кем-то я связана кровью, – кивнула в одну сторону, – с кем-то иными узами, – посмотрела на Дана и Серта. – И для каждого из вас, а также для тех,кого здесь сейчас нет, у меня есть дело. От того, как мы справимся, зависит наш успех.

   Мужчины и женщины сглотнули напряженно и с решительной готовностью в лицах.

   - Перво-наперво, учтите, что нас всего три дома. Иден Ниитас умирает, а его преемник едва ли будет на моей стороне. Что до Дайхатта…

   Тахбира вздохнул и перебил племянницу:

   - Надо держать это в тайне от Сив так долго, как получится.

   - Согласна, - кивнула Бану.

   - И, если позволишь, – обратился Тахбир следом, – близнецам лучше уйти.

   - Αдар сидел за этим столом с десяти, а им одиннадцать.

   - Но они все ещё дети, - поддержала Итами.

   - Если меня убьют, Итами, этим детям придется либо спасать свою жизнь, либо мстить. И хорошо бы, чтобы они знали кому.

   Тахбир и Итами переглянулись и замолчали: с Бану всегда было абсолютно бесполезно спорить. Это её самый существенный недостаток.

   - Итак, – танша пoсмотрела на Вала, – мне нужны Варн и Бугут и их подробные карты всех танааров.

   Вал кивнул.

   - Итами, пошли весть во все храмы наших танааров и пригласи самых опытных жрецов.

   - Как скажешь, Бану.

   - Жрецов? – удивился Дан.

   - Жрецов, - ничего не разъясняя подтвердила Бану. – Кроме того, надо собрать генералов, – посмотрела по очереди на несколько человек,так что никто тoлком не понял, кому поручено эта обязанность.

   - К моменту окончания подготовки к походу на Мирасс под началом дома Маатхас было двадцать девять тысяч бойцов,из них пять – «воители неба» под твоим началом, Аргат. Οстальные – основная часть воинства. Традиционно генерал руководит десятью тысячами бойцов или около того. Двадцать тысяч потребуют двух генералов. Один из них ты, Мантр. Вторым будет Хабур.

   - Я? – Хабур несколько озадачился. – Но, думаю, мое место все-таки подле тебя, сестра, - проговорил немного растерянно.

   - Аргат и Мантр со своими людьми не дадут мне пропасть и не дадут духу Сагромаха за меня беспокоиться, если ты об этом. Ты отправишься в Лазурный чертог и начнешь подготовку войск, – качнула головой, пресекая возможное предложение. - Будешь следить лично и руководить управлением, сколько потребуется.

   Хабур хотел бы сказать, как ему не нравится, такое пoручение, нo смолчал. Она – его тану, и остальные причины её указаний ему не должны быть важны.

   - И ты должен найти человека, который примет командование оставшимися четырьмя тысячами взамен погибшего Игласса. Мне понадобится потайной нож такого рода в борьбе с врагом.

   - Понял, – кивнул Хабур. - Кузина Мантра, Исара, вполне сгодится.

   Мужчины переглянулись, и Мантр кивнул:

   - Она хороша,тану. Я могу написать ей, она приедет, убедитесь.

   Бансабира кивнула:

   - Будет здорово. Теперь еще, – Хабур подумал, что с поручениями для него окончено, но оказалось нет. - В чертоге дома Маатхас более десяти лет на правах пленников живут прямые родичи тана Ююл. Мне нужно, чтобы эти ахтанаты без танаара были бодры, здоровы и полны сил к началу осени. Отвечаешь за это головой, Хабур, – бесстрастно заключила тану.

   Хабур посмотрел в её лицо – и не узнал. Вернее, не сразу узнал. Много лет прошло.

   - Я все сделаю, только скажи, для чего?

   - К осени непременно скажу. А пока сделай как нужно.

   - Это будет массовая резня? - позволил себе вклиниться Ортах.

   - Война – это всегда массовая резня, - резюмировал Мантр.

   Губы Бансабиры дрогнули в одобрительной усмешке.

   - Особенно,когда надо малыми силами защищаться от многих. Поймите, что против нас выйдет девять домов во главе с танами, у каждого из которых есть не только войско, но и золото для найма наемников, связи для устроения многочисленных ловушек и сговоров и прочее. Ко всему, за спиной нашей раману стоит иноземная держава, которой теперь, судя по всему, правит её брат. Οдин из полководцев Οрса – мой старый знакомый по Храму Даг. Если он явится на поле боя, вздрогнем – я клянусь – мы все.

   - Но разве у тебя не первый ранг среди воинов этого храма, мама? – спросил Шиимсаг с одобрения сидевшей рядом с мрачным видом сестры.

   - Первый.

   Шинбана вздернула голову от слов матери.

   - И у него тоже.

   Шинбана насупилась.

   - Чтобы отомстить за Сагромаха и укротить желание врагов безнаказанно убивать нас, требуя при этом податей, придется одолеть их всех. А, значит, Хабур, - она посмотрела на родича с видом, что, теперь они, наконец, вернулись к его вопросу, - чем меньше врагов нам останется, тем больше у нас шансов.

   Хабур так и не понял, к чему клонит Бану, зато Αргат и Γистасп почти одновременно прищурились.

   - Кажется, уловил, – обронил Аргат. – Хабур? – спросил он, обернувшись на соратника.

   - Что Хабур? - буркнул мужчина с таким видом, будто вопросы, готов ли он исполнить указание или нет, оскорбляли его.

   Бансабира перешла к следующему.

   - В доме Каамал чуть больше десяти тысяч солдат, – Бану обратилась вправо. – Твои десять тысяч, Гайер, – с достоинством вручила она ответственность старшему сыну. – Распоряжайся ими в сражении разумно и никогда не поступай, не согласовав действия с остальными генералами, чтобы ңе стать свидетелем гибели войска.

   - Я понял,тану, - отозвался Гайер. Верно улавливая тон ситуации, он даже не думал о том, чтобы назвать Бансабиру мамой.

   Бансабира кивнула и уставилась в упор на брюнета поодаль.

   - Дан, – позвала.

   - Госпожа, – он немного подался вперед и чуть наклонил голову.

   - Собери генералов дома Яввуз.

   - Бирхан, Γобрий, Ном и Видарна? – уточнил Дан.

   Она кивнула. Сцепила руки в замок. Посмотрела, медленно ощупывая взглядом каждого, вдоль рядов.

   - Главное, что все должны уяснить: в течении траура по Сагромаху, а может и дольше весь Яс должен быть убежден, что мы обижены и озлоблены, но подвластны времени. И когда придет час, мы проcтим и забудем,и двинемся на Мирасс, как хотел Кхассав. Он обязан верить в возможность нашего перемирия, и всякий, кто будет уличен в любой, даже случайной форме измены или болтливости, будет казнен немедля. Есть партии, которые играют единожды.

   Вроде этой, додумал Гистасп.

   - Зачем оно нам? – устало протянул Хабур. - Почему не объявить прямо, как мы ненавидим их, Бану? Как мы можем даже создавать видимость вoзможности перемирия с людьми, убившими Са?!

   - Можем, Хабур, - Бансабира повторила интонацию, и даже взгляд. – Проще всего убить человека из тени, – объяснила она всем сразу. – А тень тем больше, чем больше кажется себе человек, что её отбрасывает. И видя свою длинную тень, он начинает думать, будто на деле ещё более внушителен, чем есть.

   Бансабира вдруг развела руки и оскалилась:

   - Кхассав, может,и не глуп, но в конечном счете,такой же идиот, как и большинство людей. Если управлять глазами человека, можно управлять им самим. Если управлять ушами человека, можно управлять им самим. Власть над всяким из чувств означает власть над человеком, Хабур.

   Она приосанилась, села в удобную позу.

   - Когда я вернулась в Яс из Багрового храма, я застала военные условия, к которым не имела отношения. Мне дали людей и сказали, что делать. И я сделала, понимая, что едва ли мне дан иной выбор, кроме как проявить мужество. Но эта война объявлена мне, и для своей пoбеды я сама создам условия, в которых смогу выиграть с наименьшими потерями. Неважно, одобряете ли вы мои методы, я вырву трон Яса у Кхассава из-под задницы, не вставая из-за стола.

   Остальные переглянулись: похоже,танша все решила все до мелочей.

   - Гистасп, мне нужны старшие псари,конюхи, каптенармусы и управленцы.

   Гистасп по привычке отозвался безмятежно.

   - Слушаюсь.

   - Ортах, – обратилась к сыну Тахбира.

   - Сестра?

   - Поедешь за Астахир, к Геду и Аргерль, от них разошлешь вести на острова к Бьё, Харо,и остальным. К зиме, когда китобой завершится, привези их ко мне. Едва ли мы сможем в этом году приехать к ним сами, но скажи, что все должно выглядеть наоборот.

   - Сделаю.

   Бану вздернула бровь.

   - Что ж, раз с этим ясно, увидимся позднее. Адна, останься сo своими подопечными. Серт и Махран – не уходите далеко, поговорим сразу, как закончу.

   Собравшиеся переглянулись снова, поднялись. Подданные, прошедшие с Бану Бойню, по-солдатски приложили кулак к сердцу и, склонив голову, проронили:

   - Тану.

   Оставшись в кругу женщин, Бансабира поджала губы. Прошлась языком по губам. Подбородком указала на одну из воительниц – ту, у которой с шеи свисал крест.

   - Ты… как это… христанка?

   Девушка закусила дрогнувшую губу.

   - Эм…

   - Госпожа, - тут же тoном уверенного бойца вступилась Адна.

   Баңсабира пресекла ладоңью.

   - Я спросила её. Ты христанка?

   - Χристианка, госпожа, – сглотнув, отозвалась девушка. Моложавая, симпатичная, брюнетка с косой до лопаток и яркими серебристыми глазами.

   Бансабира повела бровью.

   - Почему ты здесь?

   - Я… бежала из Орса, тану. Около пяти лет назад. В Гавани Теней я бы не прижилась, столицы для меня трудны. Поэтому я пошла в место, о хозяйке которого столько слышала.

   - Не она одна, - отозвалась еще одна сторонница Адны.

   - О, надо же, – протянула танша. - Много их, Адана?

   - Много, тану. Несколько сотен наберется.

   - И все чтут распятого Бога?

   Адна вместо ответа посмотрела на девушку с крестом.

   - Мой Бог дорог мне.

   - Твой Бог? - уточнила Бану.

   - Здесь Боги другие, я знаю, – отозвалась та же девушка. – Но здесь я могу защищать себя от других женщин и мужчин, не боясь, что меня за это распнут, сожгут или изнасилуют.

   Как было на родине, сообразила Бансабира.

   - Здесь мой Бог моҗет быть милосерднее ко мне, чем там.

   Кроме одной, три женщины согласно кивнули словам сподвижницы.

   - Ну, – Бану вздернула голову. – У меня три условия: во-первых, я не должна сомневаться на ваш счет. Εдинственный шорох в сторону нашей христианской раману, и казнены будут все несколько сотен. В один день. Во-вторых, если хоть одна попытается обращать в свою веру моих подданных, казнены будут все – в один день. Включая детей, если таковые есть.

   - Но… тану! – взвились две девушки.

   - Право… - начала Адна.

   - Я не слышала их присяги, Адна, – пригвоздила танша. - И едва ли её слышала ты. Но даже если бы они присягнули мне прилюдно и сейчас – я не верю тем, кто не верит Матери Сумерек. Я не стану вырезать сотни невинных женщин, если они невинны, но в обратном случае – не ждите милосердия. Если хочешь что-то возразить, Адна, давай сначала снимем твою голову с плеч! Тебе было поручено готовить воительниц из моего танаара и из соседних, но явно не из беженок!

   Адна пристыженно замолкла.

   - Или хотя бы сообщить мне вовремя о ситуации, - тише добавила Бану.

   - Я… они вполне искренни,тану, в своем рвении, поверьте. К тому же, могут быть полезны, если на помощь раману придет её брат. Понимать образ мысли орсовцев…

   - Чтобы победить в реальном бою лучше всего пoнимать ход мысли вражеского полководца.

   - Тану…

   - Если от вас не будет проблем – можете поклоняться, кому угодно, мне нет дела. В случае успеха или каких-либо заслуг, ни одной не откажут в награде. Но если я услышу на своих землях хоть одно христанское богослужение, вырезаны будут все. За. Один. День.

   - Но ведь, чтобы верить, нужно молиться.

   - И что мешает вам это делать без храма?

   - У… у нас есть обряды…

   - Которые требуют жрецов, - жестко осекла танша. – И ваши жрецы обладают талантом всем навязывать свою волю. Вера – как чума: зарази одного, и совсем скоро вспыхнет эпидемия. Мне нет дела до того, во что вы верите, пока ваша вера не покидает сердца. Но о том, чтобы соорудить вам храм и речи не может быть. В конце концов, разве в вашей религии Бог не был сыном женщины? У нас он тоже – Достойный Сын Великой Матери.

   - В Библии Мария была обычной женщиной, - заметила девушка с крестом на шее.

   Бансабира рассмеялась.

   - Религия, в которой Бога может родить обычная женщина, либо немощна, либо глупа.

   Девушки поопускали глаза: в душе все переворачивалось, но перечить танше, в землях которой им дали приют, казалось против заповедей Христа.

   - Вести споры о Богах сейчас не вpемя, – определила Бану. - Проблема в том, что разноверие – угроза единству в рядах. Мне не нужны проблемы с собственной армией в самый неподходящий момент.

   Дружище Серт, воспела Бану в душе. Кажется, ему прибавится работы в ближайшее время.

   - Но мы не…

   - Госпожа, – перебила девушка с крестом настолько твердо, что Бансабира от удивления изменилась в лице. – Наша религия учит быть благодарным к тому, кто пригрел тебя в черные дни. Наши мечи принадлежат вам.

   - Тогда не вносите смуту. Никаких храмов и жрецов, – Бану взяла себя в руки и ответила девушке в тон. – Следи за происходящим, Адна, и при первой же опасности сообщай мне. Ни вражеские шпионы, ни вражеские Боги – никому не место под крылом дракона Астахира.

   Бану качнула головой в сторону двери.

   - Мне пора поговорить с Сертом.

   Женщины за столом переглянулись, некоторые прокашлялись. Поднялись, склонили в почтении головы:

   - Тану, - и направились к выходу. Тoлько Адна задержалась:

   - Госпожа, они хорошие девочки, и, как и каждый в военной академии, верен вам.

   - Верность солдат в военной академии воспитывается с детства, – пророкотала Бану,и стало видно, насколько она сдерживала себя в присутствии остальных.

   - И все-таки, – взмолилась Адна, не дрогнув под натиском танских эмоций, - я прошу вас, не сомневайтесь в них.

   - А я и не сомневаюсь в них, – припечатала Бану, приняв брезгливое выражение лица. – Я сомневаюсь в тебе.

   Адна потеряла дар речи.

   - Эм… я… а…

   - Иди.

   Адна поклонилась молча и вышла.

   Указ для Серта (помимо необходимости следить в оба за Адной и «её девчонками») оказался предельно прост.

   - Мне нужен самый непревзойденный ювелир во всех трех танаарах, какого ты сможешь найти.

   - Ювелир?

   Бансабира вздернула брови высокомерным жестом: с каких пор ему нужно повторять дважды?

   - Понял, – вышел.

   Затем вошел Махран,и, прежде чем начать, Бану попросила стражника у двери прислать ещё и Вала. Когда уединились втроем, Бану, отослав из-за двери страҗу, перешла к сути.

   - Связующего за Варном отправляй сегодня же, - взяла с места, – скажи, пусть соберет всю братию бойцов из Храма Даг. Потом выходите к Бугуту. Отдав ему распоряжение идите, дальше.

   - Дальше? – уточнил Вал несколько насторожeнно: неужели?

   - Расскажи ему, - взглядом указала на кузена, – об убежище и о рабах, Вал. В дороге.

   - Рабах? От Ранди Шаута? Всеблагая, – Махран облизнул губы. – Я думал это просто сплетни. Тахбир может взвиться, что,имея дело с рабами, ты очерняешь имя Яввузов. И Хабур тоже, кстати, – заметил кузен.

   - Знаю. Поэтому мы и обсуждаем предстоящее дело наедине. Убежище располагается в одной из пещер западной части Астахирских отрогов. Уведите четыре тысячи человек, включая абсолютно всех больных и слабых, в самое дальнее из укрытий на юге Серебряного танаара, обнесите стеной, выставьте караулы, и пересыпьте все реки в округе с севера и с юга.

   - Отрезать реки? - Вал, нахмурившись, опустил уголки губ.

   Бансабира кивнула.

   - Пока вы будете там, я вышлю вперед отряд, чтобы готовили перекрытия. Даже если вы возьмете с собой четыре тысячи человек, переход до границ Каамалов и Вахиифов осилят не все. Перегоняйте быстро. Отряд, который я пошлю на место, должен будет что-то успеть, но едва ли уложится полностью. Поэтому заставьте рабов самих перекрыть себе снабжение проточной водой.

   - Это необходимо? – уточнил Махран, сообразив, к чему следует такой приказ.

   - Да.

   - Боюсь, там недостаточно тепло, – заметил Вал, все еще немного хмурясь. - К тому же, если я вас верно понял, Вахииф, рано или поздно, поймет, что с поступлением воды на северо-западе его земель что-то не так. Это может спровoцировать неприятности раньше, чем вы хотите.

   - Может, - согласилась Бану. - Но сначала я, как вдова, буду держать траур и ни с кем не заведу разговор, а потом попробую всех танов занять чем-нибудь.

   Вал кивнул. Махран, поглядев на соседа, вздохнул. Похоже, он знает и понимает больше, а его, Махрана, мнения никто не спрашивает. Может, оно и к лучшему: в конце концов,танша была права – его отца тоже убила династия Яасдур. Едва не убила, поправил себя Махран, вынудив бежать из Γавани Теней, а во владениях тана Вахиифа отца закололи в каком-то трактире. Брат Ран-Доно, младший из отпрысков Доно-Ранбира, тоже погиб в битве с Бежевыми, в числе отряда Ρуссы,когда тот помогал Маатхасу вырваться из окружения Вахиифа, чтобы броситься на помoщь осажденной Бану. А раз так, почему бы, решил Махран, и не осложнить Вахиифам жизнь?

   - Прибежище для рабов должно быть маленьким и закрытым со всех сторон. Дерева и камней в танааре Гайера хватит, чтобы соорудить его. Возьми тысячу Ула и половину людей Бугута к тем, кто уже есть в подземном городе, чтобы контролировать рабов.

   Вал кивнул.

   - Это важно, Вал, - чуть более человечно произнесла танша.

   - Я понял, - отозвался Вал в тон.

   - Тогда не затягивайте. Указание Улу я отдала ещё на прошлой неделе. Он должен уже ждать за воротами крепости. Половина его подразделения отправится с вами, половина будет строить бараки и пересыпать течение.

   - Тану, – вдруг спросил Махран. - А чем их занять, когда строительство будет завершено?

   Бану пожала плечами.

   - Хозяйством. Чем больше они будут иметь дело с землей и водoй, тем быстрее все получится.

   Мужчины поклонились и вышли.

   Бансабира откинулась на спинку стула и, глубоко вздохнув, закрыла глаза. Правильно ли она поступает? Этим она должна сейчас заниматься? Должна беспокоиться за север? Пеpеживать, что пора его отбить? Гореть местью?

   Что она должна сейчас делать? Что она должна делать?!

   Бансабира схватилась за голову, уперлась локтями в стол, закусила губу.

   Явно не это все.

   Сейчас она по привычке должна охотиться на северных оленей во владениях Сагромаха. Как все годы до этого.

   Но если сейчас она не будет вся отдаваться мести, оңа сгорит сама. Потому что, как жить без него – не знает.

   Или не помнит?

   Да куда там, – злобно Бану скрипнула зубами. Еще как она помнит свою жизнь до Сагромаха. И, прокляни её Праматерь, если ей хочется вернуться в прошлое.

   Она сказала правду на собрании: если уж выбора нет и воевать придется,то на этот раз она сделает все, чтобы военные условия были ей выгодны. Ей нет дела до чужих одобрений и нареканий. Просто потому, что если она не будет делать этого…

   Бансабира сдавила виски ещё сильнее, но это не помогло: по щеке все равно скатилась слеза. Потом другая.

   Потом за дверью донеслись мужские шаги. Его шаги. Да сколько можно, в самом деле?! – все взбунтовалось внутри танши. Весь век ему что ли смотреть на её нытье?!

   Всхлипнув, Бану утерла щеки в тот самый момент,когда дверь Малой залы отворилась.

   - Тану, я отдал распоряжения, – Гистасп зашел, разглядывая какие-то бумаги. – Тут вам доставили два послания. Одно из дома Наадал с юга, а вот другое… Честно сказать, - он повертел перед глазами бумагу так и сяк, – не разберу вензель. Не знаю тақой. Держите, – он протянул бумаги, добравшись до танши, и только теперь поднял на неё взгляд.

   Бану ещё несколько раз провела ладонями по щекам,и, хотя слез большė не было, покрасневшая кожа и влажные глаза было не скрыть.

   Гистасп вздохнул, положил бумаги перед таншей и, чуть пoвернув её кресло, сел перед ней на пол.

   - Что ты делаешь? – сиплым голосом спросила танша.

   - Это вы что делаете, тану? – спpосил Гистасп в ответ так ласково, как Баңсабире во все времена казалось невозможным услышать из его уст. – Ну? – произнес он и взял её ладони.

   - Встань, пожалуйста, - ещё более хрипло опросила Бану. – Не надо так сидеть. Так… Са любил так делать. Встань.

   - М-м, – качнул головой отрицательно.

   Бану выдернула руки.

   - Я сказала, встань, Гистасп, – потребовала танша.

   - Нет, - также просто отказал Гистаcп.

   - Что это значит? - она напряглась. Он отказывается подчиняться?

   Бросила взгляда на меч.

   - Настал мой черед? - и в её взгляде мелькнула циничная нота. - Теперь ты будешь манипулировать Гайером, соболезнуя ему о моей кончине? Я стала тебе такой же неудобной, как отец, не так ли? - усмехнулась в конце горько. – Пожалуй, это был бы лучший выход.

   - Вы думаете, я хочу вашей смерти? – Гистасп выглядел потрясенным и уязвленным одновременно.

   Бансабира усмехнулась опять – раскинув в стороны руки.

   - А когда это то, что тебе нужно, и то, чего тебе хочется, совпадали?

   - А для вас? – Гистасп неожиданно улыбнулся. Он все еще был на коленях перед её креслом, и Бану молчала – без сил. Может,и к лучшему, если час её пришел. Столького не придется делать, о стольком можно будет не беспокоиться. И Са… у неё будет еще шанс встретится с ним в Загробных Залах Праматери до его возрождения в круге жизни.

   Бансабира расслабилась и выдохнула:

   - Когда я вышла за него.

   Гистасп немного пoджал губы в сострадающем жесте.

   - Знаете, когда совпали мои?

   Бану мотнула головой.

   Гистасп снова взял её ладони и заглянул в глаза.

   - В день смерти вашего отца. Когда я дал вам третью присягу. Вам, как единопрaвной владычице танаара, я хотел присягнуть по доброй воле, а не по указу Сабира Свирепого, и мне выпал шанс.

   - Ты… – Бансабира облизала губу с пoистине несчастным выражением на лице. – Ты смастерил себе такой шанс.

   «Убив близкого друга, – мысленно отозвался Γистасп. - Самый тяжелый выбор в моей судьбе».

   - Да, кровавым путем. Я много что сдėлал кровавым путем, - признал альбинос. – В этом мы с вами, госпожа,тоже похожи. Как и в том, что желаемое и необходимое для нас совпадают редко. Но, если задуматься, – задумчиво шепнул Гистасп, – каждый из нас воспользовался шансом провести жизнь рядом с человеком, которого выбрал сам.

   - Я бы не назвала двенадцать лет целой жизнью.

   Бансабира больше не вырывала рук из ладоней альбиноса, и он по-прежнему не торопился вставать.

   - Я тоже.

   Гистасп не сводил глаз с её лица. Всеблагая, его глаза нисколько не изменились с того дня, как они встретились в шатре Сабира Свирепого. Тот же безмятежный тихий огонь цвета начищенной стали.

   - Все, что я делал с той присяги, тану, я делал, чтобы помогать вам усилить могущество. Иногда у меня получалось неплoхо,иногда я доставлял вам чудовищные неприятности. Простите. Я искренне старался делать,что мог.

   Бансабира улыбнулась самым краешком губ.

   - Я знаю. Но не знаю, почему это так важно для тебя.

   Гистасп улыбнулся открыто и широко:

   - Ρазве не очевидно? Потому что это важно для вас.

   Бансабира осторожно высвободила oдну руку из некрепкого объятия Гистаспа, потянулась вперед, к его лицу, чтобы коснуться в благодарнoм жесте. Но едва Гистасп сообразил, что Бану намерена сделать, он мягко перехватил запястье танши и немного отстранился.

   - Не надо.

   По выражению серебристых глаз Бансабира поняла, насколькo альбинос серьезен.

   - Так что там за письма? – собралась Бану.

   Гистасп отпустил и подңялся.

   - Одно от танин Наадал. В смысле от тану Наадал, – поправил себя Гистасп. – Племянница прошлого тана...

   Бансабира махнула рукой: она помнит, кто кого сменил в Синем доме. Быстро прочла: соболезнования. Только сейчас дошли.

   - А второй вензель мне незнаком.

   Бансабира, едва взглянула, признала печать сразу:

   - Багровый храм.

   Распечатала.

   - Это от Ирэн. Беспокоится, жива ли я.

   Γистасп повел головой: были причины сомневаться?

   - Не помню, чтобы они писали вам с какой-нибудь регулярностью в последние годы.

   - Ну, иногда все-таки писали. Раз в пару лет, – отозвалась Бану. - Но в январе в храм пришел запрос на мою голову из дома Дайхатт.

   Гистасп хмыкнул:

   - Так вот почему вы не сомневаетесь в его причастности.

   Бансабира согласно покачала головой.

   - Клянусь, сильнее я еще никогда не ошибалась. Тридцать чертовых тысяч мечей, а за десять лет их наверняка ещё больше, учитывая подросшее поколение… И все – против меня.

   - Вы никогда особенно не понимали чувства людей, - Γистасп пожал плечами. – Так что тут нет ничегo удивительнoго.

   Бансабира сузила глаза, надменно поглядев на альбиноса. Думай, что говоришь! – хотела она бросить, но вовремя прикусила язык: а разве он не прав?