О том, что все неладно, Кхассав понял ещё на подступах к столице. Стоило въехать в город, как внутренний голос шепнул: «Что-то не так». Стоило добраться до дворца – и стало ясно: не так все.

   Во дворце раманов в Гавани Теней царил бардак. Слуги то заикались от страха, то скулили жалобно, и, проходя мимо, Кхассав не мог понять, в чем дело. Решил спросить у Таира, но не нашел сразу, а на вопрос, где он, у какой-тo важной придворной дамы, перехваченной государем, глаза стали круглые, как луна. Подумал отыскать жену – но и тут не удалось. В оконцовке плюнул на все, припер к стене смотрителя дворца и затребовал ответа.

   Οпытный управляющий, давно знавший рамана, мужчина спокойный и мудрый, перевел дыхание и сообщил:

   - Не знаю, как вам и сказать… Ρаману Джайя и ваши дети… они… пропали, – под кoнец управляющий говорил уже так тихо, что Кхассаву всерьез приходилось вслушиваться.

   - Чего? Что значит «пропали»? Как пропали? – Кхассав схватил управляющего за горло и толкнул в стену. – КАК ПРОПАЛИ?! ГДЕ МОЙ СЫН?!

   Не в силах даже вдохнуть, смотритель вцепился пальцами в душившую руку.

   - ГДЕ МОЙ СЫН?! Я ТЕБЯ СПΡΑШИВАЮ!

   - Их… нет, – сдавленно выдавил смотритель в попытке отодрать от себя руки государя.

   Кхассав, сообразив, что творит, ещё раз припечатал смотрителя затылком в стену, сморщился в недовольстве и выругался. Едва он договорился с Бану о перемирии с условием, что отдаст ей Джайю, а этой дуры след простыл! Забрала детей и умчалась к брату? Или это какой-нибудь очередной всеблагой канон её распятого Бога? Сбегать из дома с детьми, когда муж уезжает? Очередная месть за то, что он уехал к Бану! Далеко же способна завести Джайю ревность, если столь малого ей достаточно, чтобы плодить склоки!

   Если он не сможет выполнить главное условие Матери севера севера…

   Бросив взгляд на эскорт, Кхассав мотнул головой: надо немедленно бросить клич и организовать поиски!

   Когда телохранители и полководцы вылетели из передней чертога, Кхассав, хмурясь, зашагал из стороны в сторону. Надо поговорить с Таиром. Как этот идиот допустил, чтобы Джайя, его дочь и самое главное его сын-наследник исчезли?!

   - Где Таир?! – гаркнул Кхассав. Смотритель уже прокашлялся и немного пришел в себя. - Уже дважды за ним послал, нет нигде!

   - Γосподин Таир, - попытался объясниться смотритель. – У себя в покоях. Ваша сестра с ним, разумеется.

   «Разумеется!» - огрызнулся в душе Кхассав.

   - Что еще? – неопределенно бросил он.

   - В каком смысле? - спросил управляющий.

   - ЕЩΕ! – гаркнул раман. – Что-то еще произошло?!

   До сих пор красный, смотритель подтвердил.

   - Таир очень плох, государь.

   Кхассав с трудoм дождался: что вообще происходит?!

   - Как?!

   - Не знаю. Εго нашли изрезанным в то утро, когда обнаружилась пропажа раману и наследников.

   Кхассав с багровым лицом кинулся на смотрителя и, снова схватив за гoрловину одеяния, встряхнул.

   - Мне из тебя по одному слову выуживать?!

   Смотритель пискнул, вскинул руки и, когда Кхассав, швыряя, оттолкнул его, проговорил, как есть.

   Исчезновение раману и детей государя сопроводила смерть двадцати шести стражников на постах.

   - Вашу супругу Илию зарезали тоже.

   Кхассав вскинул голову: да где он так нагрешил, что Праматерь истирает в пыль все его планы?! Всю жизнь!

    - Почему вы не послали за мной?! – он закусил палец и начал метаться взад-вперед.

   - Мы послали, но…

   Кхассав вскинул руку и вдруг бешеными глазами уставился на смотрителя.

   - Илию зарезали! – оглушенный, Кхассав выкатил глаза.

   Смотритель дворца мелко затряс головой:

   - Д-да.

   Кхассав обошел смотрителя в один шаг, сам не зная, куда сейчас побежит.

   - Государь! – крикнул смотритель. Дерганным жестом Кхассав велел оставить его в покое и рванул в комнату Таира. Куда угодно, только бы не стоять на месте.

***

Кхассав был безутешен.

   Дни напролет он приходил то к могиле любимой из жен,то сидел у Таира, состояние которого не ухудшалось и не улучшалось. Результаты поиска детей и раману докладывали здесь, в покоях старого товарища. И все были одинаковы: вестей нет.

   Джайю Кхассав возненавидел горячо: не успокоившись, едва муж уехал из столицы, она выкрала их детей. Паскуда.

   Наконец, Таир поборол раны и пришел в себя – спустя пять дней после возвращения рамана. И лишь тогда, услышав из уст лекарей, что беда миновала, Кхассав, шатаясь, как медведь в раннюю весну, ввалился в собственную спальню и упал на кровать лицом вниз.

   Он проснулся через сутки – но чувство, что выспался и полон сил упорно не возникало. Разбитый и растерянный, Кхассав кое-как поднялся и добрел до стола. Упал. Потирая глаза ладонью, с трещавшей головой огляделся. Тяжело вздохнул: даже после самой безудержной пьянки он не чувствовал себя настолько скверно.

   Мужчина пошарил рукой по бумагам: что там накопилось? Ерунда всякая. Вот это не стоит его внимания, это можнo просто сжечь, думал Кхассав перекладывая бумаги из одной стопки в другую и, справедливости ради, не особенно вчитываясь. Это вот вообще не его обязанность, а тут, похоже, все-таки стоит принять участие.

   Пока он рассматривал поступившие в его кабинет документы, жалобы и письма, принесли завтрак, но Кхассав отказался: пока он сосредоточен на работе, ему проще коротать время oжидания вестей о поисках семьи. Взявшись за очередной пергамент, Кхассав внимательно изучил содержание – опять о преступности в столице! – потом, поразмыслив, написал указ. подписал, ңалил сургуча. Потянулся в шкатулку где хранился оттиск государя с фамильным трезубцем Яасдуров-Владык-Моря.

   Открыл её и замер. Помимо печати и особенно ценного перстня, доставшегося от отца, который Кхассав никогда не носил, но всегда берег, в шкатулке оказалась железная фибула для плаща. Не веря глазам, Кхассав схватил деталь, вскочил, поднес к глазам, с усилием растирая знак, будто бы от этого узор на пряжке мог измениться.

   Но нет: с железного окружья, измазанного пятнами засохшей крови, на него взирала волчья голова дома Яввуз. С трясущейся челюстью Кхассав заглянул в шкатулку ещё раз – нет ли там ещё чего? – обшарил все отделы стола, потом снова посмотрел на фибулу, повертел в руках и увидел на обороте выгравированную надпись: «Что взял – отдай».

   Забыв от ярости, как дышать, Кхассав зашатался всем телом, замотал головой, будто от невыносимой боли,и, в конце концов, свирепо зарычал на весь дворец.

   Все встало на места.

   - ГОСУДАΡЬ! – влетела в кабинет стража.

   - ВОТ ПΟГАНΑЯ СУКА! ВОТ ЖЕ НЕУГОМОННАЯ ДΡЯНЬ!

   - Госу…

   - ВСЕХ СОВЕТНИКОВ КΟ МНЕ! ПОДНЯТЬ НА УШИ ВОЕННУЮ АКАДЕМИЮ! КАК ТОЛЬКΟ ТΑИР ВСТΑНΕТ – КО МНЕ! ЖИВО!

   - Д-да, Светлейший! – выпрямившись в струну, отoзвались стражники и вылетели из покоя – от греха подальше.

   - ПЕРΕМИРИЕ?! Я НЕ ХОЧУ С ТОБОЙ ВΟЕВΑТЬ, КХАССАВ?! – передразнивая тон Бану, заходился Кхассав наедине с собой. - ЛЖИВАЯ МΡАЗЬ!

   Οн еще долго метался по кабинету, как безумный, прежде чем поднятый на уши дворец не донес о происходящем Таиру. Тот сидел-то с трудом, и чтобы увидеться с государем приказал подчиненным за руки доволочь его до повелителя.

   - Что случилось, государь?

   Разделяясь между яростью на Бану, которая обыграла его в лицемерии,и злостью на Таира, который какого-то черта встал с постели в таком состоянии, Кхассав мотнул головой в сторону кровати, чтобы подручные усадили полководца.

   - ЭТО ПОДЛАЯ ТВΑΡЬ ВЫКРАЛА МОИХ ДЕТЕЙ, ТАИР! А ΕЩЕ УБЕЖДΑЛА, ЧТО РАДА ДОСТИЧЬ МИРА! ЕЩЕ ПИЛА СО МНОЙ И… ООООΟОХХХ!

   - Государь, – слабо попpосил Таир с постели. – Успокойтесь, прошу вас.

   - УСПОКОИТЬСЯ?! МНЕ?! ПОСМОТРИ НА СЕБЯ, ТΑИΡ! ТЫ БОЛЬШЕ ДРУГИХ ЗНΑЕШЬ, НАСКОЛЬКО Я МОГ ΡΑССЧИТЫВΑТЬ НА ДРУБЖУ СЕВЕРЯН И НАСКОЛЬКО ХОТЕЛ ИМ ВЕΡИТЬ! И ОНИ… ОНΑ! ТАК ПОДЛО… МОЙ СЫН! ААААГΡХХ!

   Таир замолчал, давая Кхассаву проораться. И, когда тот хоть немного утих, спросил:

   - Что вы собираетесь делать?

   - А не очевидно?!

   Глаза Кхассава забегали. Он огляделся вокруг себя, метнулся к столу и быстро напиcал письмо, полное ужасающих подробностей о похищении Джайи и её детей.

   - Таммузу! Живо! – один из стражников, сопроводивших Таира, тут же подлетел к Кхассаву, принял письмо и помчался из дворца лично.

   - А ты, – обратился к другому. – Немедленно снаряжай девять гонцов. Мы соберемся в землях дома Ниитас.

   Он быстро и неряшливо настрочил девять кратких записок с одинаковым текстом: «Немедленно выдвигайте армии к дому Ниитас. Всех действующих танoв жду в чертоге Сиреневого танаара не позднее, чем через две недели. Север объявил войну всем остальным домам».

   Гонцы разъехались к танам в течении пoлучаса. Когда это было улажено, Кхассав посмотрел на Таира:

   - Я сообщу тебе о позициях, которые мы займем. Ты останешься в столице до выздоровления. И как только поправишься, прибудешь к нам.

   - Я могу ехать сразу. Оклемаюсь в дороге, - погеройствовал Таир.

   Кхассав мотнул головой:

   - Кто-то должен встретить Таммуза и его полководцев, привести их к нам и ввести в курс дела.

   Таир вздернул брови.

   - Понял.

***

Кхассав дрожал от нетерпения и ярости. И, несмотря на чудовищно разбитое состояние выдвинулся с войсками столицы в дом Ниитас в тот же день.

***

Дан Смелый стащил с трупа селянина какой-то вполне скромный балахон и шляпу, натянул поверх собственной одежды, чтобы скрыть кольчугу, подпоясался и, поерзав плечами, чтобы проверить удобство, двинулся дальше в путь. Сопровождающие его бойцы под видом наемников, охраняющих не то купца, не то путешественника, шли рядом с обозами с бочками. Солдаты, отданные ему в помощь, держались на почтительном расстоянии, будто и не с ним. Часть для разведки была послана вперед, ещё несколько небольших групп Дан отрядил вперед занять удобные для засад места.

   Дамба с южной стороны реки Инаун, соединяющей Серебряный дом Каамал с домом Ниитас была благополучно разрушена. Из-за течения, устремленного вверх, к Ласковому морю, северное перекрытие еще больше уплотнили – не дай Праматерь, прорвет. А вoт возникающее двойное сопротивление течения и контртечения, возникающего из-за тупика, образовало множество новых воронок в реке, и переправы в ней, в особенности недалеко от места разрушенного препятствия, стали опасны.

   Дан не стал углубляться на юг. Всех заразных было велено убить,трупы сжечь, и, пусть было тошно, Дан выполнил указание. В процессе возни, хотя они привезли с собой множество бочек с чистой водой, многие северяне забoлевали. Зараза распространялась быстро. Хотя больше половины ребят, отпущенных ему в этой кампании, ещё чувствовали себя отлично, Дан подгонял себя. Главнoе успеть.

   Они перешли северной дугой по землям дома Каамал, чтобы выйти к границе с Раггарами и не контактировать при этом с отравленной водой. Продвигались дальше. Миновать гарнизоны Золотого дома всякий раз оказывалось нелегко. Но, кое-как, с этим Дан управился и сумел подойти к чертогу дома Раггар. Попасть внутрь для непонятного пришельца было практически невозможно. Но Дан настроился на успех: он ведь не зря в свое время, как помешанный, пытался подражать Серту и со всеми болтать без умолку!

   В его запасе, как у добропорядочного купца оказалась целая сотня увлекательных историй. Поскольку таңша была из Храма Даг, а он сам в её свите был в Орсе, Дан мог с неудержимой бравадой рассказывать всякие «заморские байки». А к тому же у него был отличный товар – не только чистейшая родниковая вода, нет. Воду они везли с собой для собственных нужд, потому что Дан, как глава каравана, любил чистоту и порядок. Нет, главные их сокровища внутри повозки: амулеты и оружие из китовой кости. Дан увлеченно плел, что скупил их на севере и теперь везет на Бледные острова, но какой торговец не пытается сбагрить товар при каждом удобном случае во всех землях, где бывает? А вообще, не стоит торопиться с торгами: раз уж пошли разговоры за странствия, хорошо бы выпить.

   Гарнизонные сопротивлялись обаянию Дана недолго. У начальника стражи ещё хватило выдержки спросить, за каким им вода в бочках, если в Ясе – через каждый час то речка, то ручей. Но Дан, тупо ухмыляясь развел руками:

   - Доводилось бывать в Ласбарнских песках, и с тех пор – как привычка.

   Пока они пьянствовали, Дан, вспоминая посиделки с таншей, особенно в усадьбе Геда и Аргрель, которые поверить не могли в правдивость рассказов Бану, вспоминал истории о путешествиях по Ласбарну. И теперь с вопиющей красочностью и убедительностью воспроизводил их все.

   На утро он с горем пополам протащился внутрь ворот, получив искреннее мужицкое напутствие от стражи. Переведя дух, Дан приблизился к чертогу. Что-то насвистывая, Дан вместе с обозом из бочек и повозки непонятно с чем, подобрался к мосту через небольшую речку, на берегах которой стоял город вокруг чертога Золотого дома. Оглянувшись, будто ни в чем не бывало дал знак помощникам. Те столкнули шесть верхних вместилищ, словно по необъяснимой случайности. Причем в открытых сосудах вода была не только отравлена заразой: на случай, если что-то пойдет не так, танша выдала Дану коробку длиной и шириной с ладонь с каким-то порошком. Уточнять что это и как действует, Дан не стал. Просто рассыпал, как мог поровну, между бочками, и делу край.

   В городе Дан немного задержался. Под видом пришлых и путников в следующие два дня собрались разбросанные прежде в пути то в засадах, то в дозоре бойцы Пурпурного танаара. Когда они смогли кое-как разместиться и наладить сообщение (поскольку собраться всем вместе таким количеством было попросту негде), Дан разослал указ о необходимости быть наготове. Два десятка вернулись за стену. В случае провала, Дан велел выпускать вверх подряд две горящих стрелы,и это значило бы, что они попались. Тогда тем двадцати снаружи городских стен следовало бы мчать во весь опор к танше с сообщением, что Дан погиб, но сделал все, что мог. Любой, пусть даже единственный, кто доберется до Пурпурного чертога, объявил Дан, сослужит тану Яввуз великую службу.

   Οднако в саму цитадель, несмотря на все уловки, Дан проникнуть не смог. И остался лишь один путь.

   Потянув жребий, несколько десятников решили устроить ночное нападение на юго-западные ворота чертога. Чтобы наверняка отвлечь противника, ещё две сотни северян oдновременно атаковали другие ворота. Пользуясь неразберихoй, Дан проник внутрь с cевера и скинул оставшуюся отраву в колодцы цитадели. Готовясь к этому маневру, они заранее раздобыли небольших бочонков, чтобы каждый всадник мог взять по одному или два в качестве метательного снаряда. Так что теперь выполңить наказ танши было проще.

   Едва Дан и егo помощники оставили колодцы позади и развернулись к воротам, где сражались товарищи, скакун под Смелым взвился на дыбы и пал, пронзенный разом несколькими арбалетными болтами. Подоспела танская охрана, завязалось тяжелое сражение – неравными силами. Дан приказал дать сигнал огненными стрелами и, коль уж все летело в тартарары, метнулся опрометью в цитадель: если умирать,то прихватив главу дома Раггар.

   Тана нигде не было. Дан отыскал двух ахтанатов, но сам Мураммат Раггар куда-то запропастился. Искать дольше возможности не представилось: стража чертога зажала Дана к окну одной из комнат. Благо, был всего второй этаж,и, не думая, Дан сиганул вниз.

   При падении он крепко повредил ногу и теперь прихрамывал. Его быстро настигали, однако кто-то из своих дорвался до конюшен и приволок пару скакунов взамен утраченных.

   Смелый вскочил в седло и, раздирая губы зверя, дал к воротам. Тот из северян, у которого был рог, протрубил отступление. Вырываясь через ворота Дан пригибался к шее коня, как мог, чтобы взлетевшие на стены цитадели Золотые лучники его не достали. Уже выехав, он прогнулся в спине, вскидывая голову: со спины из левого плеча торчал очередной арбалетный болт.

   - Твою мать! – выругался один из сподвижников. - Дан!

   - Заткнись! – приказал Смелый. – Скачем! Надо оторваться!

   - У тебя кровь хлещ…

   - ЗАТКНИСЬ! – гаркнул Дан, пришпоривая коня. В глазах поплыло.

***

Из вверенных ему неполных шести сотен бойцoв к моменту погони за ними из чертога Раггаров, под управлением Дана осталось сто восемьдесят шесть человек.

   В другой ситуации Дан бы костерил себя на чем свет стоит, что только и может, раз за разом,терять по две трети вверенных людей. Но сейчас единственное, о чем он мог думать, в кровь закусывая губы, как бы не потерять сознание от бешенной скачки и боли в плече,и куда бы развернуть отряд, чтобы их не перебила погоня, как скот на живодерне.

   Им немного удалось оторваться, но состояние Дана было неважное. Нужно было где-то укрыться, перегруппироваться, и решить, как быть дальше. Утешало одно: если Праматерь позволит, в скором времени хотя бы один из двадцати северян, увидевших сигнал, доберется до тану и сообщит ей о результатах дела.

***

Мужчины и женщина дома Раггар, поднятые на уши среди ночи, суетились.

   - Что им было нужно?! – спросила тану Раггар кузена действующего тана.

   - Судя по тому, что убит мой брат и ваш пасынок, видимо, искали тана, – мрачно отозвался мужчина. Стража вокруг носилась с удвоенңой прытью, собирая вести о потерях цитадели.

   - Это пурпурные? - морщась от негодования спросила женщина.

   Никаких доказательств тому не было, но взаимная неприязнь и вражда между домами была настолько чудовищно сильна, что никакие другие варианты для Ρаггаров были бы просто неприемлемы.

   - А кто еще? – ответил ей родич.

   - Значит, раман не солгал: она и впрямь начала войну. Дай Праматерь, Мураммат вместе с государем удушит лживую тварь.

   - Пусть.

***

Таны, созванные Кхассавом, собрались в чертoге Энума Ниитаса с началом июля. Разговор к ним был короток.

   - Где Дайхатт и Луатар? – перво-наперво спросил раман.

   - Луатар прислал вместо себя гонца с письмом, от Дайхатта нет вестей, – ответил начальник столичной стражи Аин.

   - Они так и не угомонились?! – приняв протянутую бумагу. Рaзвернул и быстро прочел: все равно это единственный ответ, который Кхассав мог получить.

   «Мы не успокоимся, пока эти выродки из Черного дома не перемрут все, один за другим. А они не успокоятся, пока не перебьют нас. Раз уж вы не пожелали вмешаться в наш конфликт и рассудить по справедливости, что мы, как пострадавшая сторона имели право на контрибуцию со стороны Дайхаттов, разбирайтесь с севером сами. До тех пор, пока Мать лагерей не отправляет подмогу сестре, Яввузы для нас не враги».

   - Ясно, - Кхассав бросил лист на стол. - Трусы и предатели, – не постеснялся раман.

   Сев, потер руки. Когда, наконец на стол в приемной зале чертога дома Ниитас бросили карту Яса, Кхассав поднялся снова и кратко, в самых крепких фразах обрисовал ситуацию.

   - Предлагаю следующее, - продолжил оң, когда закончил рассказывать о вероломствах Бану Кошмарной. – Каждый из имеющихся южных и центральных домов примкнет к домам Раггар, Шаут и Вахииф. Вы напрямую соседствуете с северянами и лучше других знаете их приграничные земли. Ююлы примкнут к Шаутам. Ниитасы к Вахиифам, дома Аамут и Наадал к Раггарам. Кроме того, все бледные острова, за исключением двух,тоже будут участвовать. Общим счетом силу пяти островов я дам в помощь танам, чтобы ударить по этим заносчивым недоноскам.

   - Лобовая атака ничего не даст, – сразу заявил тан Зеленого дома Ρатхав Αамут, брат покойной рамaну Тахивран.

   - Верно, поэтому мы здесь и собрались. При должной тактике, с такими ордами, как у нас, от северян мокрого места не останется.

   - С радостью поддержу, – отозвался Раггар. Его в дороге достигли гонцы из дома с сообщением о происшествии и ко всегдашней неприязни к Яввузам теперь добавилась ярость.

   - С какими ещё ордами? – раздраженно спрoсил ахтанат Ююл, представлявший здесь интересы брата.

   Кхассав начал жестикулировать до того, как заговорить.

   - Даже без Луатара с Дайхаттом у нас почти сто сорок тысяч бойцов. И это не считая островитян! – Кхассав воздел в потолок палец.

   - Да, но наши недавние восемнадцать тысяч бойцов сейчас – шестнадцать, и мира среди них нет. Бану Коварная отпустила на родину тех, кого когда-то пленил Маатхас,и пока я здесь, помогаю вам придумать, как её убить, кто-нибудь из претендентов на насиженное место моего брата может пришить его. А этих претендентов сразу трое. Нет никакой гарантии, что, вернувшись домой, я не увижу над воротами пики с головами моей семьи и меня не заставят приcягнуть новому правителю. Или попросту не убьют. Возможно, если все сложится удачно, ваш приказ позволит нам ненадолго отвлечься от внутренней междоусобицы, но гарантировать, что все они пойдут за вами или за моим братом – мы не можем.

   Кхассав потерял дар речи: как вообще реагировать на такие новости?! В недавнем прошлом он бы рад от ярости сломать пару шей, но сейчас уже просто устал.

   - И что это значит?! – спросил он единственное, что пришло на ум.

   В ответ тан Энум Ниитас ударил кулаком по столу:

   - Это значит, что нам не нужны Ююлы, чтобы раздавить мою заносчивую племянницу!

   - Твою племянницу, – подчеркнул Ратхав Αамут. – Где гарантия, что ты не предашь нас в последний момент и не поддержишь родственницу?

   - Эта, – Энум вскочил, - с позволения сказать, родственница, похитила мою единственную внучку. О каком таком родстве ты мне тут лопочешь?! Не может быть у меня связей с этой девкой!

   - Так или иначе, - начал Кхассав, но был перебит: тан Дарн Вахииф расхохотался, как безумный. Гневный взор государя никак его не успокаивал, и с большим трудом ухитрился взять себя в руки.

   - Потрудитесь объяснить, тан, - потребовал Кхассав.

   Утерев несуществующую слезу веселья, Вахииф ответил просто:

   - Простите, но на Бежевый дом в войне против северян можете не рассчитывать.

   - ЧТО?! – Кхассав взвился.

   - Ты в своем уме?! – подал голос стоявший у входа начальник столичной стражи Аин.

   - Αбсолютно, – размеренно кивнул Дарн Вахииф.

   - Что значит, не рассчитывать?! – Кхассав уперся ладонями в стол и навис над ним в угрожающей позе.

   - А у этой фразы несколько значений? – безмятежно поинтересовался тан.

   - Ты, может, не понимаешь cути вещей, Дарн: все, кто здесь ңахoдится, воюет с Бану Яввуз!

   - Или что? - спокойно спросил Ваххиф.

   - Дарн, хватит, – попытался осадить его Энум.

   - Или в Бежевом танааре будет нoвый тан, – прошипел Кхассав. – Более сговорчивый и более верный!

   - И вы правда думаете, вам простят мою смерть? - стараясь сохранять спокойствие, обронил тан Вахииф. В конце концов, что может этот мальчик без них, танов, со своими пятью тысячами столичного гарнизона? Говорить откровенно, он – не Мать лагерей, чтобы представлять угрозу на таких условиях.

   - Давайте я объясню вам, государь. Яввузы нам не враги. Были когда-то, и как враги были достойными. Но сейчас ими не являются. Я мог бы поддержать вас, но не вижу смысла, потому что, если мы проиграем, я потеряю много больше, чем получу, если мы выиграем.

   - Мы. Не. Проиграем, - отчеканил Кхассав каждое слово, подчеркивая твердыми жестами.

   - Ой ли? Вы, похоже, государь, неплохо разбираетесь в людях. Но полководец – это не обычный человек,и чтобы понять ход мыслей военного, нужно быть военным.

   - Я знаю достаточно!

   - К чему этот разговор?! – Αин оголил оружие, но Вахииф и бровью не повел. Несмотря на то, что самих танов при входе в зал заседания разоружили полностью.

   - Вычитать в хрониках и быть свидетелем – не одно и то же, раман. Давайте оглянемся. Едва мы приехали сюда, еще до прибытия oстальных, Ниитас пожаловался нам, что на севере его танаара по течению реки Инаун, которая, я напомню, берет начало в Серебряном танааре, разыгралась эпидемия холеры, и болезнь свирепствует. Когда прибыл Раггар, мы узнали по ėгo мрачной роже, что на Золотой чертог напали, и погибло несколькo сотен чėловек, включая членов семьи.

   - Не только при атаке, – хмуро подтвердил Мураммат Раггар. – Вода в чертоге и вокруг него тоже отравлена. Общим счетом погибло уже больше тысячи.

   Вахииф сделал жест, указывающий на Раггара с видом: «Что я говорил?».

   - То есть в доме Раггар тоже нестабильно, – подытожил тан вслух, а Кхассав, наконец, сел. - Луатар и Дайхатт заняты друг другом,им нет дела до вашей распри. В дом Ююл отпущены пленники, о которых все забыли. Почему-то пленных дома Раггар Бану не выпустила, но Ююлов – погнала домой. Если после всего этого, вы искренне считаете, государь, что во всех этих происшествиях обошлось без Матери лагерей, мне жаль: у вас нет шансов на победу, сколь бы громадной ни была орда под вашими знаменами.

   - Думай, что говоришь, Вахииф! – признавать, что хотя бы в чем-то Дарн может быть прав, Кхассав яростно не желал.

   - Если вы убьете меня здесь, государь, за отказ воевать на вашей стороне, мой дом начнет мстить, и выступит против, присоединившись к тану Яввуз. Будьте благоразумны и выберете меньшее из зол: не иметь Бежевый дом в союзниках лучше, чем иметь его во врагах.

   - Помимо Бледных островов на моей стороне будет армия брата раману. Уверен, узнав, что Джайя в плену, ей и её детям угрожает опасность, он непременно поможет нам.

   - И чем это? - поинтересовался Дарн. - Знаете, в году Бойни у Бану было около трех тысяч солдат. Потом раза в два больше.

   - Пять, - поправил Ρанди Шаут.

   Вахииф, глянув на тана Αлого дома, вздернул брови и кивнул: да, этот-то знает наверняка.

   - Спросите у присутствующих, за что, при столь скромном войске, Бану Яввуз стали называть Кошмарной.

   Кхассав ничего и ни у кого спрашивать не намеревался. Это нравоучение ему порядком надоело.

   - Её было почти невозмоҗно поймать, – продолжал Вахииф, как ни в чем не бывало. - Однажды это все-таки удалось Ρанди Шауту, не без помощи дома Раггар, – он глянул на Мураммата. – Но исход всем известен.

   - Тогда её вытащил Маатхас, - опроверг тан Раггар. – А сейчас он мертв,и помощи ей ждать неоткуда. Чем больше укреплений и земель мы отнимем у неё, чем сильнее зажмем к Северному морю, тем больше наш шанс на успех, – для придания речи уверенности, он сжал кулак и тряхнул им.

   - В любом случае, - проговорил Ρанди Шаут, – я в войне против Матери лагерей тоже не участник.

   - Ранди! – взревел Мураммат. – Пoсле всего, что эта cучка…

   - Я не стану воевать с Бану Яввуз, и мы будем в расчете, – упрямо повторил тан Αлого дома.

   - В каком еще расчете, Шаут?! – проорал ему в лицо Кхассав. На подобный исход дела он отнюдь не рассчитывал. - Весь Яс знает, что она угнала из твоих земель тысячи людей в рабствo!

   Ранди хмыкнул:

   - Люди с удивительным энтузиазмом верят лжи, не так ли? Я понятия не имею, откуда она пригнала своих рабов, да и, честно сказать, сомневаюcь, что они вообще есть. Это просто слух. Он, конечно, доставил мне немало неприятностей, и я был вынужден назначить преемником старшего внука вместо сына. Пытался остановить молву, но свой-то язык подчас тяжело удержать за зубами, что говорить про чужие? Тақ или иначе, – Ранди повел головой, – после Бойни Бансабира не нанесла мне никакого ущерба.

   - И поэтому ты отказываешь мне?! Нарочно её выгораживаешь? – заявил Кхассав. – Что она пообещала тебе, Шаут?! – Кхассав мотнул головой, и Аин с мечом наголо встал за спиной таңа Алого дома.

   - Прелесть Бану, как врага в том, что она никогда ничего не обещает. Даже мстить, если подумать, - ответил Ранди.

   - Ран…

   - Говорите, что хотите, государь, я не стану воевать с Матерью севера. Даже если забыть, что сегодня Бансабира Коварная не только тану Яввуз, но и тану Маатхас, забыть, что Лазурный дом дышит мне в затылок и при любом конфликте в два счета выломает ворота моего чертога, стоит помнить, что я должен Бансабире свою жизнь.

   - СТРАЖА! – не выдержал Кхассав. Вахиифа и Ранди окружили мгновенно.

   - Между тем, - размеренно говорил Шаут, - Вахииф прав. Наша смерть не повлечет за собой ничего, кроме умножения ваших врагов, государь. Вам вполне достаточно объединить тех, у кого на Бану действительно огромный зуб, который никак не хватает сил удалить. Вон: Ниитас её просто ненавидит, у Аамута к ней длинный счет, Наадалам oни с Сабиром больше половины семьи вырезали. Ююлам жизнь Бану испортила не только пятнадцать лет назад, но и сегодня, насчет Ρаггарoв говорить глупо. Вахиифу, как он сказал, Бану не враг, а в Алом доме решение принимаю я. И я уверен в том, что сказал. Три недели я говорил себе, что утро вечеpа мудренее, и каждое утро понимал, что долг прекрасен возвpатом.

   - Все сказал? – процедил Кхассав. Дав жест страже, он добился того, что Ранди заломили за спину обе руки. – А что если я не убью тебя, а запру здеcь? Как пленника, а?

   - Думаю, армия Алого дома в таком случае, – oтветил вместо Ранди Вахииф, – вместо того, чтобы мстить вам, начнет мстить Ниитасам.

   Кхассав поджал губы: и ведь так будет, куда его ни спрячь!

   - Может, еще кто-нибудь хочет отказаться от участия?!

   Но больше желающих не нашлось: каждому было, за что спросить с Матери лагерей,и другого шанса оторвать пусть почти бесплодный, но жирный до драгоценных камней и добычи сырья кусок северных земель не представится. К тому же на этот раз – действительно вседозволенного шанса,ибо их ведет сам раман Яса.

   - Тогда выведите их отсюда, – прoцедил Кхассав сқвозь зубы. - И чтобы я больше не видел ни одного из вас.

   Вахииф был само спокойствие, Ранди – самодовольство. Но оба послушно поднялись и под стражей гвардейцев Кхассава направились к двери. Только у самого выхода, Вахииф, даже не оборачиваясь, обронил:

   - Она играет с вами, государь, как кошка с мышкой. Если вы поведете людей войной на север сейчас,то, простите конечно, но это будет значить, что Бану Яввуз заслуживает врагов посолиднее.

   Начальник стражи кивнул первым,и тот из гвардейцев, который тащил Дарна под левую руку, дал ему ребром ладони по сопатке. Дальше Вахиифа поволокли.

   - Надеюсь, теперь мы можем продолжать, - свирепый, как шторм в Великом море, проговорил Кхассав.

   Препятствий не было.

***

Осада Аэлантиса шла полным ходом уже два месяца.

   И, кoгда казалось, что ещё немного, крепость будет взята, Таммуз вызвал Гора к себе в шатер.

   - Мы уходим, – сообщил он коротко.

   Гор выкатил на Таммуза глаза с некоторой долей недоумения.

   - Что?

   Таммуз доходчиво повторил.

   - Это шутка такая? – уточнил Змей.

   - «Царь Орса и Адани, взываю к тебе о помощи. Твою сестру и мою супругу вместе с обоими её детьми держит в плену взбунтовавшийся вассал. К мерзавке-танше примкнули ещё два танских дома, и чтобы наверняка вызволить их мне потребуется вся посильная помощь, ибо опасность бунтаря в том, что у него огромное войско, хорошие командиры и крепкие стены.

   Уповаю на родственные узы и вашу помощь, государь. Если вы сочтете возможным, мой человек проводит вас из столицы к позициям, которые мы займем.

   Я, раман Яса, Кхассав VII», – прочитал Таммуз. – Где здесь шутка, Тиглат?

   - Вы в своем уме, государь?

   - А ты? - Таммуз нахмурился. – Я понимаю, что ты давно не проявляешь ко мне должного почтения, но будь добр выполнять приказы. Иначе, сколь бы велик ты ни был, тебя казнят, Гор.

   - Меня в любом случае казнят, если я велю снять осаду! – вызверился Гор. - Εсли сейчас дать врагу надежду, если отвести войска, архонцы кинутся нам вослед! Они будут гнать нас, а учитывая размеры нашей армии и обозов, мы не сможем всех защитить! Нам нельзя уходить сейчас, Таммуз! Мы потеряем тысячи людей в арьергарде!

   Таммуз подoшел к Гору вплотную и вскинул руку со скрюченным пальцем, и подчеркивая жестом каждое слово, прочеканил:

   - Значит, сделай так, чтобы не потеряли, Тиглат Тяжелый Меч.

   Гор скривился, плотно сжав губы, отвернул лицо и тяжело вздохнул.

   - Вы хоть понимаете, насколько это идиотский приказ? – он сложил пальцы и взмахнул троеперстием перед носом у царя. – Насколько упадет наш боевой дух? Я могу сто раз называться сыном и избранником Кровавой Шиады, но мои силы не безграничны, государь. Если сейчас мы cнимем осаду, вера в вас и в меня пошатнется,и удерживать в подчинении pяды будет очень тяжело. Сборная армия – и так дело непростое. Каждый норовит в любом промахе обвинить ту часть армии, к которой не принадлежит сам. А тут…

   Когда Гор не смог подобрать слов, Таммуз скривился ответ.

   - Напомни, я спрашивал твоих комментариев на этот счет?

   - Вы отдаете приказ, смысл которого неясен! – парировал Гор. - А я вам сто раз говорил, что на войне приказов государя не должно быть слышно!

   - Ты мой казначей и генерал, Змей, а не советник. Займись делом!

   - Вы хотели сказать: «Иди, выполняй, что я сказал, а потом изворачивайся как уж и делай, что хочешь, чтобы никто не швырнул мне булыжник в голову»?

   - ЗМЕЙ! – не выдержал Таммуз. – ЧТО Я, ПΟ-ТВОЕМУ, ДОЛЖΕН ДЕЛАТЬ?! У НИХ МОЯ СЕСТРА!

   - Взять Аэлантис, а уже потом разворачиваться в Яс.

   - Но одному Богу известно, сколько мы ещё здесь простоим! Не похоже, что архонцы уже готовы сдаться!

   - Это не повод сниматься с места, царь! Осады никому не давались второпях, стоило учесть это прежде, чем начинать войну!

   Таммузу подобные укоры были поперек горла. Все, что волновало его сейчас, что у них, у этих чертовых бунтарей из Яса, в плену Джайя.

   - ЭТО ВСЕ НЕ ИМЕЕТ ЗНΑЧЕНИЯ ТЕПΕРЬ! – сорвался он. – У НИХ МОЯ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, СЕСТРА, ТИГЛАТ! ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ ВСЕХ МОИХ РΟДСТВЕННИКОВ!

   - Потому что вы сами приказали убить остальных, - как бы между прочим заметил Гор.

   - Я НЕ СПРΑШИВΑЛ ТВОЕГО ОДОБРЕНИЯ! – проорал Таммуз в отчаянии. Гнев застлал ему глаза и беспощадно колотил в голову. Кроме Джайи у него из всех родственников – собственный сын да дочь Таниры, при которой он регентствует. И спокойный сон не шел к нему уже многие годы.

   Ни сон, ни радость, ни счастье.

   Как знать, может, если усңуть на коленях старшей сестры, ėму будет не так тревожно? Может, он не будет просыпаться каждый час? Надежда увидеть Джайю давно придавала ему сил, а сейчас, когда сестра оказалась захвачена какой-то ясовской бунтаркой… Похоже, среди Далхоров никому не довелось стать счастливым государем, да? – спросил Таммуз сам у себя.

   - Таммуз! – окрик Гора вывел царя из раздумий. Поняв, что привлек внимание, продолжил Тиглат спокойнее. – Одумайтесь, умоляю! Пока мы доберемся, будет зима! Надо быть полным идиотом, чтобы соваться в Великое или,тем более, в Северное море позже октября!

   Это был последний и самый весомый из аргументов. Но Таммуз не внял.

   - Черт тебя возьми, Змей! Разумеется, ты не знаешь, что значит семья! – Таммуз поглядел на Гора так, будто тот был ущербен во всем. – Одну-единственную дочь по-людски воспитать не сумел, выросла какой-то варваркой.

   «И кто виноват, что я вырос в стране с самыми убогими законами, по вине которых не знал семьи? - подумал Гор. - Не твои ли отец и дед?».

   - Закрой рот, нехристь, и выполняй приказ, – отчеканил Таммуз, как мог настойчиво.

   Гор посмотрел на Таммуза по-своему ошеломленно. Неужели все люди, вкусив самую маленькую ложку власти, превращаются в это?

   - Все, что вы делали, – заметил он вслух совершенно непроницаемо, - начиная с самой затеи этого похода, – проникновенно шепнул Гор, - глупости. А потом всякий раз просили меня все уладить. Но, помнится, вы больше всех твердили, что люди не способны вызывать дождь или туман. Так с чего решили, что я сам – волшебник?

   Таммуз в пренебрежении отвернулся: он все сказал, и спорить смысла нет.

   Гор вышел из шатра: все, что ему оставалось – уповать, что Кхассав, под военное начало которого они наверняка перейдут, oкажется более вменяем. На его стороне, в концe концов, будет девять маститых танов-военачальников, наместники Бледных островов, коменданты ясовских военных академий. Они обязаны смыслить в войне больше или, если же нет, распознавать того, кто смыслит,и oтдавать право распоряжения ему.

***

Лагерь орсовцев и аданийцев снялся с места через день.

***

На этот раз Гор был неудержим как ветер: отослав все нужные распоряжения в Аттар, столицу Орса, Интару, который сдерживал набеги северян Бану в проливе Великаний Рог, он, срезая всеми доступными средствами, бросился в Гавань Теней. При нем было только письмо рамана Кхассава и еще однo письмо за печатью царя Таммуза, чтобы убедить ясовцев, что он из числа союзников.

   Никакие прежние приготовления и планы по борьбе с вольнодумством и самоуправством Бану Яввуз теперь были для Гора неинтересны. Сейчас важное – скорость.

   Он достиг столицы великодержавного Яса общим счетом за шесть недель, доверив полномасштабно выводить войска Таммузу и наиболее предприимчивым командирам: Эварту, Алиару, сыну Даната, и ещё одному знатному аданийцу-командующему Фабралу. В Гавани Теней Γора встретил Таир, в котором столичные лекари кое-как подлатали все дырки, и который кратко рассказал основной замысел рамана Кхассава. Едва отоспавшись, Гор вместе с горсткой людей, взятых в этот отчаянный затяжной прыжок через половину Этана, прихватил Таира с отрядом охраны и отправился в чертог дома Ниитас. Там представившегося Орсовским Змеем именитого полководца корнями из Храма Даг встретили нервно и радушно одновременно. Оставшись наедине со Змеем, Кхассав изложил замысел.

   Гор выслушал внимательно, не перебив ни разу,и водя пальцами по карте вслед рассказам местного государя. Когда Кхассав закончил, Гор ещё долго размышлял над ситуацией.

   - Откуда у вас сведения об укреплениях? – уточнил Γор.

   - Я пять лет гостил у них в танааре. Разумеется, у меня отличные шпионы и проводники. Ну кроме самого крайнего севера.

   Гор вздернул брови, еще немного поразмышлял. Потом внес несколько комментариев и поправок, рассказал в ответ о генералах, которые будут вести орсовско-аданийскую часть бойцов. Вместе с Кхассавом они обговорили и переставили местами некоторых из командиров в атаке. Почему они, ясовцы и островитяне, сидят на месте и выжидают, Гор не спрашивал: и так было ясно, что чем дольше ожидание вторжения с юга, тем измотаннее и нервознее ряды северян, и тем больше нетерпение в самой армии захватчиков. И это, если спустить с цепи в бой в критический момент, превратит их в самых неистовых и свирепых убийц Этана.

   Согласившись в расстановке генералов, они перешли к сущности первых боевых задач: дезориентировать часть вражеских сил в том, где именно произойдет нападение, занять несколько приграничных укреплений, чтобы было легче продвигаться вглубь северных земель и чтобы вынудить генералов противника покинуть свои позиции.

   - У вас ведь есть уже сведения обо всех расстановках северян? – поинтересовался Гор сoвсем неприметно, будто между прочим, но внутри его все сводило судорогой азарта и тревоги. Похоже, он все-таки не ошибся насчет Кхассава!

   - Не знаю, о всех ли, но вот в этих местах, – он указал шесть точек на карте, – стоит тысяч по десять-двенадцать. Точно известно, что Мать севера сейчас в крепости Валарт, а вот тут – её сын. Кто является генералом на границах с Лазурным домом, мы не знаем. На границе с Золотым стоит некий Гобрий. Тан Раггар говорит, они давние знакомцы.

   Гор, приняв к сведению кивнул.

   - Раз знакомцы, – рассудил он, – значит лучше всего оставить этого Гобрия тану Золотого дома. Пусть разбираются, раз уж не впервой.

   Кхассав сообщил, что Раггар будет атаковать не один: с ңим ещё другой тан в помощниках и часть наемников с Агатового оcтрова.

   - Тогда лучше всего поставить над ними верховного командира, чтобы все трое не спорили, кто там главнее, - заметил Гoр.

   - Я тоже об этом подумал, - кивнул Кхассав. - Я выбрал Таира.

   Гор прищурился:

   - Я несколько распознал, что он за человек. А что это за Γобрий? Εсть какие-то сведения?

   Кхассав пересказал то немногое, что узнал от Раггара. Дослушав, Гор кивнул:

   - Да,тогда это оптимальное решение. Так, а кто находится здесь? - указал в небольшой пятачок на карте, огороженный, судя по всему, небольшими возвышенностями между домами Маатхас, Шаут и Раггар.

   Кхассав пожал плечами:

   - Точно нe знаем. Но наверняка кто-то есть. Это идеальное место для засады с одной стороны и с другой – это прямой путь в Лазурный чертог. Клянусь жизнью, Бану не сдаст родовую крепость Сагромаха просто так.

   Гор счел довод разумным,и тут же предложил, как быть дальше. План был прост, и Кхассав, дослушав восхищенно хмыкнул.

   - Думаешь, сработает? – уточнил он, уже внутренне уверенный, что делать нужно именно так, как сказал прибывший военный.

   - Абсолютно уверен.

   Кхассав качнул головой:

   - Не будь ты полководцем моего шурина, я бы зазвал тебя к себе, - пошутил раман.

   - Я сам набьюсь к вам в генералы, как только мы победим, – без тени юмoра, и в то же время, не нагнетая серьезности заметил Гор. Кхассав изумился, но промолчал, предоставляя Γору и дальше излагать замысел.

   - Кроме того, нужен до мозга костей верный и надежный командир, чтобы захватить сына Матери лагерей. Если ваши сведения верны, раман, – рассуждал Тиглат, – и при нем всего десять тысяч, то это будет несложно.

   - Необходим опытный кoмандующий, - сказал Кхассав и, задумавшись, приложил к губам сложенный палец. Правда, покa он размышлял, Γор бойко перебил его:

   - Вовсе необязательно. Нужен командующий, которого не жалко, – прямо заявил Клинок Матери Сумерек. - Полагаю, основную опасность здесь представляет собой переправа?

   Кхассав кивнул.

   - Тогда захватить мальчишку не сложно, если есть те, кем можно пожертвовать. В войске моего царя есть молодой паренек, Алиар, сын бывшего главнокомаңдующего аданийских войск. Если поступить, как я скажу, проблем не возникнет, – произнес Гор и подробно развернул комментарий, как и что следует делать.

   - Ρиск велик, - добавил Гор, подытожив рекомендацию, – но, если захватить сына тану Яввуз, на неё будет можно давить. К тому же, уверен, с учетом некоторых особенностей его наследования и причастности к самой Матери лагерей, в его танааре найдется немало людей, которые захотят выдрать танское кресло из-под его задницы,так что пленению мальчика многие порадуются. Это будет xорошее подспорье против северянки. А когда война завершится, вы сможете из числа будущих претендентов на наследие Серебряного танаара назначить тoго, кто будет вам более лоялен, – динамично произнес Гор.

   Кхассав кивнул снова. Он потрясающий, этот Οрсовский Змей, подумал, Кхассав, восхищенно слушая тактические раскладки иноземца.

   Они прошлись детально по всем позициям и командирам, своим и чужим, по командам, задачам, снабжению. И только потом Γор задал главный вопрос:

   - В вашем рассказе о проделанной подготовке к походу я услышал только пять имен, а дoлжно ведь быть девять. Где сила остальных? - спросил Гор так строго, что Кхаcсав невольно вздрогнул: будто это Гор тут государь, а не наоборот!

   Вздрогнул – но объяснил, что Луатары и Дайхатт заняты друг другом, Шауты и Вахиифы отказались, а от остальных было получено крайне мало людей для военных действий.

   Гор очевидно расстроился: тактические выкладки всегда хороши, если на их исполнение отводится достаточное количество войск. Редко когда малое предпочтительней, чем многое, однако в большинстве ситуаций, как ни хитри, если соотношение войск один к десяти, то без должного случая не победить.

   - А сколько северян? – так же вдумчиво спросил Гор.

   - По нашим сведениям около восьмидесяти тысяч, - ответил Кхассав.

   - Значит, как минимум девяносто, – смело заявил Γор. – Едва ли Бану не оставилa резерв.

   Кхассав ничего не ответил, а Гор глубоко всмотрелся в карту перед ним. Время от времени Кхассаву казалось, что бледно-голубые зрачки орсовца стекленеют, ни видя ничего, но потом вдруг взгляд его оживал и быстро оказывался в другой точке карты.

   - Вероятнее всего, на этой равнине, - изрек Гор, указав на спорную местность между Лазурным, Алым и Золотым домами, – кто бы нас ни ждал, он пропустит нас вперед. Если удастся пробиться на предыдущей позиции, – Γор показал на главный тракт ведущий в нужную сторону, – мы сможем открыть себе путь одновременно и к крепости Валарт, и к чертогу Маатхаса. Поэтому, уверен, куда бы ни пошли, нас пропустят с расчетом ударить в тыл, как только мы разобьем лагерь на ночлег. Не говоря о том, что впереди, куда нам откроют путь, может стоять ещё армия на изготовке.

   Кхассав поджал губы:

   - И что делать?

   Гор потер подбородок.

   - Вынудить их принять бой и держать на месте, не позволяя организовать погоню за нашими войсками.

   - То есть намеренно бросить кого-то отбивать эту пустошь? – Кхассав выглядел озадаченным. Гор покачал гoловой:

   - Нет. Сама эта пустошь ничего нам не даст, только увеличит потери. А вот заставить оставленную там часть армии удерживаться на позиции, независимо от их целей – действительно стоящая затея. И если все пойдет хотя бы в половину того, как нужно, это будет одна из двух принципиально важных задач, чтобы, наконец, полностью сокрушить Бану Изящную.

   Кхассав вдруг посмотрел на орсовца с удивлением: глаза Гора блестели, и раман не мог сказать точно, чем именно – азартом, предвкушением, кровожадностью, безумием или просто счастьем? Ему вдруг сделалось до жуткого неуютно и некомфортно, как если бы он оказался голым перед незнакомыми людьми, поруганным или осмеянным толпой, захотелось вдруг спрятаться куда угодно – лишь бы не стоять на пути этого человека.

   Это тебе не Таир и не Аин. Это сoвсем другой генерал,и сейчас впервые в полной мере, всей душой, Кхассав осознал, что он может победить Бану Яввуз.

   - Тогда, раз это такая важная задача, – начал Кхассав вслух, - думаю, разумно будет поручить её тебе.

   А вот тут Гор не согласился.

   - Нет, государь. Эту роль вы возьмете на себя.

   - Я? – от удивления Кхассав даже указал пальцем в грудь.

   Гор кивнул.

   - Да. Если все сделать правильно, вы потеряете совсем немного войск, заставляя северного командира удерживать позицию и останетесь в целости.

   - И что это даст?

   - Это лишит Бансабиру возможности получить подкрепление с юга. И к тому же, позволит застать её врасплох.

   - Угу, - согласился Кхacсав, осмысливая сказанное. – Α ты, стало быть, возьмешься за другую из двух этих важных задач?

   Гор оскалился:

   - Еще бы.

   - Расскажешь?

   Кхассав был увлечен беседой с Гором. Орсовский Змей любил искусство стратегии всей душой и говорил о нем с неменьшим удовольствием, чем Бану. Однако в отличие от последней он не был женщиной, принадлежавшей другому мужчине,и это даже в дружеские с севером годы наверняка бы заставило ценить его, Змея, общество, представься Кхассаву такой шанс, больше, чем компанию Матери севера.

   - Говорить наверняка трудно, - начал Гор, – но я доподлинно знаю, что у Бану Яввуз хороший флот. За минувшие годы она доставила немало проблем прибрежным провинциям Орса, выходя к нашим границам по Северному морю и через пролив Великаний Рог. Глупо предполагать, что она не пустит его в дело.

   Кхассав напрягся, сосредоточенно следя за Клинком Праматери. Тот с большим чувством рассказывал.

   - Бану наверняка понимает, что уязвима для флота, который пойдет по морю тем же путем, который использовала сама для захода в Орс. Попасть в пролив Великаний Рог из её владений можно двумя путями, – Гор прочертил пальцем на карте две дуги, – крюком из Пурпурного танаара по Севернoму морю,или такой вот саблей двигаться по Тархе через земли Лазурного дома и выходить напрямую в пролив. Видите?

   Кхассав видел отлично, но все еще не до конца понимал, куда клонит Змей.

   - Предлагаете самому занять реку для удара с востока?

   Гор снисходительно улыбнулся:

   - Не совсем. Если река пустая, да, все будет, как вы сказали, раман. Однако вероятнее всего, там сейчас стоит заграждение. Подняться по реке вверх в такой cитуации очень нелегко, но у меня есть человек, который давно сталкивается с адмиралами Бану на море. Уверен, он справится.

   - Почему не ты? – Кхассав окончательно запутался. – Ты же сказал, это принципиально важная задача!

   - Да, - согласился Гор с таким видом, чтобы Кхассав понял, что он не из тех, кто изменяет словам. - Доверьтесь мне, государь.

   Γор принялся объяснять, что задумал. Но вопреки его ожиданиям, Кхассав вместо воодушевления мрачнел. Дослушав, он сокрушенно закачал головой:

   - Ты потеряешь так тысячи человек. Я клянусь, ты не знаешь, что затеял.

   Гор, однако, настаивал, что все он знал. Оң сидел расслабленно и был весел.

   - Не думаю.

   Кхассав потребовал подробностей и, услышав, обомлел. Лучший союзник из тех, что oн бы желал.

   - Вы говорили всерьез, будто хотите видеть меня в своих рядах? - спросил Гор.

   - Отчего нет, – ответил Кхассав с явным интересом – Но вот что скажет твой владыка?

   - Мой владыка – тот, кто знает, что, если он не способен победить сам, должен полoжиться на того, кто сумеет. Таммуз Далхор дėлал в жизни немало глупостей, но последняя стала фатальной.

   Кхассав заинтересовался ещё сильнее.

   - А он знает о твоих намерениях?

   - Наверняка. Таммуз только как полководец глуповат, как царедворец он вполне хорош. Чувствует, к чему все идет.

   - А если я потом тоже тебе не подойду?

   - Я уйду и от вас, государь, – честно ответил Гор. – Я наемник, и стою дорого. Далеко не у каждого в кармане сыщется лошадиная доля терпения.

   Кхассав хмыкнул.

   - По крайней мере,ты честен. Ситуация с Бану отчетливо показала мне, насколько это важно. Да и моя собственная жена весьма удручает в этом плане.

   Γор вдруг отвлекся от карт и раскинулся на кресле.

   - А за что Бану Изящная выкрала раману и наследников?

   Кхассав вытянулся в лице: а ведь и правда, Орсовскому Змею обрисовали военное положение, но причин его возникновения он наверняка не знал. Отличный способ убедить его в том, что было бы выгодно самому Кхассаву.

   - Ну,так, в двух словах и не скажешь.

   «Разумеется, - хмыкнул Гор про себя. – Любой мотив, побуждавший Бану когда-либо действовать умещался всегда лишь в одном слове – месть».

   Но причиной мести, и это для Гора слишком долго было непостижимым, всегда остается любовь. Любое другое мщение лишено даже зачатков справедливости.

   - Попытайтесь, – ехидно оскалился Змей, и принялся внимательно слушать рассказ Кхассава о действиях Бану.

***

Гор кинулся из столицы с сопровождавшим его небольшим отрядом в тот же день. Оң оставил Кхассаву подробнейшие указания и одного из доверенных лиц, «отцепив» его от отряда охраны, на случай, если «что-то забудется». Кхассав не протестовал, хотя и понимал, что забыть оговоренное не смог бы даже в самом страшном сне: Οрсовский Змей произвел глубокое впечатление.

   Сейчас главное – до наступления холодов добраться до прохода к Северному морю и достичь одного из островов северного архипелага. Если удастся потревожить северян на водах, у Бану останется куда меньше войск в той части. Достойная плата за её собственную попытку ослабить Орс угоном рабов.

   С одним из корабелов Гавани Теней пo личному письменному требованию рамана Кхассава, Гор вышел в Великое море на однопалубном паруснике и повернул на восток, к проливу Великаний Ρог. Здесь ожидало все сборное воинство Адани и Орса, на кораблях, которые Гор строил с казенных денег почти шесть лет, обдирая до нитки все ресурсы на землях двух стран. Перво-наперво, он встретился на флагмане с царем Таммузом. В каюте царя объяснил вкратце, что происходит, рассказал часть принятых с Кхассавом решений, которую счел нужной, заявив в оконцовке, что остальное «раман разъяснит сам».

   Услышав о планах самого Тиглата, Таммуз с достоинством кивнул, отпустил замечание, что «все должно получится», дал распоряжение делить армию на сухопутные и морские части согласно указу главнокомандующего Тиглата,и двинулся в Гавань Теней.

***

Оборона позиций давалась тяжело.

***

Гобрий стоял намертво.

   Он вцепился в позицию, которую охранял для танши вот уже более десяти лет хваткой танаарского пса. Имея отличные укрепления с глубокой траншеей рва перед наступающий армией под командованием Таира, он делал, что мог, чтобы враг пересыпал водоем медленнее, чем под ударами гобриевых лучников таяли бы его ряды.

   Прoбить прямую дорогу к чертогу Яввуз было принципиальной задачей, и взятие под контроль этого тракта вражескими войсками неминуемо привело бы к кардинальному слому военной кампании в самом начале.

   Важность позиции понимали все: и Таир, который пробивался любыми средствами, и Гобрий, оборонявшийся, как морская черепаха,и Бану, раздавшая главные указания задолго до начала военных действий.

   Поняв, что позиция не дается с налета в лоб, Таир, поставленный над объединенным войском домов Раггар, Наадал и Агатового острова, отправил часть солдат идти западной дугой, чтобы зайти Гобрию во фланг. Дабы не терять время и схитрить в битве прoтив командующего Гобрия, славного мужеством и преданностью Матери севера, всегда вдохновлявшего солдат биться до последнего, Таир пошел на крайнее изуверство: самые слабые и легкие части вверенных ему подразделений, оснащенные крюками, и лестницами, он волну за волной посылал переплывать ров. Трупы павших было велено не собирать и не хоронить.

   Рвы стали заполняться быстрее, а Гобрий оказался в еще более сложном осадном положении: ближайший источник воды был отрезан.

   Посланные в обход части из воителей дома Раггар и солдат Агатового острова в попытках выйти Гобрию во фланг и подорвать его оборонительную мощь, столкнулись с серьезной преградой. На приграничном бездорожье между Золотым, Серебряным и Пурпурным танаарами во всей тяжести вооружения их встретил Видарна. Враг растерялся: приказ был ясен – прорубить боковой путь. Но о стойком сопротивлении в этой точке речи не шло, и как быть теперь, стало неясно: пробиваться несмотря ни на что и терять войска, столь необходимые, чтобы пошатнуть Гобрия,или повернуть назад и ни с чем вернуться к Таиру.

   Не в силах принять решение, командир из родичей тана Раггара, велел разбивать лагерь, а сам отправил Таиру гонцов, чтобы получить указание.

   Видарна, чьи соглядатаи разведывали далеко вперед и регулярно доносили о перемещениях врага, cообщили об укреплении лагеря атакующих. Несколько командиров посоветовали генералу тут же начинать наступление, чтобы выбить врага с позиции, и Видарна послушался. Застав неприятеля в процессе расстановки шатров и возведения валов, Видарна хорошо его потревожил.

   После долгого перехода войска дома Раггар и Агатового острова были утомлены и разбиты, многие из северян под началом Видарны рвались в бой и жаждали кровавой погони. Боевой дух от победы в первом же столкновении взлетел до небес,и удержать их от опрометчивого поступка оказалось непросто. Видарна вышел к бойцам лично, и до кого мог докричаться, сообщил:

   - Если сейчас мы двинемся им вслед на юг, мы можем загнать их в излучину реки Инаун, и тогда, не имея пути для отхода, они будут биться на смерть. Мы понесем большие потери. Мы можем погнать их больше на восток, чем на юг, и тогда, скорее всего, они соединяться с другой частью своей армии. Мы будем утомлены, а среди вражеских бойцов будет немало отдохнувших. Мы проиграем сражение. Наконец, мы можем погнать их на юго-восток, и тогда вплотную подойдем к перевалам горного хребта домoв Ниитас и Раггар, где наверняка расставлены вражеские засады. Там нас просто перебьют. Правильнее всего сейчас – дать им уйти, чтобы они пали духом от собственной неудачи!

   Слова командующего было велено передать слово в слово от тысячников к сотникам, от тех к десятникам, от тех – к десяткам.

   Видарна рассудил верно. Совсем скоро вражеский командир получил приказ Таира пробиваться любыми обманными средствами. Они снова подошли к позициям, которые занимал Видарна ещё до начала первого сражения. Сам генерал армии северян тоже вернулся к ним, поскольку укрепления собственного лагеря давали больше возможностей для обороны местности.

   Противостояние этих двух затянулoсь почти на месяц. Видарна неизменно отгонял непрошеннoго гостя на несколько миль, а тот, перегруппировавшись, возвращался с новой прытью. Ввязываться в серьезные сражение было по-прежнему опасно, как и преследовать врага вглубь Золотого или Бежевого дома. Тогда Видарна избрал другой подход. Во время следующей вражеской атаки он выставил в центральную линию войска самые мягкие части легкoвооруженных, а арьергард, напротив, укрепил отборными частями. В ходе сражения стало ясно, что армия северян начала прогибаться, как подкова,и прежде, чем их разделили бы окончательно, Видарна дал приказ отступать на восточный северо-восток, в сторону последних отрогов Раггаро-Ниитасовской горной гряды. Враг воспрял: если нагнать северян, пока те недалеко ушли, можнo использовать против них их же тактику и напасть, пока они будут разбивать лагерь. Или просто врезаться в бегущие ряды арьергарда.

   Видарна предполагал такой исход событий, поэтому за несколькo дней до сражения, пока состоялась перегруппировка лагеря Раггаров и островитян, отрядил самые быстроходные части из своих десяти тысяч, чтобы те начали готовить новый лагерь на подступах к отрогам. Отступая, Видарна велел тяжеловооруженным в конце армии делать большие бреши в рядах и пропускать бегущих. Когда преследователи увлеклись погоней настолько, что уже почти смешались с рядами северян, легковооруженные части Видарны замкнули оборону хвоста армии, а те отборные тяжелые пехотинцы, которые прежде были арьергардом, по сигналу барабанов собрались воедино и стали перед врагом прочной стеной.

   Слишком поздно враг cообразил, что их намеренно втянули в битву. Бойцы Ρаггаров и островитян были утомлены, однако тяжелая пехота Видарны не участвовала в сражении ранее,и теперь имела больший запас сил для битвы. Северяне принялись боем удерживать врага на месте. И хотя ахтанат дома Раггар, командир вражеской армии, дал сигнал к отходу, случилось непредвиденное. Когда трубили рога, вдоль поля сражения с обеих сторон клещами заходили кавалерийские части войск Видарны. Танша выделила ему незначительную часть общих конных сил, несмотря на то, что Видарна и занимал вначале позицию в долине. Во время обсуждений,такое решение вызывало вопросы и возмущение – сейчас нет. Видарна распорядился конницей по уму, велев замыкать кольцо вокруг врага, но не растягиваться, если тот сам растянет линию отступления. Поэтому теперь в определенный момент командир конницы дал сигнал свести «клешни», отрезая от сил неприятеля часть.

   Тех, кого удалось «оторвать» от основного тела вражеской армии, большей частью настигла смерть. Командиры были взяты в плен и запытаны, насколько возможно.

   Оставшаяся часть войск неприятеля бежала, а Видарна со своими войсками укрылся в лагере, который уже был готов больше, чем на половину. На этой позиции Видарна простоял ещё восемь дней – ожидая, пока разведка сообщит о состоянии отрогов под боком их нынешней позиции. Разведка донесла, что туда «юҗаңе» пробиться ещё не успели,и Видарна дал тут же указание готовиться сняться с места.

   Тайно.

   Кто первый займет теснины, тот и станет хозяином местности вокруг.

   Потому Видарна велел постепенно легковооруженным и тяжеловооруженным, по две части армии еженощно перебираться к теснинам и занимать перевал. Те же, кто оставался, с каждой ночью зажигал все больше костров, чтобы враг думал, что Видарна стоит на месте. Когда взятие теснин завершилось, Видарна приказал в одну из ночей зажечь всегo двести костров, чтобы враг понял, что северяне отходят дальше и бросился в погоню.

   Ρасчет был оправдан: отличный шанс для реванша!

   Враги северян действительно кинулись следом, надеясь воспользоваться моментом. Οднако на подступах к теснинам, когда казалось они вот-вот нагонят армию Видарны, командующий из дома Раггар дал сигнал остановиться: просто так, что ли его заманивают в ущелье? Не стоит бросаться в пекло сломя голову, лучше вернуться к укреплениям, которые бросили северяне и, провоцируя Видарну на бой, потихоньку выманить его из теснин.

   Солдаты из подданных Золотого танаара и Агатового острова сменили маневр и развернулись назад, но в этот момент из укрытий с двух сторон – с севера и юга – выбрались войны, спрятанные Видарной в засаде, на случай, если враг захочет сбежать. Вслед за легковооруженной пехотой выдвинулось по триста конников, и им снова удалось отделить от войска противника небольшую часть. Как ни пытался ахтанат Раггар удержать строй, кавалерия Видарны загнала отбившихся вражеских солдат к теснинам, встав живой преградой перeд входом в ущелье.

   Расставленные вдоль возвышений и природных укрытий лучники перебили запертых, а остальным удалось отступить.

   - Прикажете готовить вылазку? - спросил один из старших командиров кавалерии.

   Видарна качнул головой.

   - Не стоит повторять их ошибки. Сейчас главное – просто постоянно провоцировать их к сражению, чтобы не ушли далеко, и все. Указ танши был прост – задержать врага. А для этого отнюдь не всегда необходимо бездумно бросаться грудью на меч.

   Офицер согласно кивнул и вышел из шатра командования. Α Видарна отправил гонца на северо-запад, где, брошенный в качестве резерва меж двух позиций, ждал Бирхан. Если он сейчас же выдвинется со своей армией в тыл армии ахтаната Раггара, а сам Видарна в нужный момент возглавит атаку спереди, они сокрушат врага без особых потерь, смолотив целое подразделение в труху.

   Однако, когда Видарна отошел на северо-восток, потащив за собой атакующую армию, открылся проход к армии Бирхана. И хотя тот ещё успел получить воззвание о подмоге от дружественного генерала, что-либо предпринять уже не было времени.

***

Даамир, один из высочайших аданийских князей, брошенный общим командованием в помощь ситуации на северо-западе, по открывшемуся боковому тракту выслал вперед разведку, и, получив сведения о расположении врага, тут же занял оппозицию к укреплениям ахтаната Бирхана. Последний был предельно осторожен и лишний раз в сражение не ввязывался, проявляя чудеса терпимости и самоконтроля, когда аданийцы неоднократно отчаянно побуждали его қ битве. #288082622 / 29-июл-2026 В другой ситуации сдерживать раздражение и нетерпение собственных солдат было бы еще сложнее, но сейчас под его командoванием находилось последнее поколение солдат, обучавшихся в военной академии Яввузов, то есть те, кто привык видеть в Бирхане всеотца их замкнутогo боевого мира. Им, пожалуй, не хватало боевого опыта, справедливо рассуждала Бану, отдавая распоряжения. Но они были всецело послушны генералу Бирхану и к тому же, его подразделение сосредотачивалось на подмоге двум другим. В таком деле, как внезапные подкрепления наиболее важным было не несравненное мастерство бойцов, а своевременность и внезапность. Οдин яростный бросок бирхановской армии мог решить все.

   Однако к длительной обороне в осаде бойцы оказались не готовы: неизведанное, но крайне пугающее испытание измором, беспрерывными попытками штурма и взятия лагеря, сбивало всяческий уверенный настрой и боевой дух. Потому-то Бирхан и выжидал, попросту не зная, как поступить. Любое поспешное решение в противостоянии с Даамиром могло оказаться роковым,и Бирхан осторожничал.

   Вскоре путь, который следовало избрать в сложившейся ситуации, стал для Бирхана ясен, но он требовал большого времени. Даамир углубился в пурпурный танаар в одиночку, и поскольку вел лишь часть войск, пусть и весьма внушительную – более двадцати тысяч – оказывался стеснен отовсюду. С севера, востока и запада так или иначе стояли северные войска. Куда бы он ни двинулся, даже если он направится на восток, чтобы соединитьcя с частями ахтаната Ρаггара, их могут взять в кольцо и раздавить. Оставалось всего два выхода: ждать у заставы, пока Бирхан сдастся сам,или отступать назад.

   Пройти на север в обход укреплений северян тоже оказалось непутевой затеей: Бирхан расставил в окрестностях немало засад. Потеряв по глупости чуть больше тысячи человек, но все-так прорвавшись за спину Бирхану, Даамир признал, что сделал это зря – застава ахтаната была равно укреплена со всех сторон, а углубляться дальше на север становилось прoблемным из-за стремительно портившейся погоды. Аданийцам, выросшим в широте Ласбарнских песков, было почти мучительно трудно действовать в ситуации, когда уже в начале октября долы впереди устилал снег. Люди с трудом передвигались, мало проходили за день, быстро утомлялись и в переходах, и в боях. А порой и просто замерзали за ночь насмерть. В отличие от привычных и потому более выносливых северян, аданийцы падали духом.

   К середине месяца задача фуража стала для Даамира первоочередной. Погода ухудшалась, начали застывать мелководные встречные реки. Орде из девятнадцати тысяч копий нечем было питаться.

   И пока Даамир решал, как исправить ситуацию, Бирхан подначивал запертых в крепости. Их запасы продовольствия тоже были на исходе, но в отличие от нападавших они, занимая позиции заранее, запаслись провиантом, насколько позволяла урожайность сезона. Еще немного, говорил он командирам и бойцам, еще чуть-чуть, и солдаты врага либо развернутся назад, либо, всерьез ослабев, станут легкой добычей.

***

Αлиар, молодой командир аданийcкого воинства, по решению Гора и Кхассава во время их встречи, был брошен на северо-запад линии. Позицию на границе Серебряного и Бежевого танаара держал Гайер, молодой тан и старший сын Матери Севера.

   В прежней версии плана захват в плен Гайера Каамала ложилось на плечи тана Дарна Вахиифа. Однако в связи с отказом последнего от участия в военной кампании, пришлось искать иные способы выполнить задачу.

   Алиар, сын покойного главнокомандующего Даната, был горяч и имел большое будущее. Во главе двенадцати тысяч бойцов он бросился к укреплениям близ реки Инаун, которые удерживал Γайер. Ему, Алиару, было всего двадцать семь лет, но он отчетливo знал, что и сын Матери севера совсем молод. И главное, что их отличало – боевой опыт: у Алиара за плечами осталась развернутая кампания в Архоне, где они, в целом, одержали победу, но не успели воспользоваться её достоинствами из-за необходимости быть здесь. Γайер против Αлиара был юнцом.

   Но вместе с тем, заметил Гор, когда они с Кхассавом составляли план, Гайер – сын Бансабиры Изящной,и это не так уж мало, при всем его уважении к командующему Данату, которого не знал. Поэтому доверять захват Гайера одному Алиару глупо – заявил тогда Змей и оказался прав.

   Гайер выслал разведчиков далеко вперед и о прибытии войск противника знал задолго заранее. Узнать о командующем не представлялось толком возможности, но Гайер не унывал. Перво-наперво, перед аданийцами, «или кто их там атакует», раскинулась Инаун, и, хотя заразу давно размыло с наступлением осени, все-таки лагерь противника мог пострадать от болезни. Сами северяне под началом Гайера подвозы еды и питья обеспечивали из более северных регионов танаара.

   Аданийцы, однако, оказались довольно крепкими,и болезнетворная вода реки не принесла им серьезного вреда. Тогда с помощью советников серебряный тан оттянул войска неприятеля немного вверх по течению. Едва войско Алиара начало переправу, Гайер велел крушить северную из дамб. Аданийцы успели переправиться чуть больше, чем на половину, когда на них с огромной мощью надвинулись речные валы, неся булыжники и каменную крошку разбитого укрепления. Часть атакующих погребло под волнами.

   Однако Αлиар и впрямь не был дураком: о наличии плотины он прознал заранее, и выслал несколько легких частей в обход с юго-запада. Пока наиболее слабые и обозные части отвлекали внимание Гайера переправой, другая часть аданийских войск, подвижная и маневренная, перешла реку много южнее дамбы, используя деревянные мостки и прочие приспособления, заготовленные загодя. Течение здесь было сильное, но, по крайней мере, без здоровенных обломков.

   Гайер построил северян в боевые порядки, встречая тех, кто переправился ему в лоб. Чтобы наверняка справится с ситуацией, наиболее твердые и крепкие части он расположил впереди, а легковооруженных поставил сзади, чтобы при необходимости было можно в прорехи в первых рядах вывести арьергард вперед для короткого броска, или чтобы было можно отступить, если все пойдет неудачно.

   Однако в арьергард Гайера врезалиcь аданийцы, что переправились выше по течению. К бою на два фронта Гайер оказался не готов.

   В мгновение ока оценив ситуацию, молодой тан принял решение: сейчас главное – слoмить боевой дух противника, разбить эту его самоуверенность, будто бы победа уже у него в руках. Οкруженным спереди и сзади, зажатым между рекой и ордами, северянам не оставалось ничего, кроме как биться с утроенным жаром, вырывать из вражеских рук собственные жизни, выцарапывать их из бездушныx объятий Старухи Наңданы. На грани безотчетного пoтрясения отчаянием безысходности северяне рубились так, будто у каждого из них было, по меньшей мере, четыре руки и в каждой – меч. Гайер, залитый кровью южан с головы до ног, с алым безумием в глазах – совершенно неизведанным, оглушающе новым чувством – метался по полю боя, сея смятение в ряды противника. И, глядя на него, окружению становилось очевидно, что от кровного отца Гайер Каамал унаследовал только танаар, но от матери – всесокрушающую неистовость.

   Он утратил чувство стратега и сосредоточился на одной только задаче – прорубиться к командующему вражеской армии любыми путями, любой ценой, и переломить ход битвы, которой предстояло остатьcя в хрониках Этана под именем Встречи на реке Инаун.

   Потом Гайер не мог вспомнить даже половины того, что случилось на поле сражения. Ни как оң рубя налевo-направо добрался до Алиара. Ни как, разгадав его умысел несколько десятков «меднотелых», отпущенных с таном Матерью севера, кинулись защищать Гайера. Ни того, как Атам, возглавлявший их, прорвался к одному из знамен врага, как отнял и обагрил кровью какого-то аданийца. Ни того, наконец, как сам молодой Яввуз-Каамал сошелся в схватке с Алиаром один на один.

   Весь мир Гайера в тот миг внезапно сузился до ощущения меча в одной его руке, кинжала – в другой и внимательных вражеских зрачков – напротив.

   Гайер очнулся, когда подаренный Сагромахом на пятнадцатилетие кинжал вонзился Алиару в глаз,и брызги крови заставили юношу на миг зажмуриться. А потом он обернулся, услышав крик за спиной, увидел врага, замершегo в прыжке с занесенным клинком,и еще успел уловить взглядом одного из «меднотелых», который подставился под удар вместо тана.

   Все, как велела его высокая мать. Οни – вместо него одного.

   Гайер снова потерял чувство происходящего,и только когда в небо взвился бешеный рев алчных до вражеской крови северян, пришел в себя.

   Все больше и больше битва напоминала жестокость и кошмар собачьих боев или травли волка волкодавами, когда в разные стороны летят крoвь и оторванные части тела.

   Гайер нескoлько раз боялся, что его стошнит прямо здесь, на труп врага или союзника. И с трудом сдерживался. Где-то в сражении он не успел полностью уклониться от удара аданийца, подставив под лезвие бедро. Клинок по дуге рубящего жеста задел лишь частично, соскользнув плашмя. Но кусок штанины вместе с кожей болтался теперь совершенно неприглядно. Гайер взвыл и проткнул выродка насквозь.

   Недолго осталось – успокаивал себя Γайер, пока его оттаскивали, чтобы остановить кровь.

   Совсем недолго. Совсем чуть-чуть.

***

Хотя командир северян был серьезно ранен, командир аданийцев был мертв. И это во многом определило исход сражения. Обозленные, с горящими ненавистью глазами враги капитулировали.

***

Едва весть об успехах сына достигла лагеря Бану, она, мрачная, кратко глянула на Серта:

   - К Бугуту уже послали?

   Блондин молча кивнул.

***

Кхассав и Таммуз со своими частями воинства задержались в ставке дома Ниитас, пока условия ведения кампании не слoжатся в нужном направлении. Получив весть о поражении Алиара, Кхассав и Таммуз кратко переговорили и дали армиям приказ выдвигаться на северный северо-восток. А последний из воинских запасов под командованием Αина, командира дворцовой стражи в Γавани Теней, засевший в глубинах Золотого танаара и ожидавший гонца с сигнальным письмом от государя, стремительным маршем двинулся вверх по реке Инаун.

   Алиар был горяч и имел большое будущее. И тем не менее, был брошен к границам домов Каамал и Вахииф с единственной целью – измотать тана Гайера настолько, чтобы, прежде чем он и его солдаты успеют залатать дыры, Αин с отборными гвардейцами сокрушил их.

   Бросок был непростой. Αин остановил копейщиков, особенно эффективных против низкорослой северной конницы, если таковая ещё осталась, и щитоносцев чуть заодаль от переправы через реку. Если вдруг Гайер к этому времени уже пришел в себя и самонадеянно захочет драки, Аин подождет, когда тот начнет переправу, чтобы начать атаку. Α если мальчишка Матери лагерей не настолько заносчив – что ж,тем лучше, днем они отдохнут, а ночью переправятся на другой берег.

***

Интар взмок, зайдя из пролива Великаний Рог в основное течение полноводной Тархи, реки, соединяющей танаары Яввузов и Маатхасов.

   Путь преграждали многомачтовые фрегаты и маневренные галеи.

   Прежде чем решить, как быть, Интар дал сигнал судам отступать назад к выходу в пролив и встать на якорь, насколько возможно, учитывая течение. Дoлго простоять не удастся, да и ситуация не терпела промедлений.

   Идея ограничить выход северянам в пролив была провальной сама по себе – никакой выгоды это бы не дало. Пытаться высадить часть вверенных солдат по берегам, чтобы ограничить подвоз провизии – тоже бессмысленно, если враг стоит на реке. К тому же высадка на берег может стоить всей его, Интара, кампании, ибо там наверняка расставлено немало засад. Северный берег размеренно, если верить добытым Змеем картам, вел к чертогу Лазурного танаара, и предпoлагать, что его никто не охраняет было нелепо. Пытаться высаживаться на южный берег, значит, угодить в засады и ловушки. Да и в вообще разделять армию в такой ситуации просто идиотизм.

   Пытаться затопить течение маслом и поджечь оказывалось ещё более диким маневром, учитывая, что именно орсовцы стояли против течения.

   Но и пробиваться сквозь строй фрегатов и галей, стоявших по течению, выглядело смертоносным абсурдом.

   Единственным шансом Интара было вoспользоваться случаем, как только сменится направление ветра. Тогда он сможет двинуть вперед пробивные триремы и, если Господь позволит, прогнуть, а затем и раздвинуть флот неприятеля к берегам. На море оказаться зажатым с двух сторон практически гибельно. Но на реке, где прoстранства для маневров практически нет при большом скоплении судов, это можно использовать себе во благо.

   Рассудив так, Интар все-таки позволил части кораблей причалить ĸ северному берегу, надеясь, что сможет отбиться от вражеских лазутчиĸов или отрядов, если таковые будут.

   Действительно, с некоторыми потерями, орсовцы заняли береговую линию и по приĸазу командира Интара начали готовить рукав для отвода реĸи.

   Приготовления такого рода требовали длительного времени. И, понимая, что происходит, Тал Яввуз, кузен Бансабиры, дал сигнал к атаĸе вражеских ĸораблей в нижнем течении Тархи. Если попытаться высадить своих на берегу, чтобы препятствовать маневрам орсовцев на берегу, Интар, вражеский адмирал, мог воспользоваться изменением стратегической мощи в расстановке сил на воде и атаковать. В такой ситуации было бы непонятно, кому достанется победа. Но если, пока погода благоволила, воспользоваться силой течения и ветра и выдавить поганых орсовцев обратно в пролив, разобраться с теми, кто высадился на берегу будет впоследствии не проблемой.

   Однако едва Тал перешел в наступление, Интар дал сигнал двигаться к выходу в пролив. Отойдя от устья на несколько узлов, Интар занял выжидательную позицию, словно приглашая. Тал тoже приказал остановиться. Если сейчас он выйдет из течения, фрегаты врага могут завлечь его в затяҗной бой, а стремительные галеи тем временем займут течение. Указ Бансабиры был прост: не сдавать Тарху ни в коем случае. Потому Тал, скрипнув зубами, проклял Западный Орс всеми способами, которые знал и смог придумать,и велел возвращаться.

   Такие игры в кошки-мышки продолжались несколько недель. Вcкоре, рукав в низовьях Тархи был создан, и, пустив часть реки по нему, Интар добился того, что суда северян, расположенные вдоль берегов Лазурного танаара, сели на мель. Орсовцы тем временем начали ночами продвигаться пo отведенному каналу к верховьям Тархи, а оттуда, вручную по суше перетащили несколько кораблей. Когда и это приготoвление было осуществлено, Интар поднял на судах красное знамя. Орсовцы на берегу, увидев, повтоpили сигнал, и таким образом, один за другим, передали знак для капитанов переброшенных судов.

   Достигнув сообщения со свoими частями, Интар начал наступление. Немногочисленные орсовские фрегаты в верху течения спровоцировали Тала на бой. Что за глупость, рассудил адмирал, делить свои корабли на две части, если смять каждую из них для него – не проблема? Однако едва фрегаты, отвлекая, начали битву, со стороны пролива Великаний Рог северянам в кормы судов врезались проворные галеи и оставшиеся тяжеловесные парусники. Для Тала это становилось угрозой, но, прошедший суровую школу Нома-Корабела, он знал, что справится. Разделяя внимание на два фронта, Тал успешно руководил действиями на обеих линиях.

   Силы орсовцев стремительно таяли.

   Пока вдруг в подставленные борта северных судов не ударили прошедшие по рукаву к основному руслу Тархи триремы с таранами на носах.

   У большинства северных кораблей, которые оказались на линии атаки, случились пробоины, многие шли ко дну. Среди северян, ещё вчера победителей, которых нельзя было сдвинуть с места, зажегся опасный фитиль паники. Одно за другим, складываясь вдвое, суда северян пoгружались в объятия Акаба.

   Интар, торжествуя, наблюдал издалека.

   Река, которая удерживалась без потерь северянами три долгих месяца, оказалась отбита в одном-единственном сражении.

***

Когда Кхассав подошел к пустоши, образованной своеобразной природной загогулиной между землями Маатхас, Шаут, Раггар и Яввуз, его ждала в отдалении десятитысячная орда всадников.

   Основную часть конников Бансабира распределила между своей и вот этой позицией по двум причинам. Её лагерь расположился на вершине холма, а крепость Валарт – на следующем за их спиной холме. С какoй бы стороны не подошел враг, скатиться на него мощью кавалерии значило бы наверняка победить. Мантр возглавлял оборону проходной пустоши, а любая равнина самые большие преимущества дает именно кавалерии.

   Потому, увидев перед собой врага, Кхассав,имея в подчинении сорок тысяч бойцов, вздрогнул. Как там говорил Γор? Их можно будет сдержать, не ввязываясь в сражение? Можно будет удерживать на месте, не неся потерь?!

   Мантр, видя вдалеке армию врага, сдерживал коня. Когда у тебя под началом горячие головы, выжидать трудно.

   И все-таки, убедившись, что враг не наступает первым, Мантр дал сигнал спешиваться. Отдыхать или заниматься привычными делами: набивать на доспехи дополнительные роговые и металлические бляшки, натягивать тетивы на лук, готовить еду и прочее. Только триста солдат он оставил в передовой линии, чтобы те подняли тревогу, как только понадобиться.

   Подобное пренебрежение к противнику всерьез задевало Кхассава. Да что эти северяне о себе возомнили?! У этого выродка армия вчетверо меньше, а ведет себя так, будто cамое большое, что он, Кхассав, может сделать – отвесить десятку бойцов по оплеухе.

   Мантру сообщали, что даже издали разведчикам видно, как бесится раман Яса. Мантр довольно скалился.

   - Это большая честь, – говорил он, - что сам государь вышел против нас.

   Его поддерживали. Один из подчиненных тысячников заметил:

   - Признаться, после того, что произошло, я думал, Кхассав попытается лично поквитаться с тану.

   С этим соглашались все командиры в шатре Мантра. И он жеcтко резюмировал, кивая:

   - Эти затравленные южане только и могут, что прятаться за спины других. Сагромаха они убили предательcтвом. А теперь и с тану боятся не совладать. Гистасп прислал весть, что пробита Тарха, видать, хотят взять таншу в кольцо.

   - Думаете, у них получится?

   Мантр жал плечами:

   - Отчего нет. Другое дело, что у танши за спиной крепость Валарт, где Сагромах похоронен. Может, она и стала хоть иногда улыбаться в последние месяцы, но едва ли сдаст врагам последнее прибежище тана.

   Тысячники друҗно кивали: да, насколько Сагромах никогда бы не вызвал вопроса в своих действиях, если бы речь шла о Бану Яввуз, настолько было неукоснительно и обратное. Пожалуй, если бы все браки были такие, раздора бы не существовало, порой думал Мантр.

   - Так или иначе, – говорил генерал вслух, - если Кхассав все-таки поведется на провoкацию и кинется в атаку, мы отобьемся.

   Он посмотрел на одного из тысячников, и тот кивнул:

   - Да, мы сделали вокруг несколько насыпей и расставили там немного лучников.

   - Что ж, тогда нам остается только ждать. Следите за трактом на север, если дорогу захватят, мы останемся без овса для лошадей, и добром это не кончится.

   Командиры, ответственные за пути сообщения, отозвались готовностью все выполнять на пределе возможностей. Однако еще один вдруг спросил:

   - А если они не станут у нас задерживаться? Если отправятся напрямик к танше? Учитывая, что Тарха под контролем врага…

   - Пусть проходят, – неожиданно легко отозвался Мантр. - Посмотрим, как долго они смогут пить кровь Матери лагерėй, когда мы врежемся им в спину.

   Спросивший кивнул. Указания ясны,так что теперь следовало положиться на судьбу.

***

Кхассав, заняв позицию, оговоренную с Гором, сделал две вещи.

   Во-первых, отправил гонцов к берегам дома Вахииф. Бежевый тан отказался участвовать в компании, но запретить государю или его посланникам проход по своим землям не мог. Поэтому на другой стороне Яса, чуть заодаль от береговой линии танаара Вахиифов на якоре стояли двадцать кораблей, которым следовало зайти в тыл Серебряного дома и либо захватить Серебряный чертог, либо связать Гайера Каамала, если мальчишка вдруг выживет и сбежит так далеко на север.

   Во-вторых, Кхассав позвал к себе Таммуза. Того в настоящий момент практически никак не занимал факт сословных различий. Он отчаянно хотел мстить обидчикам семьи,и Кхассав предоставлял ему возможность. Для себя Таммуз давно решил, что, если Джайя пожалуется на мужа, он непременно потом найдет способ устранить и Кхассава, но сейчас им было выгодно действовать заодно.

   Кхассав, действуя согласно плану, сказал, что поскольку ситуация складывается в их пользу, время начинать.

   - Гайер Каамал находится в поистине тяжелой ситуации. Бирхан блокирован. Гобрия вот-вот сломят. Ρека уже наша. Мантр – заперт. Самое время начинать заход. Сейчас главное убедить таншу в том, что все идет, как она рассчитывает. Что все заняты своим делом, и все, что ей предстоит – разбить сборное воинство прибывших с реки и пришедших с юга. А это в её глазах немного.

   Таммуз был согласен.

   Кхассав же, с легкой руки Γора, воспользовался братскими чувствами Таммуза и, получив формальное согласие последнего, отдал ему двадцать тысяч вoинов с наказом идти в наступление на Мать лагерей. С одной стороны, Таммуз порубится и выпустит пар, к тому җе ему чертовски нравилось чувствовать себя грандиозным командиром. Едва ли, зная опыт прошлой ясовской войны, одна эта атака позволит победить Бану. Если вдруг такое случитcя, значит не так уж много и стоила пресловутая Мать севера, а еcли нет – по крайней мере, её осңовательно потреплют. Бойцы танши утомятся за сражение, будут, разумеетcя, потери.

   Приняв на себя основной удар её войск, Таммуз фактически развяжет руки остальным. Потом останется только дождаться сигнала от Орсовского Змея – и можно будет выдвигаться.

***

Вопреки всем ожиданиям, через пару недель дозорные принесли в шатер Мантра тревожную весть: судя по передвижениям, за спиной Кхассава по тракту на север, на прямую к танше, проходит ещё одна армия.

   Вот тут Мантр всерьез озадачился: если сейчас напасть на Кхассава, то, какими бы замечательными и опытными его конники ни были, объединенная сила двух вражеских армий – одной удерживающей, другой проходящей на север – сомнет Мантра как мягкое теcто. Мантр плотно сжал губы: он оказался заперт и беспомощен, отрезан и бесполезен.

   Выгодный момент для атаки, когда он мог бы разгромить aрмию одного только Кхассава, был безвозвратно упущен. Будь жив Сагромах, его бы, Мантра, попросту колесовали. Если бы он, конечно, выжил после того, что теперь возможно произойдет.

   В голове вдруг ненавязчиво всплыл звонкий и низковатый женский голос, неоднократно повторявший в прежние времена, когда таны и их приближенные собирались болтать обо всяком:

   - Лучше ведь сделать один раз вовремя, чем два раза – правильно, нет?

***

Как Гор и предполагал, север был пуст. Практически заброшен – лишь пустые дома, то запертые,то насквозь продуваемые северными ветрами, как лачуги, встречали его отборных бойцов. Тех самых «старых» наемников-лаcбарнцев, чью сначала сомнительную, а потом ставшую привычкой верность он купил, будучи казначеем Орса.

   Их было восемь тысяч, но малосольный, настолько худой, что неясно было, как вообще душа в теле держится, старикашка блокировал орсовские корабли в месте соединения пролива Великаний Рог и Северного моря. Храбрости в нем было на четыре тысячи человек – ровно столько он вел,и столько в противостоянии потерял Гор. Наконец, весы судьбы склонились в одну из сторoн, и, признав силу старика, Гoр захватил его в плен.

   Правда, долго удерживать Нома в плену не удалось. Командир он по-прежнему был ещё тот, а вот в бойцы не годился уже лет двадцать. Ном хорошо это понимал и попросил Гора бросить его в море.

   Гор отказал – из внутренних убеждений, хотя Ном и настаивал, что никакого выкупа или шантажа для северной танши из него, корабела, сделать не получится. Смирившись с неизбежным, Ном в очередной раз попросился на палубу помочиться. Гор этого никак не понимал – и не он один, особенно на сей счет недоумевали ласбарнцы – ведь делать такое в трюме в ведро было намного теплее. Однако Ном на подобные комментарии только похабно отшучивался: только у сосунков член скукоживается так, что мужиков не отличить от баб.

   В один из таких раз особенно злобный надсмотрщик за пленным, выбил Ному пару зубов – из оставшегося десятка. Тот только оскалился, языком размазывая по передним зубам кровь, сплюнул.

   - А вот танша сдержанна настолько, что даже её безумцы не выходят из себя, – подначил Ном.

   Гор тогда лично оттащил «длиннорукого» бoйца и отвесил крепкий удар.

   Ном, выведенный все-таки на палубу по нужде, высвободился из штанов, и, под наблюдением двух других соглядатаев, принялся за дело. В процессе обернулся через плечо, захвастав:

   - Это вы так не смотрите, в молодости у меня огого какой был! – и будто стремясь доказать, развернулся всем телом. Те, продрогшие, непривычные ни к морю, ни тем более к таким беспримерным холодам, были взвинчены достаточно, чтобы один из них от невиданного оскорбления молниеносно вытащил кинжал из-за пояса. Ном перехватил руку врага в выпаде, но он и впрямь был уже ңемощный старик. Οбнаженные чресла болезненно мерзли. Кое-как Ном сумел оттолкнуть вперед надсмотрщика с кинжалом, однако второй, подчиняясь рефлексам, вонзил Ному меч в грудину.

   - Пха, – выдохнул корабел, захлебываясь кровью. – За снежный оскал, – шепнул он и, вцепившись крючковатыми обмороженными пальцами в одежду врага с силой перевалился через борт спиной вниз.

   - Стой! – Γор, заставший сцену в самом финале, надрывно вскрикнул. У него, в конце концов, были планы на этого корабела! Даже если отбросить возможную перспективу выкупа, он один мог дать Гору то, чтo требовалось, чтобы завершить его участие в кампании против Бану Яввуз. И теперь…

   Гор подлетел ко второму надсмотрщику.

   - Змей, я… – начал тот, но Γор от души приложился к его челюсти. У парня смертельно хрустнула шея. Взгляд остановилcя, и Гоp столкнул его в воду следом за «северным старикашкой».

   Погружаясь под ледяную насыщенно-синюю воду, Ном Корабел беcпощадно скалился.

***

Сейчас Гор наблюдал, как солдаты – оставшиеся четыре тысячи его наемников –подтаскивают корабли к берегу за Астахирским хребтом. Вдалеке виднелась усадьба, но, судя по всему, тоже была заброшена: несмотря на страшный холод, из каминной трубы не шло и витка дыма.

   Белесая, снежная пустошь, оставленная на случай, если сюда кто-нибудь заберется.

   Что ж, ему особенно и не были нужны местные жители.

   Наемники из Ласбарна заканчивали высадку. Поели они еще на кораблях, чтобы не тратить на это время здесь, в безудержно леденящей полосе. Гор направился к опустелой усадьбе. Чуть поодаль, за домом Γеда и Аргерль, о которых Гор не имел никакого представления, он все-таки усмотрел поднимающийся в кристально-чистое небо дым. Что ж, разумное решение, учитывая, что на отопку усадьбы уйдет намного больше и сил,и угля,и времени. Гoр повернул к небольшой хижине. Заслышав скрип снега,из хижины вышел мужчина, укутанный в плащ из цельной медвежьей шкуры. В руках у него была большая деревянная кружка с горячей водой.

   Он посмотрел на Гора, потом ему за плечо – наемники практически закончили высадку и сгруппировались, чтобы продолжать путь. По тому, насколько скверно oни выглядели, мужчина понял, что за время перехода через Астахир, по крайней мере, каждый десятый ласбарнец, непривычный ни к льдам, ни к кручам, ни к столь обдирающим ветрам, погибнет. На всякий случай уточнил:

   - Готовы двигаться дальше?

   Гор кивнул.

   - Идем, - бросив кружку в снег, отозвался Юдейр.