Мы знаем о прошлом только в версии победителей. Например, о Трое нам известно только от греческих историков, о Карфагене – только от историков Рима, о Галлии – только из воспоминаний Юлия Цезаря. Об ацтеках и инках мы знаем только по рассказам конкистадоров и миссионеров, силой обращавших их в свою веру.

Во всех случаях, когда за побежденными признаются какие-то способности, это все равно делается для прославления тех, кто сумел с ними расправиться.

Кто посмеет оживить «память побежденных»? Исторические книги приучают нас к мысли, что если цивилизации исчезли, то причина этого, согласно принципу дарвинизма, заключается в их неприспособленности. Но, изучая события, начинаешь понимать, что часто самые жестокие торжествуют над самым цивилизованными. «Неприспособленность» последних сводится к вере в мирные договоры, как у карфагенян, и в дары, как у троянцев (апология «хитроумия» Улисса, оказавшегося вероломством, приведшим к ночной бойне…).

Хуже всего, наверное, то, что победители не только уничтожают исторические книги и памятные предметы своих жертв, но и оскорбляют их. Греки придумали легенду о Тезее – победителе минотавра, пожирателя девственниц, чтобы узаконить вторжение на Крит и уничтожение великолепной минойской цивилизации.

Римляне обвиняли карфагенян в человеческих жертвоприношениях богу Молоху, что, как теперь известно, было полнейшей выдумкой.

Кто осмелится восхвалять жертв? Разве что боги, знающие о красоте и утонченности цивилизаций, сокрушенных огнем и мечом…

Эдмонд Уэллс, Энциклопедия Относительного и Абсолютного Знания, том V.