Чувствуя, как волнуется сердце, Линни быстро пробралась сквозь кустарник и перешла ручей в первом же удобном месте. Потом бросилась бежать через лес уже на противоположном берегу. С расположением деревьев ей повезло: девочке удалось подойти довольно близко к поляне, прячась под зелёным пологом. Но тут серые, видимо, закончили спор и их атаманша направилась к Элиасу, а остальные поплелись за ней. Линни встала за дерево и застыла.

– Эй, мальчик, – ледяным решительным голосом обратилась женщина к пленнику. Она, как и остальные, хватала ртом воздух, но, как заметила Линни, явно старалась не показывать, что задыхается. Наверное, это очень тяжело, подумала девочка. Но женщина снова заговорила: – Где остальные маджи? Мы проявим к тебе снисхождение, если ты будешь честным.

– Я не знаю, что такое маджи, – тихо ответил Элиас. – Отпустите меня. Кто вы такие? Из какой вы деревни? Что я вам сделал?

Один из мужчин фыркнул.

– Легче просто утопить его в ручье, – заявил он в шутку, и Линни, которая, наверное, чаще других мечтала о том же самом, почувствовала прилив едкого гнева. Не спеши топить, сначала узнай человека получше!

Женщина в сером нахмурилась.

– Не осложняй жизнь ни себе, ни нам, – произнесла она с одышкой. – Ты нас задерживаешь. Посмотри на нас – нам надо убраться отсюда. Высотная болезнь чуть не валит нас с ног.

– Можно взять его с собой, – предложил тот, что хотел утопить Элиаса. – Проведём пленного дикого маджи по Расколотому городу! Людям на Равнине это понравится.

– Да, – кивнул другой, – давайте прихватим его. Покажем олухам из Излучины, что настроены серьёзно.

Расколотый город! Ум Линни обострился, как нож, стругающий удочку. Неужели эти кошмарные люди пришли с Равнины? Неудивительно, что они хрипят и шатаются. Поначалу равнинные жители не выносят воздуха в Холмах. Тело должно привыкнуть к условиям сморщенных мест. Мама Линни в первое время очень болела и чуть не умерла.

– И как мы объясним, где нашли его? – гаркнула серая женщина. – Об этом вы не подумали? Вы прекрасно знаете, что нам не разрешено заходить так далеко. Вы что, мозги свои забыли на Равнине?

Она с отвращением сплюнула и подержалась за живот, словно каждое движение давалось ей с трудом.

– Если нам удастся узнать у этого мальчишки, где находится затерянная деревня, наша вылазка не будет бесполезной, – рассудил третий человек. – Откуда ты, парень? Это ты должен знать.

Линни увидела, как Элиас пожал плечами. Приходилось признать, что её спутник вёл себя очень храбро, особенно учитывая, что он был растяпой.

– Ну, в конце концов он заговорит, – сказал любитель утоплений. – Я принесу карту, чтобы отметить на ней деревню.

Элиас стоял на коленях, повесив голову, с глупым видом, и в кои-то веки Линни одобряла его поведение. «Пожалуйста, пожалуйста, пусть они и дальше думают, что ты глупый, – думала она, глядя на него. – Прикидывайся дурачком. Но будь готов бежать, как только я что-нибудь придумаю».

Крутя в руках нож, девочка осматривала каждое дерево, размышляя, что предпринять. Но ей ещё не случалось спасать человека от банды серых разбойников, а деревья тоже не сыпали подходящими предложениями.

Тyт она заметила, что самый сердитый человек направился к дальнему краю поляны, где, как оказалось, стояли несколько невзрачных шатров. Вероятно, там был лагерь серых, – и при этой мысли Линни осенило. Ей очень не хотелось оставлять Элиаса с атаманшей, но другого выхода она не видела. Девочка крадучись отступила от края леса вглубь и там припустила как можно скорее между деревьями параллельно с идущим к шатру разбойником, разумеется вовсю стараясь передвигаться бесшумно. Приблизившись к лагерю, она снова подошла поближе, чтобы осмотреться. На маленькой металлической печке грелся котелок, в котором едва булькала похлёбка. Линни никогда не видела таких печек. Между шатрами размещался легковесный столик, на нём стояла доска с прикреплённым к ней большим листом бумаги. Если это была картина, то очень странная: сплошные загогулины, плавные линии и цифры. Кто так рисует?

Но потом девочка прищурилась, присмотрелась повнимательнее, и отдельные кусочки сложились у неё в мозгу в общую канву. Линни чуть не вскрикнула от радости, но вовремя вспомнила, где находится.

Вон та линия – это ручей, текущий с холмов! Тот самый, который она недавно потихоньку перешла. Девочка была полностью уверена в этом, хотя на бумаге он выглядел всего лишь извилистой чертой, сопровождаемой цифрами. Она увидела, как изгибается нарисованная линия, и вспомнила, что настоящий ручей именно так и вьётся по холмам.

– Это карта, – сказала себе девочка, вспоминая, как многозначительно и загадочно прозвучало это слово в устах матери. Карта – это рисунок местности.

Тем временем ужасный мужчина нырнул в один из шатров и через мгновение показался снова, держа в руках – что это, карандаш? Да, карандаш и набор металлических инструментов, но не таких, какие используют для изготовления лурки. Он направился в сторону Линни к столу с картой и остановился около неё, рассматривая схему и разбирая загадочные загогулины. Линни стояла так близко, что видела вены на кистях его рук. То есть слишком близко! Она умирала от любопытства, что мужчина будет делать.

Дерево, за которым она пряталась, находилось всего в трёх метрах от стола. Хотя оно имело густую крону, позволявшую Линни шпионить, девочка была уверена, что со стороны лагеря, если присмотреться, можно увидеть сквозь листву её горящие глаза. Порой люди спиной чувствуют чей-то взгляд, словно глаза оставляют крошечные укусы, как насекомые. Иногда тот, за кем наблюдают, подсознательно дёргается или рассеянно потирает затылок, а когда отдаёт себе отчёт в этом движении, догадывается о слежке и оборачивается. Линни знала об этом по опыту, и одной только мысли было достаточно, чтобы от волнения запершило в горле. Она приказала себе стоять неподвижно, как ствол дерева, подавила позыв к кашлю, закрыла глаза, чтобы не жечь взглядом затылок разбойника, и задержала дыхание – Линни умела не дышать фантастически долго.

Видимо, ей удалось слиться с пейзажем. Послышались удаляющиеся шаги. Мужчина ушёл, забрав с собой доску с картой. Но он оставил на столе рулон бумаги. «Ага», – подумала Линни. В голове у неё начал вырисовываться план.

Девочка предусмотрительно дождалась, пока мужчина присоединится к своей группе на другом конце поляны, потому что кто-нибудь мог повернуться к идущему человеку и случайно заметить маленькую фигуру, крадущуюся по лагерю у него за спиной. Но когда серый заговорил со своими товарищами и все собрались вокруг прикреплённой к доске карты, Линни выскочила из укрытия.

Низко пригибаясь к земле, она скользнула за стол, быстро стащила рулон и немедленно растаяла за палаткой. Там девочка оторвала от свитка полоску бумаги, скрутила её и подкралась к печке, чтобы поджечь самодельный фитиль. Пустяковое дело для привыкшей совершать предосудительные поступки Линнет. По поводу следующего шага девочка сомневалась, поскольку он зависел от материала, из которого были сшиты шатры. Большинство тканей горит быстро, но особенно плотным требуется больше времени, чтобы заняться пламенем. Она подобралась к дальнему шатру и поднесла фитиль к его углу, сгребая к нему для верности сухую траву и хворостинки.

«Гори, гори, гори! – уговаривала она лоскут ткани, чьи края лизал крошечный язык пламени. – Загорайся же, пожалуйста!»

Ткань немного потемнела.

Фитиль почти погас, а хворостинка занималась медленно. И вдруг веточка перестала сопротивляться, отдалась на волю тлеющего огонька, и крошечное тёмное пятно начало наконец распространяться и дымить. Линни положила хворостинку около другого края шатра и бросилась под относительно безопасное укрытие лесного полога.

В этот миг серые принялись спорить ещё громче, и среди этого гомона послышался крик Элиаса, пронзительный и бессловесный, словно ему было больно. Женщина сказала что-то сердитое. Другие присоединились к ней. Линни окатило ледяной волной ужаса.

Она провозилась слишком долго!

Растеряв всё своё спокойствие, девочка кинулась назад по лесу. Что они делают с Элиасом? Кто вообще эти ужасные серые люди?

Кем бы они ни были, неизвестные продолжали переругиваться друг с другом, то и дело кашляя. На бегу Линни прислушивалась к их голосам. Она подобралась уже довольно близко, когда услышала, как Элиас задохнулся так, как бывает, когда человека ударили. Только бы его не покалечили, иначе её хрупкий план сорвётся.

И вдруг крики серых сменились с гневных на тревожные.

– Эй! Что это?

– Ты, наверное, перевернул чёртову печку!

– Мой шатёр!

Линни хмуро улыбнулась. Она слышала, что разбойники разбегаются и направляются к лагерю, низко наклонившись, как люди, которым тяжело дышать. Девочка выглянула из-за листвы. Так и есть: Элиас, всеми покинутый, всё ещё стоял на коленях. Он был ошарашен, но ему уже удалось освободить ноги от пут, а теперь он силился избавиться от верёвок, связывающих запястья. Хорошо.

– Элиас, – зашептала Линни, выходя из-за деревьев. – Скорее, пока они заняты.

Ну и лицо у него было в этот момент! Линни пожалела, что не умеет, как Сайра, рисовать картины. Хотела бы она запечатлеть ошеломление Элиаса, когда она схватила его за плечо и потащила в лес, подальше от горящего шатра, суматохи и гама.

Слава богу, что серые не переломали ему ноги. Слава богу, что они не очень крепко связали его. Он быстро семенил рядом со своей спасительницей и даже не пытался – редкий случай – ни верховодить, ни жаловаться, ни болтать о чём ни попадя, а стремился только побыстрее сбежать.

– Через ручей, – сказала Линни. – Сюда, живее, пока они не обнаружили, что тебя нет.

Ей пришлось помочь мальчику перебраться через русло. Трудно прыгать с камня на камень со связанными за спиной руками. Но Линни поддерживала его, и они выбрались на другой берег без лишнего плеска и не вымокнув.

– Хорошо, хорошо, – выдохнула Линни, когда они скрылись в лесу на другом берегу.

Здесь можно было снять с его рук верёвки, как бы не было трудно стоять на месте, перерезая путы, когда знаешь, что за тобой, возможно, гонятся.

– Скорее, скорее! Ну что ты там возишься? – торопил Элиас – это была первая целая фраза, которую он произнёс. Нет чтобы сказать: «Спасибо, храбрая Линнет».

– Хочешь сам попробовать? – спросила девочка, отходя. – Здесь они не схалтурили.

Элиас с досады пискнул, и Линни даже не стала тратить время на то, чтобы его наказать. Не сейчас. Верёвка, волокно за волокном, поддалась, и вскоре девочка распутала её. Элиас потёр запястья, явно стараясь не закричать. В обычных обстоятельствах Линни сочла бы своим долгом отпустить пару издевательских замечаний, но кисти у мальчика были пугающе бледными, а на запястьях выделялись красные полосы. Не говоря уже о следах на щеке.

– Зачем они это сделали? – спросила Линни. – Серые чудовища! За что побили тебя?

Однако никакой причины не было. Девочка никогда не слышала о людях, которые могут навредить человеку, по её представлениям, ровным счётом ни за что.

– Линни, нам надо убираться отсюда, – напомнил ей Элиас.

Она и сама это понимала. Нужно было сбежать как можно дальше от тех, кто способен на такое злодейство. К тому же Сайра лежала дома и таяла. Нельзя было позволить серым задержать их в пути.

– Тогда пойдём, – ответила Линни. – Спрячемся на этом склоне. Ты можешь идти?

Элиас кивнул и потряс ногой, показывая, что всё в порядке.

– Ладно, – сказала Линни. – Иди за мной. Я найду такое место, где они нас не найдут.

Это была ещё одна способность Линни: она умела находить места, которые другие никогда бы не заметили. Подобный дар ей был очень кстати: увлечение незаконным изготовлением лурки предполагало необходимость постоянно скрываться от чужих глаз, а то люди бывают очень злыми. Она отыскала в лесу потайную нору и, когда воскликнула: «Сюда!» и упала в яму, по размеру подходящую как раз для двоих двенадцатилетних детей, Элиас был таким же бледным, как, вероятно, она сама накануне.

– Как ты? – поинтересовалась девочка. – Это было ужасно.

Элиас покачал головой, но отвечая не Линни, а каким-то своим мыслям.

– Не волнуйся. Здесь они нас не найдут, по крайней мере сразу, – с напускной уверенностью приободрила его девочка. – У них всех жуткая одышка. Они не смогут подняться по склону.

– Мне только д-дух перевести, – проговорил Элиас, – и потом пойдём.

– Я ведь не собираюсь возвращаться в Лурку, – напомнила Линни.

– Знаю, – произнёс Элиас, всё ещё тяжело дыша. – Я тоже. Разве ты не поняла? Эти серые искали нас – то есть нашу деревню. Они всё время болтали о затерянных поселениях и имели в виду те, что прячутся в Холмах. Мы не должны идти домой, чтобы нечаянно не привести их туда. Лучше я пойду с тобой.

Девочка опешила и, к собственному удивлению, немного обрадовалась.

– То есть ты хочешь отправиться со мной вниз на Равнину? В Расколотый город со всеми его названиями?

– Я должен был сразу тебе предложить свою компанию. Мама бы разозлилась на меня, если бы мне пришло в голову отпустить тебя одну.

– Почему? – поинтересовалась Линни. – Я и одна хорошо справляюсь.

– Слишком опасно. Видела, какие злыдни эти люди в сером? А ты собираешься идти в город, весь населённый такими отвратительными людьми. Нет. Одна ты не пойдёшь. Даже не думай.

Вот это был прежний Элиас. Линни только что подожгла лагерь, чтобы спасти его, а он утверждает, будто это ей нужна его защита!

– Я могу позаботиться о себе, – проговорила она.

– До тех пор, пока не ударишься головой о скалу или не захочешь есть, – возразил Элиас.

Ну да, конечно.

Но пора было убираться подальше от этих людей в сером.

– Ну ладно, – согласилась Линни. – Ты ещё отдохни, а я сбегаю к костру за вещами. Жалко будет потерять наш милый котелок. Потом двинемся в путь.

Когда она вернулась, Элиас выглядел гораздо лучше, а увидев свою лурку, висевшую у девочки за спиной рядом с её инструментом, совсем повеселел. (Не думал же он в самом деле, что Линни бросит лурку в лесу? Вот растяпа!)

– Я поняла, куда идти, – сообщила Линни. Это было хвастовство, но она не могла отказать себе в удовольствии. – Доберёмся вдоль хребта до следующей долины и отправимся на Равнину оттуда. Так мы оторвёмся от преследования. Главное, не останавливаться.

И они вместе стали спускаться с Холмов. Линни с тяжестью на сердце понимала, что они удаляются от страны Прочь, а значит, оставляют Сайру далеко позади. Однако они уходили с намерением вернуться. Девочка не могла позволить, чтобы страна Прочь проглотила её прежде, чем в руках у неё будут лекарства для Сайры. Цель была ясна: она должна добыть на Равнине целебные снадобья и принести их Сайре.

Линни обещала спасти подругу, а другого пути сделать это она не знала.