Небытие длилось бесконечно. Не было ни времени, ни пространства. Вообще ничего.

В конце концов небытие сменилось ломотой в костях и тяжестью во всём теле, и Линни поняла, что лежит пластом уже не в повозке, а на земле и солнце греет ей веки.

Она попыталась открыть глаза, но ничего не получилось.

Сколько времени она провела в беспамятстве?

Теперь она вспомнила, что случилось. Коварный Химик похитил их!

Девочка снова попыталась открыть глаза, и ей удалось чуть-чуть разомкнуть веки и разглядеть в тумане, что недалеко от неё распластался Элиас. Голова закружилась, поэтому Линни зажмурилась, немного полежала в темноте и предприняла очередную попытку оглядеться.

На сей раз она раскрыла глаза осторожно и обнаружила, что Элиас смотрит на неё.

– Где мы? – прошептала она.

Справа Линни видела вершину холма, а позади него лес, который густел, поднимаясь по другому, более крутому склону. Сердце подпрыгнуло от надежды. Местность не была похожа на Равнину.

– Ш-ш, – протянул Элиас. – Ты очень долго была без сознания. То есть мы. С ума сойти. – И он продемонстрировал подобие приветливой улыбки. – Ты спрашиваешь у меня, где мы!

Но к тому времени Линни уже повертела головой, оглядела пейзаж и пришла к выводу, что всё-таки знает, где они находятся.

Они лежали в поле у подножия поросших лесом холмов. Ровная гряда скал убегала в обоих направлениях, насколько видел глаз. Четырёхцветная бабочка порхала в воздухе, усердно стараясь не приближаться к скалам.

– Погоди, – проговорила Линни. – Вон там начинается Сморщенная земля.

Здесь не было, как в Расколотом городе, реки, разделяющей сморщенную и равнинную части. Река стекала с Холмов и поворачивала сначала в середине, а потом в конце Расколотого города, за ярмарочными площадями. Если похититель и его пленники не пересекали реку, значит, они уехали очень далеко, туда, где, перейдя через поле, можно было попасть с Равнины в Сморщенные холмы. От такого интересного открытия Линни сразу полностью проснулась.

– Я знаю, – ответил Элиас. – Химику пришлось остановить повозку. Он привязал её к энергетическому пню, видишь? И теперь возится с проводами.

Химик, похоже, присоединял почти невидимый провод к одной из металлических зарядных станций, которые землемеры понатыкали в землю там, где Равнина упиралась в сморщенную часть мира.

– Как ты думаешь, Линни, ты сможешь бежать? – едва слышно спросил Элиас. – Он развязал тебе ноги.

Девочка пошевелила сначала одной ногой, потом другой. Она всё ещё их не чувствовала. На самом деле онемело всё тело.

– Пока нет, – ответила Линни. – Надо подождать несколько минут.

Однако бежать было уже поздно. Химик заметил, что пленники наблюдают за ним, и бодро, пружинистой походкой подошёл к ним.

– Проснулись? – спросил он. – Нам уже почти пора идти.

– Никуда мы с вами не пойдём, – возразила Линни. – Вы нас усыпили.

– Пойдёте, – усмехнулся Химик. – Как миленькие. Потому что, пока вы спали, я нашёл нечто очень интересное.

Он повёл рукой, и Линни увидела на земле мешок с луркой и маленькую сумочку, раньше висевшую у неё на шее (в ней теперь осталась только одна карточка). В карманах Элиаса ему ничем поживиться не удалось – видимо, река всё вымыла из них, пока он тонул.

– Ну и что? Вы и так знали, что у меня есть лурка, – ответила Линни, но по торжествующему взгляду Химика тут же поняла, что забыла о чём-то очень важном.

Химик наклонился к ней и достал из внутреннего кармана куртки хрустальную склянку с чайной ложкой светло-зелёного, как глаза Сайры, эликсира.

– Что это, невероятная девочка? – спросил он. – Неужели ты думала, что я это не найду?

– Отдайте! – резко садясь, потребовала Линни. – Это для Сайры!

– Вот именно, – произнёс Химик. – Так что лучше отведи меня Прочь, и мы проверим, насколько на самом деле этот антидот эффективен. Кто знает, может быть, нам даже удастся спасти твою подругу.

– А как же вы? – спросил Элиас. По его тону Линни поняла, что у него больше нет иллюзий по поводу Химика. – Вы будете страдать от высотной болезни.

– Ничего, я крепкий, – ответил мужчина. – С помощью проводницы, думаю, я справлюсь.

И он снова припрятал склянку в карман куртки, подальше от глаз.

Линни и Элиас не нашлись, что сказать. Химик прижал их к стенке. Они стремились отнести это лекарство Прочь так же сильно, как он желал проверить свою теорию. А раз антидот в его руках, им придётся следовать за ним в Холмы.

– Вот, возьми, – и Химик бросил Линни комок ткани – пояс, подаренный Сайрой ей на день рождения, с шёлковым розовым бутоном. Линни дрожащей рукой спрятала его в карман. – Я добрый. А теперь пора выдвигаться в путь.

Но сначала он вручил мальчику и девочке несколько чёрствых квадратных печений.

Скоро они уже поднимались на лесистый холм. Через плечо у Линни висел мешок с луркой, но остальное забрал себе Химик. Элиас шёл с пустыми руками – река поглотила все его вещи. А Химик был нагружен не только рюкзаком с механизмами и проводами, но и мешком с Полукошкой.

– Почему бы вам хотя бы не отпустить бедное животное? – спросил Элиас, который испытывал слабость ко всем живым созданиям, даже диким и необычным.

– Это моя страховка, – ответил Химик. – Попробуйте сбежать, и я выстрелю в кошку дротиком. Разумеется, человеческая доза снотворного для неё окажется смертельной. Жаль такую замечательную кошку. Но, думаю, вы будете благоразумны и не сбежите.

В руках он держал катушку почти невидимой проволоки и по пути через равные промежутки вбивал в грунт тончайшие столбики и привязывал на небольшом расстоянии над землёй провод.

Надежда была только на то, что он быстро утомится. Линни не нравилось, что Химик тыкает кольями в бедную сморщенную землю. Но когда она бросала на него сердитые взгляды, он тряс у неё перед глазами мешком с Полукошкой и размахивал дротиком, и девочка отворачивалась, кипя гневом.

Тем временем лес становился всё выше и гуще, скалы – более отвесными, и Элиас с Линни почувствовали сморщенность всего пейзажа и, несмотря на связывающие руки верёвки, воспряли духом.

Скоро Элиас, который на Равнине складывался пополам и шатался, уже забирался на гранитные валуны, просто ради удовольствия спрыгивать с них, как братья Линни в Лурке. Девочка посмеялась бы над ним, но она была рада, что ему полегчало на родной земле. К тому же она старалась держаться поближе к Химику, чтобы присматривать за ним, за сидящей в мешке бедной Полукошкой и за его курткой, где в потайном кармане двигалось в Холмы и в страну Прочь лекарство для Сайры.

Линни была проводницей. Ей это не стоило никакого труда. Девочка шла по вмятинам Холмов так же легко, как дышала, – ноги сами несли её в нужном направлении.

Первый час Химик отдувался и задыхался, но продолжал разматывать свою катушку и вбивать колья. Потом к одышке присоединились приступы сильного кашля, и мужчина то и дело останавливался. Линни и Элиас наблюдали за ним без особого сострадания. Линни чувствовала себя кружащим вокруг намеченной жертвы стервятником или волком, щурилась и ощущала, как в сознании созревают острозубые мысли хищника. Когда Химик ослабеет, она сможет забрать лекарство и сбежать.

Но изобретатель, как он и предупреждал, оказался на удивление крепким мужчиной. А может быть, неистовая одержимость своей теорией заставляла его тащиться дальше и дальше, разматывая провод и вколачивая в землю колья, несмотря на то что высотная болезнь действовала на его мышцы, живот и лёгкие.

В конце концов через каждые несколько шагов его начало рвать, он буквально зеленел и, шатаясь, уходил в кусты с таким измученным видом, что даже Линни было жаль его. Однако поселившийся у неё внутри волк продолжал прикидывать, когда можно будет его толкнуть и повалить на землю.

Химик проводил в кустах некоторое время и возвращался пристыженный и замызганный. Линни и Элиас молчали, и это было единственное выражение сочувствия, которое они готовы были проявить. Несомненно, скоро обессиленный Химик рухнет на землю. Мальчик и девочка переглядывались и кивали друг другу. Подождём.

И вдруг, когда изобретатель уже почти потерял сознание, у него как будто открылось второе дыхание. Он угрюмо повернулся лицом к Холмам и решительно направился туда, даже быстрее, чем в начале пути.

Иногда тошнота отступает после того, как случилось самое худшее, – так поначалу предполагала Линни; но прошла четверть часа, а Химик всё не замедлял шага и продолжал размашисто всаживать в землю колья. Через несколько минут Линни заметила, что он давно уже не останавливался, чтобы покашлять.

– Странно это, – тихо сказала она Элиасу и кивнула в сторону Химика, который теперь твёрдо шагал впереди них. Это был одновременно и вопрос, и замечание.

– Я тоже заметил, – сказал Элиас. – Дай-ка я кое-что проверю.

Он догнал Химика и похлопал его по плечу.

– Ну как, вам лучше? – спросил он.

Мужчина обернулся к нему им заморгал.

– Похоже, что да, – ответил он. – Раз уж ты упомянул об этом, должно быть, я начинаю привыкать…

Но он не успел закончить фразу – Элиас совершил удивительный поступок, совершенно ему не свойственный: засадил Химику кулаком в челюсть.

Линни, со своей стороны, закричала и так крепко стиснула кулаки, что ногти вонзились в ладони.

Оба они увидели перемену в лице Химика. Зелень полностью сошла, щёки слегка зарумянились, и в целом он был похож на человека, который совершил длительную прогулку в Холмах, но больного ничуть не напоминал.

– Ах вы лживый, дрянной вор, – проговорил Элиас. – Вы выпили его, так?

И он грубо залез во внутренний карман куртки Химика и нашёл там пустую склянку.

Мальчик с девочкой и так уже догадались: изобретатель выпил снадобье. Они упускали его из виду, только когда он уходил в кусты, и то из деликатности, но этого времени оказалось достаточно.

– Значит, теперь нам нет никакого смысла тащиться с ним, – сказал Элиас, глядя на Линни. – Верно?

Как она это допустила? Как? Спасение Сайры казалось таким близким! Они уже сильно углубились в Сморщенную страну, словно Холмы помогали им всё это время (в этих краях расстояния растягиваются и ужимаются, как сливочная тянучка). И вот теперь Линни и Элиас стояли перед энергичным краснощёким Химиком, внезапно незаслуженно помолодевшим и набравшимся сил, и лекарство для Сайры, ради которого они столько страдали, исчезло.

– Так-так-так, – произнёс Химик, сгибая и разгибая окрепшие руки. Удар Элиаса не оставил никакого следа на его щеке. – Не нужно нервничать. В любом случае не думаю, что вы можете со мной справиться.

Линни пропустила его слова мимо ушей и положила руку на плечо Элиасу.

– Я обещала Сайре, что вернусь, – сказала она. – Так что, есть у меня лекарство или нет, я не могу свернуть с дороги. Я пойду туда, выполню обещание и, надеюсь, в конце концов придумаю что-нибудь. Можешь помешать ему идти за мной?

– Ха-ха, – фыркнул Химик от смеха.

«Не обращай на него внимания, – уговаривала себя Линни. – Не обращай на него внимания».

– Постараюсь, – ответил Элиас.

– Я хотела спасти её, – проговорила Линни.

Она держалась за руку мальчика, словно он был сильным и надёжным, как дом или дерево, и мог помочь ей устоять на ногах.

– Знаю, – ответил ей товарищ.

– Если я застряну там, скажи моей маме…

– Я не вернусь в Лурку без тебя, – хмуро произнёс Элиас. – Я найду тебя.

Они смотрели друг на друга.

Он не сказал «не могу идти», он сказал «не пойду».

– Ладно, – проговорила Линни. – Будь осторожен. Не забывай, что у него есть дротики.

И, пока Элиас боролся с Химиком, девочка развернулась и побежала верх по холму.