Пока Линни молча отчитывала себя, странная рука потрясла её, требуя ответов. Девочка подняла глаза и увидела тёмные волосы, злые щёлочки на месте глаз и простой серый халат.

– Я… э-э… я…

Она помнила, что надо немного заикаться. Когда тебя поймали, это полезно – так ты получаешь возможность подумать лишние пару секунд.

– Ну! Кто ты, наконец? И во что, во имя науки, ты вырядилась?

Мужчина зачем-то хлопнул себя по уху и заговорил с кем-то, кого Линни не видела:

– Слушай, Пятая, ты утверждала, что они преувеличивают насчёт террористов? Ну так вот, в четвёртой кладовке шпионка маджи. Да. Да! Поймана на месте преступления. Да, я спокойно жду тебя. Только поторопись. Подозреваю, что она вооружена. Да. Спрошу ещё раз. Давай скорее. – Мужчина снова встряхнул Линни. – Документы! Удостоверение личности! Покажи, кто ты! Нет, не двигайся!

Линни быстро, как могла в этих обстоятельствах, соображала, что делать.

– Н-не могу, – ответила она.

– Что не можешь?

– Не могу показать документы, не двигаясь, – сказала она, выпрямляя спину.

Человек испустил раздражённый звук.

– Так значит, говорить ты умеешь! Ну, отвечай: ты здесь с целой бандой? Или подрываешь лабораторию в одиночку?

– Я ничего не подрываю, – ответила обиженная Линни, и в этот миг в помещение спешно вошёл ещё один человек в сером – женщина с короткими тёмными волосами.

– Ты не сказал, что это ребёнок, – заметила она мужчине.

– Мне уже двенадцать, – снова обиделась Линни.

– Отпусти её, – велела женщина. – Что на тебя нашло? Это же всего лишь девочка!

– Ты что, новости не смотришь? – возразил мужчина. – Маленькая террористка, посланная маджи, разгуливает на свободе, одетая как те девочки с банджо. Вчера вечером она в одиночку подорвала плотину и сбежала домой в Сморщенные холмы. Видимо, последнее оказалось неправдой, поскольку вот она здесь.

– Это лурки, а не банджо, – поправила Линни. – И всё сказанное совершенно неправда. Я ничего не подрывала.

– Всем известно, что сводки новостей не всегда бывают ровными, – спокойно произнесла женщина. – Кто ты, девочка?

Линни ещё не слышала такого значения слова «ровные». И что такое «сводки новостей»? Как это можно куда-то свести новости?

Она не успела основательно подумать об этом – мужчина проворчал:

– Говорит, есть удостоверение.

– Это правда? – спросила женщина Линни.

– Вы имеете в виду карточку с именем? Вот такую? Да! – ответила девочка.

Карточка, конечно, не содержала её имени, но обстоятельства требовали находчивости. Линни потянулась свободной рукой к маленькой сумочке, висевшей на шее. Мужчина от этого, видимо, стал нервничать, поскольку схватил пленницу ещё сильнее, но она уже достала карточку.

Мужчина наклонил голову и, прищурившись, прочитал имя.

– Ирика Понтис? – удивился он. – Но это же…

Прежде чем он успел договорить фразу, женщина в сером быстро выхватила карточку из рук девочки. Она уже не выглядела спокойной.

– Иди вызови землемеров, – сказала она мужчине. – Мы придержим её до их приезда. Я за ней послежу.

Мужчина отпустил руку Линни и быстро вышел из помещения, а Линни пыталась понять, что изменилось в лице женщины, почему оно вдруг мгновенно помрачнело.

Потом она присмотрелась к женщине повнимательнее, и сердце нырнуло вниз, как утка под воду.

Брови, приподнятые, словно в лёгком удивлении. Карие глаза с зелёным ободком вокруг зрачка. И знакомые морщинки в углах глаз, образовавшиеся от смеха и от волнения.

Сейчас, однако, глаза были злыми.

– Не знаю, откуда ты взяла эту карточку, – произнесла женщина, – но я точно знаю, что ты не Ирика Понтис. Ирика Понтис – моя сестра.

И Линни прошептала:

– Тётя Мина!

Они уставились друг на друга.

– Что ты сделала с Ирикой? – спросила женщина, но теперь в её голосе было больше сомнения, чем гнева.

– Ничего! Что я могла сделать? Она моя мама! Она послала меня в Мостодом, чтобы найти вас, но там вас не было…

– Она жива? Но ведь маджи схватили её.

– Нет. Ей как-то удалось добраться до Лурки, хотя она и страдала от высотной болезни, потом она поправилась и осталась там. Она моя мама. Говорю вам, она послала меня найти вас! Тётя Мина, сказала она, в Мостодоме.

– Но ты совсем не неё не похожа. Ты выглядишь как…

– Знаю, – прервала её Линни, чувствуя большую усталость. – Я выгляжу как девочка на старой картине. Вот что случилось: моя мама пошла искать Девочку с луркой в Сморщенных холмах, и – раз! – я тут.

– «Раз!» предполагает внезапность, – заметила тётя Мина. – А я не видела сестру больше двенадцати лет. Так что я бы поспорила с «раз!».

Морщинки вокруг её глаз изогнулись вверх, и Линни увидела, что она почти смеётся. Это небольшое проявление теплоты лишило Линни осторожности.

– Ой, пожалуйста, мне нужно, чтобы… ваша помощь! – сама от себя не ожидая, бессвязно и торопливо воскликнула она. – Не отдавайте меня землемерам! Если я в ближайшее время не вернусь домой, Сайра растает окончательно. Я обещала найти лекарства и принести ей! Обещала!

– Кто это, Сайра? – спросила женщина. – Ничего не понимаю. Чёрт! – Она шлёпнула себя по уху так же, как до этого делал мужчина. – Десятый! Подожди! Нет, всё в порядке. Всё хорошо. Подожди звонить. Что? Чёрт!

Они тут, на Равнине, любили разговаривать с невидимыми людьми.

Когда женщина повернулась к Линни, то показалась девочке расстроенной.

– Рассказывай очень быстро. Землемеры уже на пути сюда. Почему ты выглядишь как девочка на картине, кто такая Сайра и как ты сказала – ты ходила в Мостодом искать меня? И вообще, как тебя зовут, дитя? Скорее!

– Линнет, – ответила Линни и старательно объяснила всё остальное.

Когда она упомянула про Мостодом, где встретила Химика, женщина застонала. В этот миг она ещё больше стала похожа на маму Линни.

– Ах, это ужасный человек! Он практически украл у нас Мостодом. Женился на нашей маме, когда она уже была немолода. Мы с Ирикой шептались, что ему нужна не мама, а научная коллекция. И у него были очень странные теории по поводу страны Прочь.

– Он хотел, чтобы я отвела его туда, – он считает, что там можно найти источники энергии, – добавила Линни.

– О нет, – вздохнула Мина. – Очень плохая затея. Скорее, пойдём сюда, пока мы разговариваем. Землемеры будут здесь с минуты на минуту. Он, однако, не прав. Мы должны попытаться понять сморщенные места, а не использовать их и уж точно не опустошать и не разрушать. Иначе мы разрушим наш мир тоже.

– Что вы имеете в виду?

– Я объясню. Это физическая загадка, довольно заковыристая. У нас здесь есть учёные, которые внимательно изучают её, и они говорят, что наш сморщенно-ровный мир – это исключительная аномалия. Собственно, его вообще не должно существовать. Они называют эту вселенную мыльным пузырём – она такая же хрупкая. Если Химику удастся провести свой эксперимент и протянуть провода Прочь, всё может лопнуть, как пузырь, и нам настанет конец! В эту дверь, пожалуйста, Линнет.

– Что?

Как мир может лопнуть, словно пузырь? У Линни похолодело в животе от одной только мысли об этом. Они вошли в другое помещение со стеллажами, такое же большое, как и первое, но тётя Мина спешно вела её дальше.

– Если имеешь дело с невозможным, нужно держать противоположные концы подальше друг от друга, – произнесла тётя Мина как бы между прочим, словно объясняла, что дважды два четыре. – Иначе их может закоротить, и тогда всему конец. Ну неважно. Нет времени вдаваться в подробности. Объясни быстро, что с твоей подругой.

Но когда Линни всё рассказала, Мина покачала головой.

– Здесь, на Равнине, мы не сталкиваемся с такими случаями, когда чьи-то души уносят в страну Прочь. Наши лекарства направлены на то, чтобы избавлять людей от лихорадки, оспы, кожной сыпи, а не сморщенных проклятий. Ирика должна была это знать.

– Но она надеялась, – ответила Линни, имея в виду, что она сама, Линни, надеялась. И до сих пор надеется. И будет надеяться до последнего.

Мина задумчиво посмотрела на неё.

– Есть одно средство, – проговорила она. – Но я не уверена. Понимаешь, когда Ирика пропала в Холмах, я так расстроилась, что не знала, как жить дальше. Думаю, в Сморщенной стране вы бы сказали, что моё сердце разбилось. Но это всего лишь образное выражение. Я очень скучала по сестре и решила: я должна найти её. Но как это сделать? Ведь в тех краях мы страдаем от высотной болезни.

Линни кивнула:

– Мама чуть не умерла. Но я могу безболезненно находиться на любой стороне мира.

– Ну, некоторые подвержены этому недугу больше других, – объяснила Мина. – Я, например, так сильно к нему предрасположена, что даже в Излучине – в Излучине! При одном виде Мостодома! – у меня начинает кружиться голова и к горлу подступает тошнота. Ирика была не такая, как я. Она всегда могла уйти намного дальше от города, чем я. Вероятно, поэтому она стала землемером.

– Что? – воскликнула Линни. – Мама не…

– Тихо, у нас сейчас нет времени. Так вот, что я хочу тебе сказать: когда она ушла, я решила последовать за ней. А для этого мне требовалось изобрести лекарство против высотной болезни. И я начала работать здесь. Прошло уже двенадцать лет. И дело в том…

– Противоядие против магии, – перебила её Линни. – Говорят, оно почти готово. А значит, серые могут двинуться в Холмы и разрушить всё на своём пути. Кстати говоря, мама ничего не разрушает, а значит, она не землемер.

Мина покачала головой.

– Разве ты не понимаешь – именно из-за этого она и ушла! Она стала землемером в юности, потому что у неё был талант составлять карты. Забавно – она всегда знала, где находится!

– О, я тоже! – воскликнула Линни, и на сердце у неё потеплело.

– Нет ничего плохого в любви к рисованию карт. Только при этом регенте землемеры стали злыми и жестокими. Ирика хотела остаться хорошим человеком, потому она и ушла. А я так хотела пойти следом, что начала искать антидот, и вот тут-то и начались мои мучения. Химик проболтался об этом землемерам, и регент приказал перевезти меня сюда, где я не могу выйти за пределы двора. Видишь?

Она показала Линни металлическое кольцо вокруг лодыжки.

– Если сделать шаг за территорию научного центра, оно начнёт оглушительно верещать. Это устройство дешевле, чем охрана, но не менее эффективно. Землемеры меня берегут – хотят, чтобы я создала антидот, и тогда они смогут, как ты выразилась, двинуться в Холмы…

«И разрушить всё на своём пути», – мысленно продолжила Линни.

– Забавно другое, – добавила Мина, насмешливо прищурив умные глаза и приподняв уголки рта. – Хотя до ареста я делала огромные успехи в своих исследованиях, с тех пор работа идёт очень, очень медленно.

Она провела Линни через очередную дверь, и ещё одну. Говорила она спокойно и расслабленно, но двигалась чрезвычайно настороженно и быстро.

– Не поможет ли антидот против магии, против высотной болезни моей подруге в стране Прочь?

– Может быть, – ответила Мина. Они вошли в другое огромное помещение, заставленное стеллажами. – Если только он существует. Если только мне удастся припрятать одну дозу этого вещества, прежде чем станет ясно, как землемеры намереваются его использовать.

Она повела Линни по одному из проходов. Девочка хотела ещё что-то спросить, но Мина покачала головой и приложила палец к губам: «Молчи». Потом она потянулась к верхней полке.

– С тех пор, как мне на ногу надели браслет, и с того момента, как я узнала о планах разровнять Холмы, мой мозг как в тумане, – сказала она. – Я перестала понимать в химии. Грустно, правда? А ведь после моей сестры я больше всего в жизни любила эту науку.

В руках у неё была хрустальная склянка с пробкой. В ней лежали несколько песчинок зелёного порошка. На стекло была наклеена этикетка: «ДОБАВИТЬ ТРИ КАПЛИ РОВНОГО МОРЯ».

Мина вложила склянку в ладонь Линни и сжала её пальцы вокруг пробирки. Затем взяла ладошки племянницы своими тёплыми руками, и в них было столько храбрости, а в голосе столько любви, что девочка чуть не заплакала.

– Они постоянно приходят, требуют, скандалят, – продолжила Мина. – Но что же я могу поделать? Я работаю от зари до зари, а потом что-нибудь происходит – я что-то роняю, что-то разливаю, и получается, каждое утро нужно начинать заново. Я уверена: они никогда не получат свой антидот. А сегодня у меня такое ощущение, что все мои заметки будут уничтожены. И приборы тоже. Какая жалость.

Вдалеке послышались громкие голоса.

– Тебе пора идти, – поторопила девочку Мина. Она уже толкала племянницу в дверь, ведущую наружу. – Полагаю, я больше не увижу свою сестру, но мне довелось повидать её дочь, и это чудесно. Поцелуй за меня свою маму, когда вернёшься домой. Да, и по поводу Ровного моря…

Дверь была открыта, и ветер дул им в лицо.

– Мы не можем к нему даже подойти – оно плохо влияет на мозг. Но у тебя, так же как у твоей мамы, есть способность достигать таких мест, куда другим людям хода нет. Но всё равно помни: ни в коем случае нельзя дотрагиваться до воды. Возьми это…

Она протянула девочке длинную изогнутую стеклянную пипетку. Голоса из другого конца здания приближались.

– Иди-иди-иди, – поторопила Линни тётя Мина. – Я постараюсь задержать их. Может, моя жизнь и не удалась, но я наловчилась препятствовать планам землемеров.

Она наклонилась к девочке, поцеловала её в спутанные волосы и мягко подтолкнула к выходу.

Линни оглянулась. Душа переполнялась каким-то сильным тёплым чувством.

– Тётя Мина! – окликнула она, подбирая слова. Ужасно хотелось произнести правильные слова.

– Тебе пора бежать, и побыстрее. – Тётя ещё раз быстро улыбнулась и сделала шаг назад через порог.

– Тётя Мина, вы… я думаю, вы настоящая…

Дверь захлопнулась.

Так что правильное слово пришло на ум слишком поздно, но, наверное, это было и неважно. Кстати говоря, этим словом было «героиня».