Тишина, воцарившаяся после того, как отзвучала последняя нота, показалась последней частью музыкальной пьесы. Как будто весь мир остановился, чтобы заглянуть за угол, и увидел там что-то поразительное. Потом безмолвие переросло в шум, невыразимый гвалт – бурные восторги и лихорадочное волнение!

Лини чувствовала, как злой взгляд регента сверлит ей лопатки. Когда крики слегка стихли, он ледяным голосом произнёс:

– Понимаю. Рано или поздно ты пожалеешь об этом. А пока продолжай свою программу.

Он указал куда-то пальцем. Перед палкой с жестяной банкой теперь стоял стол с рычагом, к которому присоединялось много проводов, уходящих вправо, длинный фитиль, уходящий влево, и мерцающая свеча.

– Две половины одного мира, – сказал он.

Это, вероятно, была церемониальная фраза. Регент произнёс её таким бесцветным голосом, словно повторять её приходилось часто. Но Лини знала, что невыразительность маскирует гнев.

Он вложил свечу в ладони Линни, указал на фитиль, и через секунду огонь тихо побежал по длинному шнуру вдоль балюстрады моста, где шнур был изобретательно подхвачен чередой маленьких металлических колец.

Солнце растаяло у горизонта, превратилось в лужу расплавленного золота и скрылось, оставив небо нежно-розовым и золотым, как брюхо сморщенной форели.

Как только светило исчезло, ярмарка на стороне Обители Ангелов мгновенно вспыхнула огнями. Стеклянные шарики заблестели, как капли росы на паутине, – они были нанизаны на бесконечную нитку, которая тянулась вокруг палаток, поднималась на высокие столбы, и, когда Линни по сигналу регента нажала на рычаг, в каждом шарике засверкала звёздочка. Местами их скопление рисовало в воздухе башни, деревья, летающие машины, некоторые цепочки света были окрашены в зелёный, синий, красный, сиреневый цвет и напоминали неправдоподобно яркое ожерелье.

Пока Линни с улыбкой любовалась блеском ярмарки в Обители Ангелов, огонёк по длинному шнуру, который она подожгла, достиг своего назначения, и на сморщенном берегу с весёлым грохотом вспыхнул фонтан света, и в небе расцвёл фейерверк. Вспышки принимали самые разнообразные формы, и последние ракеты выпустили огромную стаю крошечных бумажных фонариков, которые стали медленно опускаться на землю – мерцая и покачиваясь, парили над головами посетителей ярмарки на стороне Излучины.

Линни увидела, как дети – нет, не только дети, но и взрослые мужчины и женщины, – подпрыгивают, чтобы поймать эти симпатичные персиковые огоньки в бумажных колпаках, но фонарики каждый раз изящно ускользали. Это были сморщенные фонарики, они не хотели так скоро попадаться в руки людей, и каждый раз, уплывая чуть в сторону, издавали тихий звук, похожий на звон колокольчика.

Фейерверки запускались и с головы статуи Девочки с луркой в саду чудес, который серые огораживали кольями, и фонтаны искр плясали над её головой, как перистая огненная корона. Игра света по обеим сторонам реки была потрясаюшей! Линни впитывала в себя эту красоту, стараясь ничего не упустить – ни электрическую яркость на равнинной стороне, ни безудержный танец огней на сморщенном берегу.

С обоих концов моста раздавались возгласы восторга, не говоря уже о том, что люди теперь пересекали мост – видимо, ограждения толпа смела окончательно. Линни не могла бы сказать, какое представление ей нравилось больше – иллюминация, созданная с помощью машин и стеклянных шаров, или кружение качающихся позвякивающих фонариков.

Регент похлопал девочку по плечу.

Он уже выключил свою банку.

– Прошу тебя ещё раз: будь благоразумной и ответственной и отдай корону на моё попечение.

– Но я не могу, – ответила Линни. Это противоречило задаче поступать правильно.

– Что ж, дело твоё, – ответил главный землемер и снова включил устройство, усиливающее голос.

– Я хочу ещё кое-что сказать, если можно…

– Слушай, – вклинился с мягким протестом маг, стоявший с другой стороны от Линни.

– Обещаю: всего одно замечание, пока мы не начали на радостях пировать…

Его громовой голос прокатился повсюду неумолимой волной. Линни отшатнулась, но поблизости не было такого места, где можно было бы укрыться от этого оглушительного рокота. Девочка почувствовала, как весь народ поёжился вместе с ней, словно все они, многие тысячи, были детьми, которых застали за недопустимой шалостью.

– Мы должны сохранять трезвость ума даже в радости, – начал регент. – Претендентка спустилась со Сморщенных холмов и доказала свою подлинность – новость хорошая. Но нас не должно ослеплять это событие. Только ребёнок или глупец будет спорить, что две половины нашего мира одинаково ценны. Взгляните, даже здесь, на мосту через реку, мы видим, что на одной стороне прошлое, а на другой будущее.

Восторженные крики смолкли, и люди стали нервно переминаться с ноги на ногу, ожидая, что скажет этот человек, так долго бывший регентом, от которого всё ещё исходил ореол власти.

– Будущее за теми, кто держит в руках силу, способную изменить мир. Чтобы никто об этом не забывал, мы подготовили ещё одно, последнее представление. Смотрите!

Он указал на сад чудес с летающими книгами, карликовыми деревьями, поющими цветами, куклами, умеющими ходить, танцевать и петь, – тесно населённый сморщенными диковинами участок земли со статуей Девочки посередине, из волос которой всё ещё брызгали искры.

– Как видите, там представлен характерный набор сморщенной небывальщины. Ради эксперимента и для примера мы обнесли этот прямоугольник специальными кольями, связанными с водопроводной станцией. Сморщенные холмы так долго оставались отсталыми, потому что внедриться туда нам препятствовала высотная болезнь и цивилизация была ограничена Равниной. Но теперь я объявляю вам, что мы на пороге новой эры, когда Холмы больше не будут оказывать влияние на самочувствие людей. Мы нашли противоядие от высотной болезни, и оно поможет нам лечить и другие серьёзные недуги. Сейчас наша новообретённая претендентка окажет нам честь и нажмёт вот этот рычаг, чтобы урок стал наглядным. Мы покажем вам силу, которая стоит за противоядием. Это будет новое начало для всех нас.

Линни заметила странное торжество в его голосе и оживление во взгляде и покачала головой.

– Нет, – помотала она головой. – Что вы собираетесь делать?

– О, не я, а ты, – ответил регент, и глаза у него заблестели ещё сильнее. – Этот урок учит тому, как важно соблюдать условия сделки. Он покажет, кто на самом деле управляет всем в этом мире. Так что, боюсь, именно тебе придётся нажать на этот рычаг.

И прежде чем Линни успела отстраниться, он взял её руку и заставил её надавить на рукоятку. Девочка закричала, но бесполезно, маг тоже закричал и бросился к ним. Линни почувствовала, как через провода прошёл ток, так что волосы у неё встали дыбом, и сад чудес на сморщенном берегу с гипсовой статуей посередине погрузился во тьму. Фонарики, огни, фейерверки – всё мгновенно погасло.

Что там произошло? Линни оттолкнула регента, обогнула кричащего мага, которому преградила дорогу группа серых, и, спрыгнув со старой сцены в центре моста, со всех ног ринулась к Излучине.

Толпа пропускала её. Большинство лиц отражали растерянность – каждый спрашивал у рядом стоящего: «А что случилось?» Но многие были расстроены и начинали злиться.

Линни охватило предчувствие беды. В душе у неё образовалась огромная прореха. Произошло что-то страшное.

И вдруг – о, чудо! Рядом с ней оказался Элиас! Она невероятно обрадовалась, но тёмный участок земли, где стояла статуя, так ужасал её, что радость тут же испарилась.

– Почему? – повторял он. – Почему? Почему? Почему?

– Что это было? – спросила Линни, не останавливаясь.

– Сеть, – ответил Элиас.

Он пытался сказать что-то ещё, но Линни утащила его с моста и потянула через ярмарку. Все вокруг кричали и куда-то стремительно бежали, однако расступались, пропуская Линни, потому что она была Девочкой с луркой и на голове у неё всё ещё была корона.

Линни добралась до сада чудес, задыхаясь и чувствуя, как колет в боку. Маленькая статуя стояла на месте и невыразительно смотрела сверху вниз на Линни гипсовыми глазами. Но из неё уже не сыпались искры, в воздухе не парили фонарики, цветы в горшках увяли, и яркие краски повсюду погасли. Раньше здесь был уголок волшебства, а теперь это место превратилось в клочок обыкновенной земли, засыпанной осколками и мусором.

Как они могли сотворить столь ужасное злодейство? Коварные землемеры пропустили через свою Сеть сильную энергию, нашли способ выгородить часть Излучины, наполненную разнообразными диковинами, и разровняли её.

– Проклятые негодяи! Варвары! Крысы! Грязные свиньи! – Это Элиас сыпал бранью и плакал у Линни на плече. – И заставили тебя нажать на рычаг! Ну мы им покажем! О, я покажу им, если сумею…

Он развернулся и стал проталкиваться через толпу, направляясь назад к мосту, где маг боролся с морем серых. Линни посмотрела на обломки чудесных предметов и вспомнила (мозг у неё, кажется, работал замедленно, словно у него перегорела часть проводки), что было у Элиаса под курткой.

Смертоносные баллоны, которые маджи попросили мальчика доставить кому-то. Что с этим жалким городом? Равнинная сторона разравнивает чудеса, маги создают разрывные бомбы, чтобы разрушить мир до основания…

– Элиас, подожди! – крикнула Линни и бросилась за ним.

– Это война? – спросил мужской голос неподалёку. – Это война, Девочка с луркой?

– Остановите его, – попросила Линни людей, расталкивая толпу руками и указывая в спину Элиасу. – Остановите его! Пожалуйста! Он не должен принимать участие в жестокости.

– Война! Война! – закричали из толпы, и обычные люди в сером, те, кто ещё несколько минут назад вместе со всеми смеялись и радовались представлению на сморщенной стороне реки, теперь были встревожены паническими выкриками народа. Они тоже пытались вернуться на мост и перейти на свою сторону реки.

Хотя люди и давали ей дорогу, в толчее Линни двигалась медленно. Но попутно она слышала крики, удары кулаков и звон разбитых ваз, а может быть, даже хруст раздавленных костей.

Надвигалась катастрофа. Толпа пока только роптала, но в воздухе уже явственно ощущалось приближение грозы.

Линни бежала сломя голову, расталкивая людей, и скоро положила руку на плечо Элиасу. Не зная, кто у него за спиной, мальчик резко развернулся, размахивая кулаками.

Линни пригнулась.

– Элиас, не надо, пожалуйста, – сказала ему девочка. – Пойдём со мной и поговорим.

– Не время для разговоров. Я должен доставить оружие. Знаешь, это справедливо. Нельзя позволить, чтобы землемерам всё сошло с рук.

Конечно, нет, они должны быть наказаны за то, что разровняли часть земли.

Линни и Элиас стояли на краю моста, прижавшись к каменным перилам. Люди метались и толкались вокруг них, и многие наверняка наблюдали за мальчиком с девочкой.

Линни постаралась уцепиться за Элиаса, шепча ему в ухо:

– Пожалуйста, остановись. Только подумай: бомбы, которые производит маг, – это тоже зло, может быть, даже большее, чем стремление разровнять Холмы. Они разрушают всё до основания, оставляя выжженную землю. Элиас! Новым насилием ничего не исправить!

– Я думаю, место, лишённое замятин, и так уже разрушено, – упрямо настаивал Элиас. – Разве ты не чувствуешь? Почему ты ничего не чувствуешь? В Обители Ангелов мне постоянно плохо. А они хотят, чтобы так было во всей Сморщенной стране. Вот что они затеяли. Поздно думать о том, чтобы всё исправить! Отпусти меня, Линни!

В стремлении отделаться от неё он попытался вскарабкаться на перила, но Линни вцепилась в него обеими руками и чуть ли не зубами.

– Перестань! – говорила она. – Прекрати! Ты идиот! Ты сделаешь только хуже. Разобьёшься!

Девочка хорошо помнила, какой огромный вред принесли крошечные бомбочки размером с горошину, которые маг бросил в толпу на рыночной площади. А под курткой у Элиаса были спрятаны целые обоймы этих горошин, она сама видела.

– Отстань от меня, – не унимался Элиас. – Ты ничего не понимаешь и никогда не понимала. Ты всегда заботилась только о себе.

На обеих ярмарочных площадях люди кричали друг на друга. Атмосферы праздника как не бывало, и воцарился невыразимый переполох.

– Отпусти, – попытался вырваться Элиас, но Линни ещё сильнее ухватилась за него.

Может, она и упрямая. Может, он прав и она действительно эгоистка. И всё равно она его не отпустит. Он уже сидел на перилах – ему удалось как-то перебросить ноги, но Линни вцепилась в него мёртвой хваткой. Если он немного остынет, то передумает совершать сумасшедшие поступки. Так она надеялась.

В этот миг раздался визгливый смех, и девочка увидела, что на перилах танцует кто-то рыжеволосый в яркой одежде, словно это не узкая каменная ограда высокого моста, а широкая улица и нет никакого риска свалиться в реку и утонуть.

– Нужна помощь, парнишка? – завопил голос. – Почему ты его не отпускаешь, Девочка с луркой? Разве мало горя ты причинила городу, нажав на их проклятый рычаг?

Рыжий пушистый одуванчик слегка светился в сумерках. Это была старенькая матушка мага, одетая в рваное подобие платья Линни, – неровные полосы разных цветов сбегали по юбке, выцветшие, потёртые и дырявые.

– Уходите, – отмахнулась от неё Линни, а Элиасу сказала: – Не делай этого, Элиас. Маг просто зарабатывает на продаже опасного оружия. Он ничем не лучше серых. А если что-нибудь случится с тобой? Что я скажу Сайре?

Элиас открыл было рот и хотел что-то ответить, но не успел, потому что матушка великана, как вопящий огненный шар, приблизилась в своём диком танце по перилам и набросилась на детей. Сам маг тем временем, тоже крича, боролся с землемерами чуть поодаль. Ой! Линни чуть не вскрикнула от боли, а рыжая старуха заорала ещё громче.

– За мной! – заревела она и в ужасном прыжке выдернула Элиаса из рук Линни и утянула за собой через край моста.

Нет-нет-нет! Упавшая Линни встала на ноги и схватилась за перила.

Внизу она увидела брызги, потом барахтанье, и что-то хаотичное поплыло вниз по реке, прочь от моста, быстро, как течёт вода.

Линни точно не видела, что произошло. Это руки Элиаса бултыхаются на поверхности или что? Выжившая из ума старуха пытается потопить его?

Нет-нет-нет!

Потом Элиас пропал из виду.