Линни жадно хватала ртом воздух. Как свободно дышится! И сколько шумов! А самое чудесное – свет!

Впереди было ещё несколько очень крутых ступеней, выводящих из заглублённого в землю каменного зала, где находилась девочка.

Кто-то произносил речь. Линни показалось, что она знает этот голос. Какое-то равнинное приспособление – дьявольский фокус – усиливало его настолько, что Линни пробирало до самых костей. Даже сооружение, куда она только что выбралась, сотрясалось от оглушительной тирады.

Голос гремел:

– Приветствую вас, жители сморщенных мест и Равнины!

От внезапного обилия свежего воздуха у Линни кружилась голова. Что это за шум? Судя по запаху, она явно была рядом с рекой. Пробираясь по извилистым туннелям под землёй, девочка сохранила умение ориентироваться в пространстве и знала, что река должна быть очень близко.

– В другие годы, – продолжал усиленный голос, доносящийся откуда-то сверху, где заканчивались ступени, – у нас были претендентки, желающие пройти лабиринт ради нашего удовольствия и чтобы исполнить давнюю традицию. Но время идёт, и миры, как и дети, вырастают…

Линни уже почти-почти-почти узнала этот голос.

– Заверяю вас, если бы претендентке удалось пройти предварительное испытание, она была бы здесь – но, как видите, никого нет. Это показывает, что пора посмотреть правде в глаза и отказаться от легенды. Другой Девочки с луркой не будет. Никто никогда не найдёт потерянную корону и не предъявит прав на власть, которую она когда-то символизировала. Это была фантазия, а нам не к лицу увлекаться вымыслом. Мы должны доверить руководство нами логике, и я имею в виду, что даже сморщенные места мира должны подчиниться разуму и мудрому управлению Равнины…

Полукошка зашипела. Крики толпы становились всё злее и ожесточённее, хотя раздавались и одобрительные восклицания.

Теперь Линни узнавала голос, пропитанный угловатой ненавистью, – он принадлежал, конечно же, регенту.

Больше никакой Девочки с луркой? Какие замыслы землемеров подпитывает эта ложь? Пора преодолеть последние несколько ступеней и посмотреть, что происходит там, наверху. Но сначала Линни сняла рваный перепачканный халат, поскольку во всех этих туннелях он превратился в грязные лохмотья. Итак, вперёд!

Лурка, защищённая мешком, пережила путешествие под землёй на удивление благополучно. Правда, на корпусе появились небольшие вмятины, но, учитывая, какие испытания выпали на долю инструмента, можно было сказать, что он легко отделался. На теле Линни вмятин образовалось, наверное, побольше.

Полукошка замяукала. Она явно проявляла нетерпение.

– Бегу, бегу! – сказала Линни.

Кольцо для ключей не помещалось в карман, но не оставлять же его здесь. Ключи нужно собирать, а не разбрасывать. Голос всё ещё гремел неподалёку. Полукошка прижалась к стенке, чтобы пропустить спутницу, и они обе, девочка и кошка, поднялись по торчащим из стены ступеням. Чтобы не упасть, Линни опиралась одной рукой о стену справа.

– Пора нам раскрыть глаза и заняться своими делами! – кричал регент. – Почему все эти годы мы думали, что нам нужна Девочка с луркой? Это всегда была всего лишь сказка, мечта. Очнитесь! Откройте глаза! Мы слишком долго мирились с чепухой!

В этот миг Линни и Полукошка вышли на верхнюю ступеньку. Лёгкий ветерок дунул Линни в лицо, и она чуть не вскрикнула от удовольствия, ощутив его и увидев простор мира, наполняющий и питающий её изголодавшиеся по горизонтам глаза.

Туннели привели её к берегу реки? Да, вероятно. Собственно, когда она поднялась на последнюю ступень, то сразу же поняла, где оказалась: она стояла не просто около реки, но в самой середине огромного каменного моста, пересекавшего русло и соединявшего две ярмарочные площади, сморщенную и равнинную. Туннели привели её к устою со стороны Обители Ангелов, а затем по лестнице она прошла внутрь тяжёлого брюха моста. Замечательно! Как умно построен этот мост, не говоря уже о туннелях!

При этой мысли девочка улыбнулась; а ещё её обрадовало, что день клонился к вечеру и солнце осеняло ярмарку золотистым текучим светом.

Повсюду волновалось людское море. Некоторые теснились на самом мосту с обеих сторон, но их сдерживали заграждения.

И все жители обеих частей города, и те, что толпились на берегах, и те, кому посчастливилось попасть на мост, смотрели на неё. Вернее, не совсем на неё – они смотрели на человека, который сейчас загораживал от них Линни. Она видела со спины, как, произнося речь, он наклоняется к круглой металлической банке на высокой палке.

– Итак, Девочки с луркой не будет ни в этом году, ни в последующие. Таков путь прогресса, – говорил регент в металлическую банку, и каждое произнесённое слово, благодаря равнинной уловке, становилось громким, оглушительным, зычным, раскатистым.

Линни встряхнулась и шагнула вперёд, чтобы лучше разглядеть густую толпу, ярмарочную площадь справа (где люди были в основном в сером, и на этом фоне выделялось всего несколько ярких точек), ярмарочную площадь слева (где люди были в одежде всех мыслимых цветов, и среди буйства красок попадались отдельные серые пятна), реку, катящую свои волны прямо, а потом налево, – всё такое красивое, поскольку располагалось не под землёй и омывалось лучами уже клонившегося к горизонту солнца. Она никогда не видела ничего прекраснее этой картины, развернувшейся перед её глазами, так истосковавшимися по раздолью.

Девочка сделала ещё один шаг и выступила из тени на свет.

Шум мгновенно переменился.

Над толпой пронёсся сердитый неоднородный рёв: сердитый слева, где находилась сморщенная часть ярмарки, и неоднородный справа, где располагалась равнинная часть. Ни одна сторона не казалась довольной. Но когда Линни вышла вперёд, гул с обоих берегов сначала усилился, а потом стих.

Регент повернулся от металлической банки, увидел стоящую рядом Линни и захлебнулся словами.

Его худоба обострилась ещё больше, кожа побледнела, глаза сузились от недовольства.

– Ты! – прошипел он, отвернувшись от толпы и металлической банки, но это слово всё равно отразилось эхом в воздухе, как слабый призрак целой фразы. – Что ты… Как ты вообще сюда попала?

– Пришла из-под земли, – ответила Линни. Её слова тоже были усилены банкой.

Более того, теперь девочка заметила, что со стороны Обители Ангелов установлена очень большая плоская плита, похожая на огромную картину, и в этот самый момент на ней была она сама, как живая, только многократно увеличенная, с гигантским кольцом для ключей, раскачивающимся в руке. От этого Линни затошнило. И регент тоже присутствовал на той картине. Какой ужас! Линни попыталась не смотреть в ту сторону: она всё ещё не привыкла к изображениям себя самой.

– Что ты сказала? – переспросил регент, моргая узкими глазами.

За его спиной река делала изгиб и протекала сквозь стену плотины. А между мостом и этим сооружением масса народу, толпы с шариками и флагами по обеим сторонам реки, затаили дыхание.

– Я пришла через туннели, – произнесла Линни и указала на обрывистый берег вдали, с которого началось её приключение. – Через сложную систему подземных коридоров, похожую на лабиринт. Видите, как я извозилась?

Халат защитил платье, но всё же опрятным его назвать было нельзя. Регент, казалось, пытался очень быстро скрыть своё потрясение и вернуть надменное выражение лица.

– Но ты не должна быть здесь… мы тебя сюда не привозили… у тебя даже нет марионетки, – заявил он, и взгляд его метнулся вперёд и вниз.

Теперь, когда Линни вышла так далеко вперёд и наклонилась над краем помоста, она увидела, на что он смотрит: круто наклонённую сцену с запутанными ходами.

– Что это? – спросила она.

– Лабиринт, глупая девочка.

Фальшивый лабиринт для кукол, висящих на ниточках. Не об этом ли говорил Элиас? Раньше девочки пытались провести марионетку через лабиринт. Ну не глупость ли?

Это было так не похоже на настоящий лабиринт, так далеко от бесконечной темноты извилистых коридоров под землёй, что Линни в голос расхохоталась.

– Вот посмотрите! – воскликнула она и выставила вперёд чумазые руки, держа в одной кольцо с ключами, на удивление тоже перепачканное. Кошка тут же элегантно запрыгнула ей на плечо. – Мы с Полукошкой преодолели настоящий, неподдельный лабиринт, ужасные мрачные туннели под землёй, прорытые из города к мосту, и они привели нас сюда.

Регент выглядел ошарашенным. Никогда ещё Линни не видела, чтобы взрослые так удивлялись, – у него буквально отвалилась челюсть. Толпа теперь не просто роптала, люди подняли крик, особенно слева, со сморщенной части моста.

– Девочка с луркой! – выкрикивали они. – Девочка с луркой! С луркой! С луркой!

– Тихо! – рявкнул в банку регент, но народ не послушался. Линни заметила, что главный землемер уже оправился от удивления и начинал злиться. Он повернулся и сердито прошептал ей: – Думаешь, это и всё, что тебе придётся сделать? Просто выскочить на сцену? А как же испытания? Проверочный вопрос? Потерянная корона? Неразумный ребёнок не может притворяться, будто подходит для управления всем миром!

Линни вскинула голову.

– Я не ребёнок! – ответила она. – Мне уже двенадцать лет. К тому же вы сами только что сказали: если бы претендентка прошла ваши испытания, она была бы здесь. А я здесь. Я даже не собиралась сюда, но вот я здесь. Так что, полагаю, это значит, что я справилась с испытаниями.

Она гордилась, что не раздумывая привела такой хороший аргумент, и большая часть толпы, казалось, с ней соглашалась. Со сморщенной стороны раздался одобрительный рёв, и даже со стороны Обители Ангелов послышались нестройные аплодисменты.

Костлявое лицо главного землемера ещё больше заострилось. Он выглядел как мальчишка, у которого брат украл любимую деревянную лошадку.

– Не пытайся играть со мной в логические игры, девочка, – процедил регент.

На это толпа стала размахивать руками и выкрикивать кто что. Большинство людей, даже некоторые из Обители Ангелов, не одобрили поведение регента. Одни кричали про вопрос, другие кричали про лурку, иные просто кричали без слов, увлечённые происходящим.

– Что за вопрос они имеют в виду? – спросила Линни, повернувшись к регенту.

– Претендентка, которая прошла предварительные испытания, должна ответить на вопрос. Она получает его в конверте и обязана ответить здесь, на ярмарке, перед людьми. Если ты думаешь, девочка, что я облегчу тебе задачу и просто вручу вопрос…

– Да знаю я! – перебила его Линни.

Потому что внезапно оказалось, что она действительно знает. Девочка вспомнила каменную лестницу и статую с линиями, похожими на крылья.

– Достаточно! – сказал регент. – Ты не можешь знать вопроса, потому что я сам написал его сегодня утром.

Линни покачала головой. Всё внезапно стало совершенно прозрачно. Таково было чудесное действие солнечного света, а может быть, открывавшейся с моста панорамы. Девочка вдруг чётко и ясно представила, как складываются все кусочки картины.

– Да мне дела нет до вашего вопроса, – вероятно, немного беспечно произнесла она. – Я знаю настоящий вопрос, вопрос лабиринта…

Половина собравшихся подпрыгнули и закричали; другая половина постаралась успокоить первую и, затаив дыхание, наклонилась вперёд.

– Он написан над дверьми в подземелье. Это вопрос «КакИМ путЁм ПОЙТИ?».

Линни произнесла это в жестяную банку, и благодаря равнинному механизму на одной стороне реки её слова прозвучали как гром, а на другой прокатились по толпе волной, передаваемые от человека к человеку.

И как только они достигли всех ушей, народ замолчал, чего-то ожидая. Очевидно, это был вопрос, способный изменить мир.