Слава богу, что нора оказалась достаточно глубокой и девочка уместилась в ней полностью! Когда звуки торопливых шагов и отблески искусственных свечей приблизились, Линни попятилась ещё дальше в просторную, на удивление просторную, пещеру в склоне холма.

Потом прямо у входа показался сапог. Через завесу из плюща девочка видела его каблук. Сердце чуть не выпрыгивало из груди.

«Сапог смотрит носком в другую сторону, а значит, человек не может меня видеть», – пыталась Линни успокоить испуганное сердце. Девочка знала, что порой, когда страх угрожает взять над тобой верх, нужно быть очень строгой с собой.

– Наверное, это были маджи, – произнёс голос, и раздался неприятный звук: человек с отвращением сплюнул. – Они теперь развелись повсюду, как крысы.

Линни продолжала пятиться, бесшумно, украдкой, короткими заходами.

– Крысы на помойке, – проговорил другой голос. – Только посмотри на этот холм! Они что, в этой части города не чистят крысиные норы?

И, к ужасу Линни, нога в сапоге прорвала занавес из плюща. Плотно прижимаясь к земле животом, она, извиваясь, как змея, ползла назад, царапая о камни ноги и локти.

– Ха, смотри-ка! – сказал человек. – Здесь и правда крысиная нора, судя по размеру убежище гигантской крысы.

Сердце Линни бухало так громко, что она опасалась, как бы его не услышали преследователи. Назад, назад, назад! Голос приблизился – мужчина, видимо, наклонился. В любой миг он поднесёт к пещере свой неестественный, непростительный свет, заглянет за живой занавес, и Линни будет обнаружена…

Но в этот миг что-то тёплое и пушистое пронеслось у неё по спине, и, не успела она вскрикнуть (мужчины говорили о крысах, и крыса пробежала по её телу!), все возможные звуки потонули в мяукающем завывании разъярённой Полукошки, бросившейся на яркий огонь впереди. Так что, к счастью, это молодой мужчина в сапогах, а не Линни нарушил тишину удивлённым возгласом. Потом другой не очень вежливо засмеялся (всё это время Линни продолжала ползти назад – удивительно, как глубоко уходила пещера), и снаружи раздались отвлекающие звуки: крики, проклятия, смех и жуткий вой рассерженной кошки – словно отпрыск дьявола визжал и шипел в ночи.

– Кошка, а не мышка! – хохотал мужчина возле норы. – Ого, вот это зверюга! Странная она какая-то, правда? Кис-кис, иди сюда, дикарка…

В этот миг земля ушла из-под ног Линни. Поскольку она практически лежала на животе, то не сразу упала в яму. Девочка стала водить ногами, пытаясь найти склон туннеля, и руками старалась нащупать вокруг выступающие камни, за которые можно уцепиться, пока ноги болтаются в воздухе.

Но тут Полукошка стремительно влетела назад в туннель, и Линни от неожиданности отпустила руки, на которых только и держалась, и начала безнадёжно сползать вниз, как вдруг земля провалилась уже подо всем её телом, что-то тяжёлое с громким звуком поползло вниз, и девочка начала падать по-настоящему в глубокую нору – падала и падала, пока с сильным ударом не шлёпнулась на твёрдую почву.

Поначалу она не чувствовала ничего. Совсем ничего.

Потом время пошло снова. Линни открыла глаза и увидела… вернее, не увидела ничего. Кромешный мрак.

Вероятно, это был худший момент в её жизни – девочку словно похоронили в потёмках. Она никогда не любила неосвещённых и тесных мест, где ты не видишь окружающего пространства или не можешь сообразить, где находишься. Линни охватила паника. Она похлопала вокруг руками и немедленно выяснила два важных обстоятельства.

Первое: она лежала на боку в каком-то туннеле с земляным полом.

Второе: она свободно водила вокруг руками. Это её немного успокоило. Значит, она не похоронена, а просто лежит где-то под землёй. (Линни говорила это себе с максимальной убеждённостью.) Дышит свободно. Кроме того (девочка подёргала ногами), кости, несмотря на падение, целы.

Но было и третье важное обстоятельство, и оно, урча, подсовывало свою мягкую пушистую спинку девочке под руку и шершавым язычком лизало ей щёки: Полукошка была с ней. Какое счастье.

– Какое счастье, – произнесла девочка вслух. От облегчения её так трясло, что слова вышли прерывистые и задрожали в воздухе. По тому, как они отразились от стен, Линни поняла, что пещера более просторная, чем ей показалось поначалу. Она вытянула руку вверх, насколько могла, и не упёрлась ни во что. Ага! Линни села и внезапно почувствовала себя намного лучше. Когда голова оказалась, как ей и положено, выше остального тела, паника немного отступила. Теперь девочка знала, где верх, а где низ. Для начала уже неплохо. Но одну руку она не снимала с утешительно тёплой шёрстки Полукошки.

Линни поморгала и прищурилась, но темнота не рассеялась.

– Кхе! – громко произнесла она. – Мне бы не помешала свеча! Нужен свет.

И тут Полукошка повела одним глазом.

Пронзительно-яркий луч света так резко вспыхнул в полной темноте, что Линни пискнула от удивления и прикрыла руками глаза. Но только на один миг – потом она выглянула между пальцами и подивилась внезапному переходу от кромешной тьмы к ослепительному свету, озарившему стены туннеля, и Полукошке с её невероятными, сияющими, лучистыми глазами.

В прожектор превратился серебряный глаз; рядом слабо посверкивал золотой.

Как это возможно, чтобы кошка выпускала из глаза луч света?

Даже в Сморщенных холмах животные не обладали такой способностью. В лесах вокруг Лурки Линни приходилось видеть, как по ночам грибы мерцают красным или оранжевым, как ночные птицы с пламенеющими грудками парят в небе, напоминая россыпь драгоценных камней, как рыба-фонарь летом плавает восьмёркой в ручье. Но в свете кошачьего глаза не было ничего магического. Он был пронзительнее и прохладнее любого сияния, которое можно увидеть в Холмах, и больше напоминал освещение в здании Суда землемеров.

– Так значит, с тобой похимичил тот человек из Мостодома? – спросила Линни кошку, робко прикасаясь к ней выпрямленным пальцем.

Полукошка не уклонилась от ласки.

Наконец Линни снова встала на ноги и осмотрела туннель. Он был намного больше, чем звериная нора наверху, уходил в темноту в обоих направлениях и походил на произведение человеческих рук. Над головой у Линни зияла дыра, через которую, видимо, она упала несколько минут назад, а рядом на земле валялась бедная лурка в своём мешке. Девочка быстро взяла её и оглядела. На боковине инструмента появилось несколько мелких царапин, но в целом он, казалось, перенёс падение даже лучше, чем его создательница. Это радовало. Линни ущипнула пару струн, чтобы приободрить себя, и, забросив лурку на плечо и глубоко вздохнув, начала озираться, оценивая положение.

На первый взгляд оно представлялось не блестящим. Например, Линни не могла найти способа вскарабкаться назад к вершине холма. Даже если выпрямиться в полный рост, она не могла дотянуться до дыры. Придётся попробовать пойти по туннелю в том или ином направлении. Линни немного постояла, глядя сначала в одну сторону, потом в другую, и решила понадеяться на интуицию: один путь вёл назад к подножию холмика, другой – к крутому склону, который спускался к ярмарочной площади.

Линни присела на корточки и направилась в ту сторону.

Очень скоро ей пришлось снова выбирать. Туннель резко изогнулся влево, огибая чернильно-чёрную дыру в земле. Когда Полукошка услужливо сунула голову через край отверстия, Линни заметила металлические перекладины, бегущие вниз по стенке шахты, – видимо, это была лестница. Линни посмотрела на продолжение туннеля и на скважину с лестницей, и хотя здравый смысл ставил под сомнение, что стоит по собственной воле лезть ещё глубже под землю, запах, доносившийся из туннеля слева, отбивал всякое желание продолжать путь в том направлении. Лёгкий душок сырости и гниения говорил о том, что солнце туда никогда не проникало.

Между тем, когда Линни присела на колени возле дыры, ей показалось, что оттуда пахнуло свежестью, словно внизу гулял ветер, принесённый снаружи. А может быть, мозг просто обманывал её.

Для следующего шага потребовалось собрать волю в кулак, но в конце концов Линни развернулась и нащупала ногой первую перекладину лестницы.

Возможно, этот путь приведёт её к очередному кошмару, но ей необходимо вырваться отсюда, потому что где-то далеко Сайра всё ещё ждёт спасительных лекарств. Ах, Сайра!

Полукошка тихо мяукнула и прыгнула девочке на плечи. Уф! Линни едва не свалилась вниз.

Она чудом удержалась, восстановила равновесие и начала спускаться по лестнице, стараясь не переносить весь вес тела на одну перекладину. Кто знает, сколько лет этим ступеням? И так она спускалась, с ноющими от груза плечами и прыгающей за спиной луркой в мешке.

Ниже, ниже и ниже. Поначалу было страшновато, но терпимо. Однако через некоторое время девочка начала нервничать. Как глубоко уводит эта лестница? Ещё через десять минут руки задрожали, не говоря уже о том, что мозг взбунтовался. Линни была уверена, что оказалась ниже уровня равнины, которую они с Элиасом видели с балюстрады парка. Девочка с ужасом представила, что этот спуск никогда не закончится, что ей вечно предстоит ставить ноги на новые перекладины.

Но, остановившись, чтобы встряхнуть усталые руки и ноги (по очереди), она снова ощутила откуда-то издалека дуновение свежего воздуха и вновь подумала, что выбрала правильный путь. Потом Линни не смогла нащупать ногой очередную ступеньку и, посмотрев вниз, увидела, что шахта закончилась и пора спрыгивать в очередной туннель.

– Вот и добрались, – сказала Линни Полукошке, а та соскочила с плеч девочки и с глухим стуком приземлилась.

Линни немного повисела на перекладине и последовала за ней.

Падать было не так высоко, как в первый раз, и перед девочкой немедленно опять встал выбор: направо или налево. Линни понюхала воздух и решила пойти налево, потому что в той стороне ей почудился запах реки. После этого ей приходилось выбирать ещё много раз, поскольку туннель постоянно разветвлялся.

Только однажды Линни не стала полагаться на чутьё при выборе пути, отмахнулась от его подсказок и свернула направо, где подземный коридор казался более гладким, а может быть, она просто сглупила. Но когда она вприсядку пробиралась по туннелю, сопровождаемая Полукошкой, мрак за пределами испускаемого из кошачьего глаза луча с каждым шагом сгущался и тяжелел, и паника снова начала завладевать девочкой. Странно, что с момента падения в яму, несмотря на пребывание в тёмном подземелье, она не испытывала такого сильного страха. Линни заставляла себя шагать вперёд, но ужас становился всё более гнетущим, и наконец девочка остановилась, упала на колени и, тяжело дыша, стала скрести пальцами землю перед собой.

И напрасно, потому что впереди была лужа жирной воды.

Нет, не воды, а чего-то мутного и липкого.

Линни машинально с отвращением отдёрнула руки.

С неё хватит. Она развернулась и вслепую поползла к главному туннелю, стараясь не выдавать своего испуга. Ей чудилось, что темнота за спиной в любой миг может уплотниться, ожить и отрастить острые когти и скрежещущие зубы. И стоило ли сомневаться, что в этом случае она обязательно набросится на девочку?

Вернувшись в главный туннель, Линни сжалась в комок и задрожала. Страх вцепился в неё когтями: казалось, она едва избежала столкновения с каким-то кошмаром.

Полукошка ткнулась носом в руку девочке, и от этого в мыслях прояснилось.

– Нужно срочно выбираться отсюда, – сказала Линни своей спутнице, пытаясь вернуть себе смелость. – Хватит глупостей.

С этой минуты, остановившись на распутье, Линни каждый раз позволяла своему телу подсказывать, в каком направлении река, нюхала воздух в ответвлениях туннеля и сворачивала туда, где пахло лучше и отчётливее.

Она заметила, что один из туннелей всё время дурно пах. Смотреть в глубину таких коридоров было страшно. Даже если Полукошка направляла туда луч, они представлялись тёмными, как самая глубокая ночь.

Тем временем туннели становились всё ниже. Линни ползла уже по-пластунски, стараясь не думать о том, сколько тонн земли находится над её головой и что случится, если конца этому путешествию не будет и она в самом деле окажется погребённой под землёй.

Достигнув очередной развилки, девочка с ужасом поняла, что не имеет понятия, куда сворачивать.

Здесь сходились, наверное, дюжина туннелей, и поначалу ни в одном из них она не почувствовала свежего запаха. Это мысли, теснящиеся в голове, отвлекают её, догадалась Линни. Она заставила себя полежать спокойно и неподвижно, сосчитала до ста и полежала ещё немного. Наконец она учуяла тончайшую струю свежести, исходившую из такого узкого входа, что сознание, видимо, пыталось его просто не заметить.

А между тем веявший оттуда воздух приносил едва ощутимый запах реки, вернее, речного берега. Линни съёжилась около входа, принюхиваясь и взвешивая свою храбрость. Там внутри было так темно и так тесно!

Вдруг дохнувший из туннеля порыв ветра пошевелил засаленные волосы девочки. Ладно, решила она. Должно быть, мне туда.

Однако влезть в этот коридор было ужасным испытанием.

Чтобы не скрести бедной луркой по потолку, пришлось ползти на животе. После путешествия по туннелям девочка была настолько грязной, что испачкаться уже не боялась.

Но всё же трудно было прокладывать себе путь вперёд лёжа. Люди не черви, тем более Линни: она любила простор, любила забираться на высокие деревья, оглядывая яркий зелёный мир…

Линни вздохнула. Яркий зелёный мир существовал где-то там впереди. Нужно было просто проявить смелость и продолжить движение, забыв о том, что находишься под землёй.

– Пойдём, кошка, – позвала она. – В путь.

И, обмирая от ужаса, девочка снова решительно распласталась на грязной земле, боясь, что кошка развернётся и убежит – как всегда поступают эти свободолюбивые животные, – забирая с собой своё тепло и заколдованный глаз и навеки оставляя её в темноте.

Но Полукошка заурчала и последовала за ней в низкий узкий тоннель, словно для девочки и кошки и не было более естественного места, чем эта тесная, сырая, мрачная, жалкая, кошмарная подземная щель.