Охрана вывела Линни из кабинета регента, Химик тащился позади, оханьем и стоном выражая неодобрение. Поначалу Линни воспринимала только беспорядочный гам и мельтешение: где-то над головой тихо звенел колокольчик, люди в сером быстро сновали по коридорам в разные стороны, словно все внезапно отправились выполнять срочные поручения, издали доносилось слабое эхо кошачьего воя. Девочка обратила внимание на эту слабую подсказку. Охранники поставили её перед женщиной среднего возраста с короткими выцветшими волосами и измученным выражением лица. Нужно изобразить из себя безобидную овечку, мрачно подумала Линни. Она опустила плечи и поморгала несколько раз, чтобы избавиться от решительного выражения во взгляде.

– Отпустите её, пожалуйста, – сказала женщина охраннику, который держал Линни. – Девочка пойдёт со мной. А вы нет!

Последние слова предназначались Химику, который сделал шаг в направлении женщины.

– Идите домой, – сказала ему наставница. – Вы знаете правила. Помощь и содействие запрещены. В общежитии разрешено находиться только претенденткам. До свидания.

– Но это нечестно! Пустая трата средств! – крикнул Химик. Серые землемеры окружили его. – Она должна была стать моим проводников в страну Прочь!

Наставница щёлкнула пальцами свободной руки (другой рукой она крепко держала Линни).

– Сюда, претендентка, – приказала она. – Быстро.

– Пожалуйста, скажите мне, куда мы идём, – попросила Линни голосом заблудившейся овечки, в то время как глаза и мозг жадно впитывали расположение коридоров. – Моя бедная, бедная кошка! Она так испугалась! Куда они её унесли?

– Это касается сотрудников лаборатории, а не тебя, – ответила наставница, и Линни запомнила название: «сотрудники лаборатории». – А мы с тобой и с охранниками направляемся в общежитие. Здесь поверни, и без глупостей.

Резкий поворот направо – и ещё один волшебный ящик повёз их вниз; ехали они примерно столько же, сколько и наверх, но Линни заметила, что они находятся в самой сердцевине здания.

«Продолжай болтать, – наставляла сама себя девочка, – но будь всё время начеку».

– Вы знаете, произошла ошибка. Я даже не хочу быть претенденткой. Я пришла сюда, чтобы добыть лекарства для своей чахнущей подруги. А мне говорят, что меня накажут, если я не пройду испытания. Так сказал тот человек. Пожалуйста…

– Боюсь, молоть языком не позволяется, – оборвала её наставница. – Если не хочешь, чтобы тебя наказали, тебе нужно постараться пройти испытания.

– Но тот человек сказал, что это ещё никому не удавалось.

Наставница ничего не ответила.

Они повернули в другой коридор, который упирался в дверь. Наставница сунула в щель карточку, и металлическая дверь отъехала в сторону. За ней оказалась другая, старинная, сделанная из дерева, и её женщина открыла, повозившись с задвижкой.

– В прежние времена перед ярмаркой здесь было столпотворение, но в этом году у нас никого нет. Ну, то есть почти никого. Здесь общежитие претенденток. Всё убрано и подготовлено на прошлой неделе, до того как мы узнали о новом законе. А ты, ну надо же, совсем молоденькая. Ну, что делать.

Линни пыталась сообразить, что означает вход через две такие разные двери. Вид помещений изменился. Девочка была уверена, что находится в доме, построенном из дерева и камня, а не из того странного материала, что жители равнинной стороны города используют для сооружения стен, пола и потолков. Под белёным потолком тянулись толстые деревянные балки!

Наставница заметила, как Линни удивлённо озирается, и засмеялась.

– Конкурсантки всегда поначалу кривятся, приходя сюда, – сказала она. – Только ничего здесь не испорть, претендентка. Это не просто старое общежитие, а исторический памятник.

– Это совершенно другое здание, – проговорила Линни, оглядываясь на дверь. – Оно находится рядом с новым?

– Внутри Суда землемеров, детка. Ты такого ещё не видела. Здесь сохранён старый дом, построенный, между прочим, самой Первой Землемершей, а новое сооружение возвели прямо над ним. Историки в те дни обладали большим влиянием! Разумеется, проводка здесь полностью новая. А столы и койки меняются по мере старения. За много лет через это помещение прошли, думаю, тысячи претенденток.

В длинной узкой комнате стояли одна за другой двухъярусные кровати. В другие годы, видимо, ожидалось, что здесь разместится много девушек. Под окнами стояли простые рабочие столы и такие же стулья. На каждом столе стояла рамка с блестящей картиной в виде пустого серого прямоугольника. Окна выходили не на улицу, а на стеклянную стену (поскольку новое здание поглотило старое), через которую было видно небольшое пространство, а за ним сотни других, более простых окон на других, более простых стенах.

Вероятно, Суд землемеров был построен вокруг квадратного двора, и все окна этого помещения смотрели на него. Но даже окна первого ряда, которые выглядели перенесёнными сюда из Излучины, не поддались, когда Линни попыталась пошатать их. А за ними находился второй слой стекла, и при поверхностном взгляде было ясно, что разбить их не получится, даже приложив немалую силу.

Это Линни обеспокоило. Всегда лучше, если есть возможность при необходимости легко выйти из комнаты.

– А что за той дверью? – поинтересовалась она. Это было прочное старое деревянное полотно, всё ощетинившееся замками и засовами. – Случайно не уборная?

– Уборная в другом конце коридора, – ответила наставница, указывая в том направлении. – Можешь воспользоваться ею, прежде чем мы начнём. Поторопись! Сначала картография.

Что ещё за штуковина?

Линни направилась в ту сторону, куда указывал палец, и обнаружила за скользящей дверью крошечное помещение с двумя тазами на разной высоте. Они, вероятно, появились в старинном здании недавно. Один таз был фарфоровым, другой металлическим, и вода текла из кранов, если прикоснуться к ним; видимо, так выглядела уборная в Обители Ангелов. Отхожее место в помещении! Линни брызнула себе в лицо воду из раковины.

«Думай! Думай!»

Есть ли у неё с собой что-то в помощь? Когда-то был котелок, Элиас и, наконец, Полукошка. Но всё это она потеряла.

«Что делать?» – спросила девочка пустую стену над раковиной. Стена ничего не ответила, но, вытирая руки о юбку, Линни нащупала в кармане утешающую вещицу, говорившую о том, что подарок Сайры на день рождения, несмотря ни на что, всё ещё лежит там.

Почти незаметный розовый бутон, способный превращаться в бабочку, был единственной вещью во вселенной, кроме собственной правой руки Линни, которая совершила путешествие Прочь и вернулась оттуда. И доказал, что это возможно.

Ладно. Жаль, что Сайры не было здесь и она не могла спасти Линни и на этот раз, чтобы Линни наконец принялась спасать её. Землемеры были куда опаснее волков.

Глупо было думать, что она сможет прийти в Расколотый город и найти всё необходимое, чтобы вернуть Сайру из страны Прочь и самой остаться в живых.

«Подожди меня, – прошептала Линни душе Сайры, глядя на розу-бабочку. – Продержись. Я им всем покажу! Пройду как-нибудь эти непреодолимые испытания и заставлю принести мне все лекарства на свете…»

В дверь нетерпеливо постучали.

– Что ты там застряла, претендентка?

Линни снова приняла выражение лица невинной овечки и вышла из уборной.

– Извините, что задержалась, – пролепетала она. – Просто, понимаете, я волнуюсь о своей подруге и о кошке. – Она знала, что слишком сильно напирает на это, но наставница похлопала её по плечу.

– Ну всё. Перестань отвлекаться. Про кошку забудь. Существа, которых отправляют в лабораторию на изучение, живыми не возвращаются. Не смотри на меня так!

Линни оторопела от ужаса.

– Они будут мучить мою кошку?

– Нет-нет, что это тебе пришло в голову? Здесь работают цивилизованные люди. Они позаботятся о животном, претендентка, когда станут разбирать его на части. Оно ничего не почувствует.

Линни так сильно пыталась не закричать, что всё её лицо, казалось, сжалось в комок.

– О! – воскликнула она. – Нет!

– Успокойся, пожалуйста, успокойся! – сказала наставница. – Если хочешь пройти испытание, тебе нужно сосредоточиться.

Женщина бросила на стол простую коричневую коробку и свёрнутый листок бумаги.

– Картография! – произнесла она. – Раз ты пришла из отсталых Холмов, то не знаешь этого слова. Оно означает науку о составлении карт. Испытания не могут обойтись без карт.

– Потому что она Первая Землемерша, а не просто Девочка с луркой, – поняла Линни.

Наставница быстрым движением пальцев открыла замок на коробке.

– Совершенно верно, – кивнула она, косясь на Линни. – А ты сообразительная. Зачем же тогда ты появилась по ту сторону моста в такой негостеприимный год и в таком юном возрасте?

Говоря это, она выложила на стол металлические инструменты и развернула лист бумаги – тонкой, нежной, испещрённой едва видными квадратиками.

– Вот, – проговорила наставница. – Тренировочная программа покажет тебе, что делать, шаг за шагом. Полагаю, для тебя всё это очень необычно, раз ты пришла из таких далёких мест, не включённых в Сеть.

– Я уже видела карты, – сказала Линни.

Женщина бросила ей ещё один значительный взгляд.

– В самом деле? – спросила она. – Ты действительно очень странная девочка. Однако молодец.

Линни вспомнила, что не только тайком заглянула в карту землемеров, но и сожгла по ходу дела их лагерь. Она покраснела и быстро опустила голову, чтобы наставница этого не заметила. Девочка стала изучать металлические инструменты, которые женщина только что разложила на столе.

– Для чего эти предметы?

В голове у неё играла смутная мелодия, как бывало, когда она мастерила лурку. Карта не похожа на музыкальный инструмент, но она звала Линни тем же голосом, что и лурка.

– Набор картографа, – ответила наставница. – Компасы, линейки и прочее. Некоторые из них необходимы, чтобы нарисовать карту старинным способом. К инструментам нужно относиться с уважением, претендентка. Составление карт – серьёзное дело. Итак, у тебя на работу всего один час, так что приступим. Вот печенье, чтобы ты могла подкрепиться. Тренировочная программа будет задавать тебе вопросы. Нажми на экран, когда будешь готова к следующему.

Она коснулась рукой блестящей серой картины. Вероятно, это и была программа, которую всё время упоминала наставница. Линни положила в рот два печенья и ещё два сунула в карман на потом.

– Есть вопросы? – спросила женщина.

О да, множество, но вряд ли Линни получит ответ хотя бы на один из них.

– Тогда я пойду, – сказала женщина. – У тебя пятьдесят семь минут. Используй их разумно, претендентка.

И она ушла, тщательно заперев за собой дверь, что показало: сколько ни изображай из себя безобидную овечку, по эту сторону реки о предосторожностях не забывают.

Оказалось, что пятьдесят семь минут – не так уж и много. Программа показывала на блестящем экране изображения инструментов и объясняла, как ими пользоваться. Потом давала небольшие задания: «Вот маленькая часть несуществующего города. Используй набор картографа, чтобы перенести картинку на чертёжную бумагу».

Эти задания прояснили мысли девочки, как чашка крепкого чая. Так вот как устроен этот мир! Да, конечно, можно не просто обозревать красивые виды, например с вершины высокого дерева или с крутого берега реки, но, если постараться, легко перенести их на бумагу. Неудивительно, что землемеры в Холмах были так преданы своей работе!

Затаив дыхание, Линни увлеклась трёхсторонним диалогом между своим мозгом, пальцами и металлическими инструментами из набора картографа. И время от времени откуда-то из-за серой блестящей поверхности экрана раздавался серебристый звон колокольчика.

Потом вдруг девочка подняла глаза и обнаружила, что наставница вернулась в комнату, а она даже не заметила.

– Посмотрим! – сказала женщина, изучая экран. – Невероятно. Такого я ещё не видела.

– Чего не видели? – спросила Линни.

– Программа утверждает, что ты прошла это задание! Что ты сделала с машиной?

– Ничего. – Линни помотала головой.

– Значит, простая случайность, – заключила наставница. – Ну неважно. Теперь перекуси и ложись спать. Завтра будет оставшаяся часть испытания, а потом ярмарка.

Линни, моргая, посмотрела на инструменты в руке, на женщину, которая поставила перед ней поднос с тарелкой какой-то еды. Есть, однако, совсем не хотелось. Девочка словно находилась в своей мастерской в лесу, высоко в Сморщенных холмах: составление карт и изготовление лурки доставляли ей одинаковое удовольствие. Она задумалась и на время забыла обо всём остальном в мире.

– Сейчас я советую тебе лечь спать и долго не ворочаться, – сказала наставница. – От переживаний сознание туманится. Забудь о них на эту ночь. В конце концов, в последнее время для претенденток всегда было забавой приходить сюда, угощаться печеньем и красоваться на ярмарке, получая поклоны и смех.

– Забавой! – воскликнула Линни, стараясь сдержать дрожь гнева, который поднимался в ней. – Если я провалюсь, они хотят убить меня. Так они сказали.

– Да, в нынешнем году это, конечно, вовсе не забава. Но мы должны постараться соблюсти традицию, правильно? Давным-давно конкурс претенденток тоже был очень серьёзным делом. Более трудным и опасным. Историки рассказывают, что девочки уходили в темноту и никогда не возвращались…

Утешительной речи, которую, по-видимому, стремилась произнести наставница, не получилось. Она остановилась посередине предложения, пристально посмотрела на Линни и покачала головой.

– Должна сказать, всё это очень тяжело. Ну, спокойной ночи и удачи тебе. Как бы там ни было, полагаю, мы сделали всё, что могли.

Она вышла, захлопнув за собой обе двери, старую и новую.

Несколько минут Линни сидела в отчаянии, стараясь не думать, как выбраться из этого запаянного ящика. Она всё ещё никак не могла поверить, что выхода нет. Линни всегда была упрямой в этом смысле и никогда не сдавалась. Есть путь вперёд, а если он закрыт, есть другой, вокруг, а если дорожка обрывается или сходит на нет, всегда существуют иные тропинки. Таково было убеждение Линни. Но с такими крепкими стенами и прочно закрытыми дверьми она ещё не сталкивалась. Даже без волков и змей здесь было жутко.

Однако, какой бы ужасной ни была эта комната, девочка рассудила, что тут всё-таки лучше, чем в тесной клетке, куда запихнули бедную Полукошку. И ждать здесь завтрашнего дня лучше, чем таять до полного исчезновения в Холмах, как бедная Сайра. Возможно, это даже лучше, чем по принуждению подвергать себя опасности вместе с маджи, как (насколько ей было известно) приходилось делать растяпе Элиасу. Эти три мысли сплелись в мозгу девочки в одну: нужно набраться храбрости. Это единственный путь.

Ну ладно, подумала она. Если она посидит здесь, как хорошая девочка, может быть, ей удастся пройти дурацкое испытание (каким бы они ни было). И может быть, если она его выдержит, то властным, королевским голосом попросит принести ей лекарства… Но ведь Полукошка ждать не может. Как-нибудь и когда-нибудь Линни найдёт снадобья для Сайры. Обязательно. Как обещала. Но прежде необходимо спасти Полукошку из гибельной лаборатории, пока её ещё не разобрали на части.

Она собрала все инструменты из набора картографа, вынула из мешка с луркой маленький ножик и подошла к дальней двери – не той, через которую вошла, и не той, за которой находится уборная, но к загадочной, увешанной замками старой двери в другом конце комнаты.