Потом её всё же арестовали. Люди в серой униформе подошли и окружили её, указывая в конец коридора, где они сотворили пыльный хаос, взорвав дверь жилища Химика со стороны Обители Ангелов.

– Ты лучше беги, – прошептала Линни Полукошке, но та легла девочке на ноги и практически метала глазами искры, гневно зыркая на мужчин в сером, так что в конце концов Линни пришлось взять её на руки. Это было всё равно что поднять колючий шипящий мешок, наполненный песком и патокой.

Зато, держа на руках рассерженную кошку, Линни могла скрыть жуткую дрожь в конечностях. Трудно стоять, держа ровную осанку, и притворяться, будто тебе не страшно, если руки трясутся.

Когда её сопровождали по коридору к пыльной дыре, на месте которой ещё недавно была дверь, от мрачных мыслей её отвлекал разъярённый Химик, который метался за спинами серых, причитая и протестуя. Вторженцы прервали его научную работу! И крадут его изобретения! Когда регент узнает об этом, он…

– Мы действуем по приказу регента, – ответил серый, который отдавал распоряжения. – Все вопросы к нему.

Но Химик не унимался, и его тоже арестовали.

Линни подвели к разрушенному крыльцу Мостодома, и она сразу же забыла о препирающихся мужчинах, своих дрожащих коленях и Полукошке в руках. Когда девочка переступила через порог, другая часть Расколотого города, Обитель Ангелов, раскинулась перед ней, как площадь в странном праздничном убранстве. Первое впечатление – прямые улицы и огни. Углы такие острые, что о них можно порезаться, и солнечный свет буйствует, отражаясь в металлических поверхностях и огромных стеклянных окнах.

Девочка никогда ничего подобного не видела. Она любила волнистые, переменчивые холмы, но эти прямые углы тоже удовлетворяли в ней какую-то жажду, о существовании которой она и не подозревала.

В любом случае, было большим облегчением выйти из узкого коридора, пусть даже её подгоняла толпа землемеров. «Ты как белка на дереве, – сказала ей однажды Сайра. – Бежишь из норы. Взбираешься выше и выше. Что угодно, только бы обозреть простор!»

Ах, Сайра!

Мысленно Линни горячо попросила подругу продержаться до её прихода и взяла Полукошку поудобнее.

Землемеры затолкнули Линни (вместе с Полукошкой и всё ещё протестующим Химиком) в странную повозку, сделанную в основном из металла, но без лошадей, или ослов, или хотя бы козлов в упряжке. Видимо, на этой стороне реки отсутствие тяговой силы никого не смущало. Один из серых нажал красную кнопку, и повозка начала движение сама по себе. Вознице нужно было только двигать рычаги, и колёса транспортного средства послушно крутились.

– Я думала, здесь нет сморщенных вещей! – воскликнула Линни, забывшись.

– Тише, тише, – предупредил её Химик. – Здесь нет ничего магического – эта карета движется при помощи электричества. Его здесь ещё недостаточно, но ты знаешь, какие у нас планы на этот счёт.

Линни не ответила на многозначительный взгляд, который он ей бросил (потому что не имела представления, о чём он говорит), и мужчина наклонился к ней ближе и добавил:

– Моя теория! Мой план! Подсоединиться к стране Прочь. Только подумай! Мы сможем преобразовать всю эту плотную антиэнтропийную комплексию в такое количество энергии, что у каждого будет своя электроповозка…

Линни показалось, что это прозвучало угрожающе. Он говорил о стране Прочь, словно это был старый клён, чей ствол можно было просверлить, чтобы по капельке собрать сладкий сок. Девочка отвернулась и стала смотреть в окно.

Широкая улица уводила от Мостодома и реки мимо длинной череды зданий, которые ослепительно сияли под солнцем. Дорожки по сторонам улицы были выложены тонкими камнями, но и на самой улице не было навоза, так что особой причины заботиться о пешеходах не наблюдалось. Честно говоря, это была до жути чистая улица.

Повозка без тяговых животных с жужжанием ехала по городу, и Линни стало жарко в нарядном платье. Солнце палило и сверкало, здания с гладкими фасадами сияли. В Излучине улицы полнились народом, но Обитель Ангелов поначалу удивила девочку пустотой – казалось, она населена только прямыми углами и яркими поверхностями. Линни присмотрелась к проплывающим за стеклом стенам и поразилась: сквозь них на неё смотрели люди. Надо же, стеклянные стены! Она никогда не слышала, что стены могут быть прозрачными.

Потом девочка увидела по-настоящему грандиозное здание, тёмное и без окон. Оно показалось Линни молчаливым потайным местом. Фасад украшали высокие каменные колонны, и стены явно были не из стекла.

Серый возница снова нажал кнопку, и повозка остановилась.

– Выходите, – сказал он, открывая дверь.

У Линни снова задрожали ноги, но вовсе не из-за вида здания. Над входом находилась медная табличка с гравировкой в виде девушки, держащей в руке инструменты – плоский треугольник с мерными отметками и ещё какой-то остроконечный угловатый предмет. Образ девушки был схематичным, из одних линий, но круглые локти, небольшая родинка на щеке, решительный строгий нос были слишком знакомы Линнет.

– Что она здесь делает? – шёпотом спросила Линни у Химика. – Я думала, Девочка с луркой принадлежит сморщенной стороне города.

– Ты плохо изучала историю, – ответил Химик. – Она определяет порядок вещей повсюду. Здесь её называют Первой Землемершей. По закону должность регента временная, он правит, пока не явится настоящая Девушка с луркой и с короной в руке. Правда, до сих пор она не появлялась. А корона была утеряна много веков назад. Сейчас вся эта легенда превратилась просто в пыльную традицию, которую вынимают из сундука и встряхивают каждые десять лет во время ярмарки.

– То есть вы не считаете меня настоящей? – спросила Линни.

– Ну как же! Конечно, ты настоящая! Но это не значит, что легенда тоже невыдуманная. На то они и легенды – полезный инструмент, чтобы держать в узде сморщенную сторону. Ты определённо девочка, и так случилось, что у тебя есть лурка. Отлично! Но это не делает тебя Девочкой с луркой. Таково моё мнение, и я его твёрдо придерживаюсь. Ты слишком важна для науки, чтобы тратить тебя на политику!

– Хватит болтать! – грубо рявкнул Химику серый и вместе с остальными люди в униформах повёл двух арестованных (и одну кошку) вверх по большим каменным ступеням ко входу в здание. При приближении оказалось, что над гравированным силуэтом девушки с луркой была выбита в камне крупная надпись:

«Веди себя достойно и будь начеку», – строго приказала себе Линни.

Первое, что заметила девочка, переступив через порог, – как удивительно светло внутри, несмотря на полное отсутствие окон. Это был какой-то особенный свет, спокойнее, чем солнечный.

В глубину здания вёл коридор с дверьми и даже окнами, которые выходили не наружу, а в другие помещения. Линни решила, что это больше похоже на улицу, а не на коридор в доме, и тряхнула головой, чтобы эта мысль осела. К таким огромным пространствам под крышей она не привыкла.

Землемеры доставили арестантов наверх в металлическом ящике, приводимом в движение, как догадалась Линни, тоже с помощью электричества. Он плавно скользил с этажа на этаж, и его перемещение внутри огромного здания давало новые сведения – насколько высоким может быть это строение, какое расстояние от одного уровня с комнатами до другого.

Затем землемеры отвели Линни и Химика в кубообразный зал, где находился человек с костлявым лицом и с волосами почти такого же угольно-чёрного цвета, как и стол, за которым он сидел. И волосы, и поверхность стола посверкивали в странном свете, которым озарялось всё здание.

– Регент! – обратился к нему старший в группе землемеров. Остальные серые остались у двери. – Привели преступницу, как вы приказывали. Кроме самозванки пришлось взять и Артура Викса – он препятствовал правосудию. – Тон у конвоира был почти извиняющимся.

Костлявый человек прищурившись посмотрел на Полукошку и остановил взгляд на лице Линни. От смущения девочка заморгала и отвернулась.

– А кошка зачем? – спросил он, не отводя глаз от Линни. – Не припоминаю, чтобы я просил принести животное.

– Это не простая кошка! – сказал Химик. – Я усовершенствовал её…

Он пустился в путаные объяснения, как его пропавшая почти дочь Ирика нашла Полукошку в Холмах, и как он улучшил её, и что это было начало новой эры сморщенных технологий и так далее и тому подобное.

Костлявый поднял руку, прося его замолчать.

– Видишь ли, – обратился он к Линни, – у Артура Викса, прозванного Химиком, существуют многословные теории обо всём на свете. Но позволь мне перейти к интересному вопросу: неужели ты думала, что можешь тайно проникнуть в город, нанести ему вред и остаться безнаказанной?

– Я не проникала в город тайно и никому не наносила вреда, – возразила Линни.

Полукошка у неё на руках зашипела.

– Нет? – спросил костлявый. Он указал на Артура Викса, который что-то лепетал. – В доме этого человека образовалась дыра. По мне, так это большой вред. А сейчас ты тратишь моё время, отрывая меня от важной руководящей работы.

– Это ваши землемеры взорвали дверь, а не я! – ответила Линни. Она терпеть не могла, когда её обвиняли несправедливо; хватало и того, в чём она сама винила себя.

– Потому что ты там пряталась, – ответил костлявый человек. – Не надо подменять причину следствием. Незаконная претендентка на корону укрывается в Мостодоме! Самозванка! Мы не могли оставить такое поведение безнаказанным.

– Послушайте, – вздохнул Химик, – вы упускаете главное. Эта девочка на самом деле была в стране Прочь и может отвести нас туда, как только будет готов антидот. Видели бы вы показания моего сканера! Она не одна из претенденток, она – доказательство. Вынь руку из кармана!

Последняя фраза была обращена к Линни, и девочка вздрогнула.

Полукошка уже какое-то время назад спрыгнула на пол, и правая рука Линни действительно была в кармане – девочка хотела убедиться, что подарок Сайры ещё там. Химик размахивал металлической вилкой.

– Покажи ему! Покажи ему! – с горячностью призывал он Линни.

Она не понимала, чего он добивается, но вынула руку и раскрыла ладонь.

В комнате прозвучал общий удивлённый вздох землемеров.

На ладони девочки лежал шёлковый розовый бутон, который положила ей в руку Сайра, дотянувшись из страны Прочь.

Даже здесь, на Равнине, он был до странности прозрачным. Вилка Викса задрожала и загудела.

– Видите? Видите? – с ликованием обратился Химик к регенту. – Это не просто сморщенная безделушка, которую притащили в город с ближайших холмов. Такие предметы теряют магию, оказываясь на прилегающем к Равнине берегу реки. Но эта рука! И эта странная вещица, которую она держит, – они подлинные! И к тому же как такая девочка вообще может существовать?

Линни поёжилась. Ей совсем не нравилось, что её пристально рассматривают.

– Если Прочь может произвести такое, – и Химик широким жестом обвёл Линни с головы до ног, – точную копию, вплоть до кудрей и второй родинки, то подумайте, на что ещё способно это пространство!

– Я не копия, – поправила его Линни, – и меня нигде не производили.

– Помолчи, – бросил ей Химик. – Я объясняю ошеломительные возможности страны Прочь. Требуется громадное, неизмеримое, величайшее количество энергии, чтобы создать невозможное – полного двойника Девочки с луркой. И если такое могло случиться там, в сморщенных землях, примыкающих к стране Прочь, представьте, чего мы можем достичь, получив доступ к источнику энергии. Лампочки засияют повсюду! Вот что я хочу сказать.

– А вот что я хочу сказать, – произнёс регент, тщательно выговаривая каждое слово. – Мы не можем позволить, чтобы копия расхаживала по городу. Это создаёт угрозу общественной безопасности, не говоря уже о стабильности. Лампочки – дело десятое.

Мужчины теперь пристально смотрели друг на друга через стол.

– Подождите, – вмешалась Линни. Насколько она поняла, разговор пошёл по трагически ложному пути. – Я не копия и не научная теория. И не имею отношения к лампочкам, даже не знаю, что это такое. Мне не нужны короны и власть – я пришла за лекарствами, чтобы спасти свою подругу, которая угасает, потому что её душа застряла в стране Прочь.

– Трогательная история, – ответил регент. – Но когда мне докладывают о какой-то Девочке с луркой, вдохновляющей маджи на противозаконные, агрессивные, разрушительные действия, я что, должен закрыть на это глаза? Именно об этом беспокоился суд на вчерашнем ночном заседании, когда экстренно принял новый закон. И теперь мы видим, что решение было правильным.

– О чём он говорит? – спросил Химик, с тревогой глядя на Линни.

– Хотите сказать, что приняли тот ужасный закон, потому что услышали обо мне? – не поверила своим ушам Линни. Странностей становилось всё больше.

– Это была разумная мера предосторожности, – проговорил старший землемер.

На некоторое время в комнате воцарилась тяжёлая тишина.

– И что же дальше? – сказала Линни, вспоминая чьи-то слова в давке на мосту. – Что произойдёт, когда настоящая Девочка с луркой на самом деле явится?

– Полагаю, можно смело исключить такую вероятность. Это невозможно, – ответил Старший Землемер.

В этот миг с Линни произошло нечто странное.

В этом пустом помещении без окон, под сверлящими её холодными острыми взглядами, она внезапно вспомнила комнату Сайры, такую непохожую на здешние, с занавесками на окнах, которые подруга так мастерски вышила сидящими на переплетённых ветвях птичками, что, казалось, они сейчас спрыгнут с льняной ткани и запорхают вокруг. И Сайра, нет, угасающая оболочка Сайры, свернувшаяся на кровати, с гладкими золотистыми волосами, с неподвижно лежащей около тонкого лица рукой… такая знакомая и тающая… её пальцы, которые всегда были такими ловкими и занятыми рукоделием… и всё же она чахла.

– Сядь! – рявкнул костлявый.

Видимо, Линни неосознанно вскочила на ноги. На миг она забыла обо всём, кроме Сайры. В конце концов, зачем она пришла сюда?

– Полагаю, что настоящая Девочка с луркой могла просто попросить лекарства и вы были бы обязаны дать ей их? – проговорила Линни. – Поскольку она должна управлять этим городом и вольна приходить и уходить, когда захочет?

– Что? – воскликнул Химик. Судя по голосу, он был близок к отчаянию. – О чём ты говоришь? Не зли их. Они воспрепятствуют нашей экспедиции. Ничего нет важнее науки, так что не спутай нам все карты. Эти люди очень коварны.

– Нет, – ответила Линни. В голове у неё прояснилось. – Ничего нет важнее Сайры, ждущей, когда я принесу ей лекарства. Так что да, в таком случае я конкурсантка. Не узница, а претендентка! Почему нет? Мне-то известно, кто я.

Химик уронил голову на дрожащие руки.

Регент проявил бо'льшую сдержанность, и выражение его глаз было непроницаемым. По таким глазам не прочитаешь мыслей.

– Значит, пойдём официальным путём, – произнёс он, медленно поднимаясь, как тень над дальним холмом. – Ты сам всё слышал, Артур Викс. Больше ты ничего не можешь сделать, иди домой.

– Я думал, меня арестовали, – угрюмо проговорил Химик.

– Я освобождаю тебя. Иди и изобрети что-нибудь на самом деле полезное. Но претендентка остаётся здесь. В общежитии нет недостачи в местах, поскольку эта порывистая девочка – единственная конкурсантка в этом году. Мы хотели, чтобы не было ни одной, но одна всё-таки появилась. Ничего, приспособимся. Да, и, думаю, мы заберём кошку. Пусть настоящие учёные проверят, есть ли что-нибудь ценное в твоей сморщенной технологии.

И комната внезапно затрещала по швам от нахлынувших людей; некоторые были в серой униформе землемеров, другие – в ослепительно белых халатах, с сетями и клеткой в руках.

Линни с тревогой потянулась к Полукошке, но она уже выскользнула из-под её стула. Воя и шипя, она уворачивалась от людей в неестественно белых перчатках, которые заталкивали её в металлическую клетку.

– Перестаньте, негодяи! Оставьте кошку в покое! – кричала Линни.

Она попыталась уцепиться за прутья клетки, но мужчины в белых халатах оказались проворнее. Кто-то схватил Линни за руки со спины, и Полукошку унесли.

– Что вы делаете? – спросила Линни, стараясь вырваться из рук охраны.

Регент ударил кулаком по столу.

– Довольно! – гаркнул он. – Поздно артачиться. Нужно было думать о последствиях раньше, прежде чем ты нарушила закон и перешла через реку. Наставница отведёт тебя. Моё сердце не дрогнет, если ты не пройдёшь испытания, девочка. Кстати говоря, их ещё никто не проходил.

И жестом костлявой руки она велел увести девочку.