– И ты действительно произнесла эту клятву? – Я недоверчиво вскинула бровь и искоса взглянула на мою лучшую подругу.

Нинни кивнула и сделал глоток кофе латте.

– У меня не было выбора. Они бы не позволили мне уйти без этих фокусов.

Я покачала головой и подвинулись ближе к ней, когда тротуар на берегу Сены стал у́же. Под яркими лучами солнца казалось, что весь Париж собрался у реки.

– И как это прошло?

У нее вырвался хриплый смешок.

– Почти никак. Другие и Людвиг следили за мной, как Голлум за своим сокровищем. Я чувствовала себя преступником, хотя я помогла им решить вашу загадку – еще раз, заметь. И никто ничего мне о вас не рассказывал.

Я крепче сжала стаканчик навынос.

– Им нравятся их тайны.

– Ужасно нравятся, – подтвердила Нинетт и тяжело вздохнула. – В любом случае я надоедала Людвигу, пока он немного не оттаял и не понял, что я не шпионка. Тем не менее он рассказывал действительно мало, пока не произошел тот случай в Вене.

– Мы считали, что среди нас есть «крот».

– Это я тоже поняла. Quoi qu’il en soit, как бы там ни было, они были ужасно недоверчивыми и не сводили с меня глаз. Но тут мой отец стал надоедать и постоянно спрашивать, где я. Ты также не могла быть отговоркой, потому что, согласно твоему алиби, отправилась в Лондон.

Я слегка споткнулась.

– Поверь, мне знакомы сложные ситуации с родителями и в семье в целом.

– Туше. – Она сочувственно подняла стакан с кофе. – В любом случае папа перешел к действиям и угрожал подключить полицию, потому что считал, что меня похитили. Людвиг осознал наконец и убедил других отпустить меня. Но не без подстраховки. В данном случае связывающей клятвы. Честно говоря, звучит громче, чем есть на самом деле, и я понятия не имею, как капля моей крови на двери Мировой библиотеки помешает мне что-либо выдать. Но думаю, до этого не дойдет.

– Так лучше. – Я сдержанно улыбнулась, а потом показала на Дворец Инвалидов. – Пойдем на луг. Мне бы не помешал покой.

– Это понятно, учитывая, как ты открыла свои способности ниндзя.

– Non, Нинни, не будем об этом.

– О том, что ты подняла подземную парковку на воздух?

Простонав, я бросила стакан от кофе в ближайшую урну и закатала рукава светлой льняной блузки.

– Это был лишь минивэн, и… это чудо.

К моему удивлению, Нинни уступила.

– Мне жаль, знаю, ты говорила. И могу представить, насколько это страшно.

– Merci.

– Но это все равно круто, надо сказать.

– Я официально забираю свои благодарности.

Моя лучшая подруга лишь фыркнула.

– Тогда по крайней мере расскажи мне побольше о Казимире. Вы провели вместе много ночей… ты не сможешь убедить меня, что ваш поцелуй в библиотеке был первым.

Было ясно, что Нинни хочет продолжить эту тему.

– Знаешь, мы были заняты тем, чтобы не погибнуть. На романтику оставалось мало времени.

– Совсем наоборот, дорогая подруга. Совсем наоборот.

Мы свернули на авеню Маршала Галлиени, и нас окружили обрывки разговоров. Как часто и бывало, люди разных возрастов устроились на зеленом поле, сидели вместе, и у некоторых даже была вся экипировка для пикника.

– А поцелуй?

Мои плечи опустились.

– У нас не было времени это обсудить. Но он… Зим мне важен, и я думаю, что у нас может быть нечто большее.

– К счастью, вы живете в одном городе, и к тому же вместе храните одну из самых важных тайн.

Улыбаясь, я прикусила нижнюю губу и кивнула налево на свободное место между двумя группами учащихся, когда внезапно полдень разорвал взрыв. Нинни вскрикнула, как и многие вокруг нас, я инстинктивно обернулась и осмотрелась.

В поисках источника взрыва.

Знакомых лиц. Зеллы Рамси.

Но эспланада Инвалидов была невредима. Дым и пламя поднимались с одной из соседних улиц. Улицы, которую я сразу узнала. Я похолодела.

– Реми, что это было?

Люди схватились за телефоны, вскочили и побежали в противоположном направлении, но я была неспособна пошевелиться. Отвернуться. Кофе поднялось обратно по горлу, обжигая его.

– Реми! – Нинетт потянула меня за руку и наконец вырвала из ступора. Повернувшись к ней, я увидела, что ее глаза широко распахнуты от страха, а лицо побледнело. – Чего ты ждешь?

– Улица, Нинни.

– Что за улица?! Там что-то взорвалось! Нужно уходить. – Она снова потащила меня, схватив за руку там, где пару дней назад держал Финлей.

Я содрогнулась и вырвалась.

– Нет, ты не понимаешь, та улица… там где-то антикварный магазин Валентина. У семьи Казимира там квартира. Я… что, если они были целью?

– Целью? О чем ты говоришь, Реми?

– Целью Нова. Я говорю о Нова. Этот взрыв, судя по всему, их рук дело. Это как-то связано.

Нинетт посмотрела на меня так, словно я потеряла рассудок. Вдалеке выли сирены, и я почувствовала, словно меня катапультировало обратно во время, когда рухнул Нотр-Дам. Только теперь я знала о скрытой борьбе и научилась прислушиваться к инстинкту. И он тянул меня к месту взрыва.

Зрачки подруги расширились.

– Пусть даже это они, ты ничего не сделаешь, Реми. Тебе туда нельзя!

Я схватила руку Нинни и сжала ее.

– Наоборот, потому что теперь это и мой мир. – Еще мгновение я смотрела на нее, а потом развернулась и побежала.

– Арамена! Zut, alors!

Я сжала зубы, услышав страх в ее словах, и ускорилась, направляясь против потока людей по сырому газону, скрипящему под моими сникерсами, и наконец выбралась на улицу, где находился дом Абернати. Чем ближе я подходила к цели, тем сильнее сердце грохотало в груди, лоб покрывал пот, а воздух становился гуще. Оперативные транспортные средства с мигающими огнями наполняли улицу, пожарные перекрывали проход от собравшуюся, несмотря на опасность, небольшую толпу.

И я не ошиблась.

Там, где находился антикварный магазин Абернати, теперь зияла огромная черная дыра в старом ряде домов, от квартиры остались только куча камня, дерева и обломков, похоронившая под собой магазин. Глаза жгло от слез, но я, работая локтями, пробиралась вперед через толпу.

Sacredieu, впереди скорая? Кого-то вытащили из обломков?

От паники меня парализовало, жужжание машин вокруг меня стало болезненно громким, но я не сдавалась. Не тогда, когда оружие держали у моего виска. Не тогда, когда мы с Зимом объездили половину Европы, чтобы спасти мир.

Боже, Зим. Что, если он или его семья были внутри?

Я прижала ладони к гудящим вискам, уже поняв, что мой дар Рипари напрямую реагирует на чувства, и оттолкнула пожилого мужчину в сторону, подобравшись прямо к ограждению. Но как бы ни пыталась, разглядеть побольше не удавалось. Никаких знакомых лиц, никаких намеков на то, что кто-то был убит.

Были ли новые жертвы на совести Нова.

Эти чертовы…

Кто-то грубо схватил меня за руку и потащил назад. У меня вырвался сдавленный крик, потонувший во всеобщей суматохе, а потом меня вытащили из толпы.

– Putain, Реми!

Я подняла взгляд, встретилась с карими глазами Казимира и в следующее мгновение обняла его.

– Я уже подумала…

Зим положил ладонь на мой затылок и прижал к себе. Его сердце колотилось в груди так же сильно, как и мое.

– Нет, со мной все хорошо. – Он тяжело сглотнул, и я поняла, что это не все. – Но нам нужно исчезнуть. Они где-то здесь.

Нова. Так я правильно решила.

Я внимательно всмотрелась в его лицо в поисках других ответов, но не нашла их.

– Зим, qu’est-ce qu’il y a? Что такое?

– Позже. – Снова это подергивание мышцы на челюсти. – И не здесь.

Не ожидая ответа, он переплел наши пальцы, осмотрелся и потащил меня прочь от своего дома.

– Недалеко отсюда есть туннель, который окольными путями ведет в Подземелье. – В его голосе прозвучало нечто, что я не могла облечь в слова. От этого живот скрутило.

– Зим…

Вместо ответа он бросил взгляд на место происшествия и покачал головой:

– Я видел четырех из них у дома, понадеемся, что они за нами не пойдут.

Я едва понимала половину сказанного им. Но я поняла, что наша жизнь зависит от того, доберемся ли мы до туннеля. Так что я держалась за его руку и бежала, хотя легкие уже горели. От горячего воздуха, дыма и страха, сжимающего горло. Я снова взглянула на Казимира: под его белой рубашкой были видны очертания оружия, засунутого за пояс, и заметила, как он оглядывается с решительным видом.

– Сюда, – пробормотал он и провел меня на улицу Сен-Доминик, мимо министерства обороны и оттуда в маленький парк Самюэля Руссо. В воздухе повис запах сожженной травы, но потом нечто другое привлекло мое внимание. Щелчок, который навсегда впечатался в мою память.

Оружие, снимаемое с предохранителя.

– Зим… – закашлялась я, когда меня прервал мрачный мужской голос.

– Казимир, давно не виделись. – Его французский звучал с заметным британским акцентом.

Зим застыл и секунду спустя развернулся, при этом одновременно спрятав меня за собой. Все его тело напряглось, и никогда я еще не видела Зима… в такой панике. Ни в Майнце, ни на подземной парковке в Вене.

Я напряженно посмотрела мимо него на мужчину, стоявшего в пяти метрах от нас. Оружие было направлено на нас, а сам он излучал такое смертоносное спокойствие, что я не сомневалась: он выстрелит. Не колеблясь. Я его еще никогда не видела, но черты лица мне были знакомы. Черные волосы, зеленые глаза, острые черты лица, тень над верхней губой. Несмотря на жару, на нем был безупречный черный костюм, и если бы я не знала, что этот парень один из Нова, то решила бы, что он богатый бизнесмен.

– Я слышал, что ты доставил моей дочери неприятности.

Дочери? Боже, это не просто какой- то Нова, это…

– Чарльз Рамси, – холодно произнес Казимир и потянулся к поясу брюк.

Чарльз Рамси, глава Нова. Убивший сестру Зима. Погубивший Юго и Диану. Это он приказал Зелле охотиться на нас, как на зверей.

– Тебе бы лучше не шевелиться, парень. Я пришел не один, и у меня нет проблем с тем, чтобы пустить пулю в твою подружку.

Как по невидимой команде в эту секунду полдюжины вооруженных Нова вышли из-за деревьев и кустов. И все целились в нас.

– Чего вы хотите?

– Это вопрос, требующий развернутого ответа, Казимир, – ответил Чарльз. – Намного важнее, чего хочешь ты. Перемирия, свою семью, жизнь малышки позади тебя. Я готов с тобой торговаться, поэтому я все это и инсценировал. Выманить тебя из твоей кроличьей норы оказалось труднее, чем мы думали. Потребовалось что-то масштабное.

Я едва осмеливалась дышать и все время переводила взгляд с Чарльза на других Нова. Как это могло произойти? После всего, что мы сделали.

Казимир сжал зубы.

– Fils de pute![77]

Тонкие губы Чарльза растянулись в острой, как бритва, улыбке.

– Уверен, родители воспитывали тебя лучше.

– Не смей говорить о моих родителях, мразь!

– Я сделаю намного больше. – Не сводя с нас глаз, глава Нова сделал шаг вперед. – Я сделаю то, что всегда хотел. Начнем с того, что я застрелю твою подружку на твоих глазах, если будешь сопротивляться, Казимир.

Зим крепче сжал мою руку.

– Только через мой труп.

– Это было бы печально во всех смыслах. Расточительство.

За долю секунды Казимир огляделся, оценил наше положение, и, не видя его лица, я поняла, что он видит то же, что и я: безнадежную ситуацию. И в этот раз не было минивэна, который можно поднять на воздух.

– Реми, – прошептал он, не отрывая взгляд от Чарльза и его оружия, – когда я скажу, бежим.

– Что?

– Бежим. Я им нужен живым. В меня стрелять не будут. Я прикрою тебя. – Слова срывались с его губ сдавленно, почти не слышно.

– Зим, нет…

– Так что? Разберемся с этим как взрослые или предпочитаешь, чтобы все было некрасиво? Ты знаешь, у меня нет проблем с убийствами, – мрачно сообщил Чарльз и засунул свободную руку в карман брюк. – Возможно, ты умнее своей сестры.

Зим вздрогнул, а потом сжал мою руку.

– Encule![78] Реми, сейчас!

Все мое тело противилось, но я побежала в тот момент, когда Казимир дал сигнал. Пусть это было и глупо, пусть наши шансы равнялись нулю. Тем не менее я побежала, потому что Зим был рядом. Чудом мы добрались до кустов и пробрались через листья.

Позади было слышно, как Чарльз выкрикивает приказы – на английском – не убивать Зима. Меня это не касалось.

– Туннель недалеко, Реми. Мы доберемся. Доберемся.

Держась за руки, мы выбежали из парка на улицу Лас-Каз и потом прямо к Базилике святой Клотильды. Нас окружил особенный запах старой церкви, смесь затхлого воздуха и ладана, колющая мои легкие. Я спотыкалась, а страх лишь усиливался, мешая мне видеть.

Боже, мы умрем. У нас нет шансов. У нас, черт возьми, нет шансов.

– Боковой проход впереди, Реми, – приказал Зим. Он тоже прерывисто дышал. Словно ему не хватало воздуха, словно с каждым шагом он все больше задыхался.

Как и я.

– А потом? – задыхаясь, выдавила я, несмотря на шепот, мой голос казался слишком громким. – Они нас найдут, мы не сможем вечно бегать, и они… они…

Зим резко остановился и развернул меня к себе, так что мы смотрели друг на друга. Его карие глаза пронзили мои зеленые.

– Этого не произойдет. И если… они тебе ничего не сделают.

– Откуда тебе знать, Зим? Видел их оружие? Как ты можешь быть уверен?

– Потому что я не позволю этому произойти, никогда, слышишь?! – Его пальцы вонзились в мою кожу. – Никогда.

– Почему?

– Потому что. – Он сжал челюсти и наклонился на долю секунды, прижавшись лбом к моему. Долю секунды, которой хватило, чтобы поделиться со мной мыслями. – Потому что мы все свободные буквы в огромной книге, Реми. Не отдельные, не имеющие значения буквы. Нет, пока мы создаем слова и даем им значение. А ты… ты это значение для меня. Ты в каждом моем слове.

Я безмолвно смотрела на него.

– И по этой причине мы все справимся и не сдадимся, ладно?

Сердце стучало в горле, ведомое страхом и тем, что он сказал. Тем, что он во мне создал. Надежду.

Я кивнула.

– Хорошо.

Зим тоже кивнул.

– Дальше.

Наши ботинки стучали по темному каменному полу, стук отражался от стен. Мы добрались до алтаря. Там горели свечи, золотой крест казался чуть ли не живым. Я сосредоточилась на нем, на боковом проходе, на всем, кроме громкого шума, доносящегося снаружи.

Мы справимся.

Казимир крепче сжал мои пальцы, словно услышав мои мысли.

– Как только выйдем наружу, поворачиваем налево, потом мы…

Какими бы ни были его следующие слова, у него не было возможности их произнести, потому что в эту секунду двое Нова справа вбежали в проход посередине и отрезали нам путь. С поднятым оружием, мрачными лицами, в смертоносных масках. Я испуганно вскрикнула, а Зим, ругаясь, повернулся только для того, чтобы понять, что мы в ловушке. Чарльз и другие Нова давно заблокировали главный проход, боковые проходы, все пути побега.

– Этого и стоило ждать. Глупое решение, Казимир. Какой же ты предсказуемый. – Чарльз кивнул своим людям. – Разоружите их и приведите ко мне Писателя.

– А девушку? – спросил одна из Нова, словно речь шла не о моей жизни, а о погоде.

– Убейте ее, она не имеет значения.

– Нет! – Крик Казимира эхом отдался в церкви, заставив стены задрожать. Мгновение спустя он вытащил собственное оружие и направил себе в голову.

– Non, Зим! Что ты делаешь?! – прокричала я, широко распахнув глаза, но Казимир оттолкнул меня назад, не сводя глаз с Чарльза.

– Я нужен тебе живым.

– Что это значит, глупый мальчик? – В словах Чарльза слышалась насмешка, но он отозвал своих людей.

– Позвольте Реми уйти. Невредимой. Или здесь и сейчас я закончу все на своих условиях. – Оружие у его виска не дрогнуло.

Я ошарашенно уставилась на него. Это не может быть правдой. Потом я снова взглянула на Чарльза, увидела сомнение на его лице, появившиеся на лбу морщины от раздумий.

– Судя по всему, она тебе ужасно важна, Абернати.

– Заключим сделку?

Нет, нет, нет, не может быть, это…

На его губах появилась легкая холодная улыбка, потом руководитель Нова кивнул.

– Насколько я вижу, ты не уступаешь сестре ни в чем. Ну ладно, заключим эту бессмысленную сделку, если так можно наконец все это закончить.

– Поклянитесь, – громко потребовал Казимир. Я едва его узнавала. – Я хочу это услышать.

Чарльз пренебрежительно фыркнул.

– Почему подобные тебе помешаны на клятвах? Как хочешь, я клянусь. Никто из нас не тронет эту девушку, если ты не будешь сопротивляться и по своей воле пойдешь с нами. Живой.

Во мне всколыхнулся чистый страх, когда я подошла к Казимиру и попробовала до него достучаться.

– Зим, пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста, умоляю тебя.

– Уходи, Реми. Давай.

– Нет.

– Исчезни, черт возьми! – сказал он, и в этот раз его голос дрогнул.

Слезы застилали глаза, когда я сделала неуверенный шаг назад. Потом второй, все еще не в состоянии отвести взгляд от Зима. Зима, стоявшего с оружием наготове, готового пожертвовать собой.

Боже мой.

– Иди, – снова повторил он, в этот раз он посмотрел на меня, и это… было хуже, чем все, что он мог произнести. От боли в его глазах у меня перехватило дыхание. – Пожалуйста, уйди наконец, Реми.

И я это сделала. Развернулась, потому что больше не могла выдержать его взгляда, и пошла по проходу. Мимо Нова, следящих за каждым моим движением, направивших оружие на меня, пока не дошла до Чарльза Рамси и замедлилась. Его взгляд легко прожег мою кожу.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, его взгляд пробежался по моему лицу, по мне и остановился на цепочке. Я не смела вдохнуть, пока он смотрел на шестеренку, а потом он снова поднял взгляд на меня. Что-то едва заметно изменилось в выражении его лица. Но этот порыв прошел так же быстро, как появился. Прежде чем я успела что-то сказать, кто-то схватил меня сзади и без предупреждения толкнул к выходу. Меня грубо вытолкали за дверь, я споткнулась на ступеньках, дважды перевернулась и упала на пол. Несколько секунд, возможно, минут или часов, я не могла дышать. Думать, чувствовать. На языке появился привкус железа. Что-то теплое бежало по лбу.

А потом я услышала выстрел.

Четкий и окончательный.

Зим.

Оглядываясь назад, я не могла сказать, как я умудрилась встать, дойти до двери и распахнуть ее. Я лишь знала, что церковь опустела.

А там, где стоял Казимир, на полу осталось пятно крови.

Продолжение следует…