– Ты действительно готов снова отправиться в путешествие? Краков достаточно далеко, и не хочу сказать ничего плохого, но с твоей последней встречи с Нова не прошло и пяти дней, и ты не выглядишь так, словно переживешь еще один раунд.

Я кинул на Людвига уничижительный взгляд поверх тачки с книгами, стоящей между нами, и, взяв следующую книгу, поставил ее на правильное место на полке.

– Со мной все нормально.

– Я уверен, что Манон бы запретила тебе ехать.

– Почему? Она сказала об этом отцу?

Покачав головой, брат облокотился о полку в глубине Мондии. За последние часы мы практически только тем и занимались, что снова возвращали Библиотеку в первоначальное состояние, и, за исключением поиска признаков новой деятельности Нова, я совершенно обо всем позабыл. Я уже перестал считать, сколько романов, научно-популярных книг и записей убрал, и тем не менее, учитывая хаос в Мондии, это была лишь капля в море.

– Не папе, а мапе. Они с Манон пили кофе вместе.

– Это кое-что объясняет. – Я сдул волосы со лба и вытащил следующую книгу из стопки. – Как уже сказал, все нормально. Моя работа – собирать первые издания, так нужно мне этим заниматься или нет? Мы не можем рисковать тем, что на полках появится еще больше пробелов, с учетом тех, которые и так нужно закрыть.

– Это твоя жизнь, брат, и с твоим упрямством не может справиться даже моя гениальность.

– Какой же ты скромный, – решительнее, чем нужно было, я поставил толстый том о начале экономики в семнадцатом веке между его братьями и сестрами и при этом не удержался: от резкого движения я скривился от боли. Чертово огнестрельное ранение. Чертовы ребра.

Людвиг лишь вздохнул.

– Ты что-нибудь слышал о Реми?

– Мы списывались, все хорошо.

– Больше ничего?

– Больше ничего.

– Значит, вы не обменивались объяснениями в любви и не рассказывали друг другу, как скучаете?

Я резко посмотрел на Людвига, который многозначительно подвигал бровями.

– Ой, ладно, ты думаешь, я действительно такой глупый? Я видел вас в субботу. Вы держались за руки и эпически целовались после того, как Мондия открылась. Уж не говоря о том, что во время вашей миссии ты чуть ли не постоянно рассказывал мне об этом.

– Лу, не заставляй меня кидать тебе в голову книгу, – прорычал я, а щеки запылали. Formidable.

– В твоем-то состоянии? Не смеши меня. Кроме того, для этого нет причин. Я рад за вас, честно, а рядом с Реми нужен кто-то вроде тебя.

Что-то в его тоне заставило меня прислушаться.

– Что ты имеешь в виду?

– То есть ты тоже заметил? Реми меняется, ее дар… отличается от дара Кассандры, и ты это знаешь. Она такая же особенная, как и твои способности, Зим.

– Я тебе о себе рассказал не для того, чтобы ты использовал это против меня. – Я уже искренне сожалел о своем решении рассказать Людвигу о моем даре. Но после всего, через что мы прошли, мне казалось правильным довериться брату и передать часть этой ноши ему, потому что у меня было такое чувство, что иначе я потеряю рассудок. Странным образом к этому меня подтолкнула Реми, хотя сама она о происшествии на подземной парковке говорить не хотела.

– Эй, спокойнее. – Лу поднял руки в защитном жесте. – Никто ничего не использует против кого-либо. Я лишь говорю о том, что вы понимаете друг друга так, как другие не могут. И это хорошо. Мы живем в безумном и нестабильном мире.

Я переварил эти слова и наконец кивнул.

– Надеюсь, что она считает так же. Реми прямо не сказала, но она боится этого.

Лу потеребил свои подтяжки.

– Знаю.

– Рипари поймет свою настоящую ценность, когда будет к этому готова.

Я так вздрогнул, что врезался прямо в полку, и еще больше книг посыпалось на пол. Я обернулся…

…в конце ряда полок на меня смотрел песец.

Одно биение моего грохочущего сердца я был не способен двигаться, а потом осторожно сделал шаг в его направлении.

– Лу, ты видишь… ты тоже видишь его?

– Ах да…

– Я рад, что ты жив.

– Взаимно, – вырвалось у меня, и я недоверчиво покачал головой, а потом побежал, упал рядом с Дотом на пол и обнял его за шею. И при этом мне было все равно, что мне больше не шесть лет, что я взрослый мужчина, который сталкивался со смертью чаще, чем считалось нормальным. – Ты не знаешь, как сильно рад. – Я зажмурился и глубже зарылся пальцами в белый густой мех. Возможно, мне только показалось, но мог бы поклясться, что этот мудрый древний Прыгающий по слогам тоже прижался ко мне.

Только он, вероятно, никогда не признается.

– Я думал, что потерял тебя, Дот. Когда Людвиг сказал, что тебя больше нет…

– Его слова выражали правду. Мондия была на грани разрушения, а я часть Библиотеки, как ты знаешь. Без ее стабильности я не могу существовать.

– Это было чертовски ужасное чувство, – ответил я и немного выпрямился. – Мои мысли внезапно стали такими пустыми. И спокойными.

– Надеюсь, ты не слишком к этому привык. Я бы с удовольствием послушал о том, что ты и маленькая Рипари пережили за прошедшие дни.

Я обменялся с Людвигом, стоявшим, как и раньше, облокотившись о полку, и наблюдавшим за нами быстрыми взглядами, а потом снова посмотрел в глаза моему песцу.

– У меня тоже множество вопросов.

* * *

Я рассказал Доту все. Все крошечные детали, и ничего не упустил. Мы поговорили о ключе, о роли моего странного дара метапутешествий и… Арамене. Мой Прыгающий по слогам подшучивал надо мной, но в конце концов он был прав, бо́льшую часть времени я говорил о Реми. О том, как она открыла свои способности и по крайней мере частично приняла их. О том, какой она была храброй, и о ее уме, и том, как она инстинктивно привела нас к частям ключа. Я рассказал Доту о подозрениях, касающихся взрыва, и ее мыслях, и, казалось, он совершенно не был удивлен, что ее силы могли принять такой масштаб.

– Ты прав, ее дар стоит внимания, Казимир, но учитывая ее предысторию, другого не стоило и ждать.

Я перевел взгляд с кресла на Дота, который уютно устроился на плотном ковре у моей кровати.

– Ах да?

Прыгающий по слогам лениво открыл глаза, прежде чем ответить:

– Мама Арамены, Жанна, была Идущей вслепую, способности Рипари пропустили ее поколение, так что неудивительно, что ее дочь стала сильнее. Как произошло и с Роменом.

Нахмурившись, я почесал щеку.

– Внуком Анастасии? При чем тут Ромен?

– Ну, – Дот широко зевнул, показав свои острые белые зубы, – при том. Мама Ромена тоже была Идущей вслепую. По этой причине он стал одним из самых одаренных Писателей миров нашего времени. Как и ты, Казимир, оказался связан с Прыгающим по слогам и обладаешь редким даром метапутешествий.

Я резко распахнул глаза.

– Прости? Почему я никогда об этом не слышал?

– Потому что Ромен так же умалчивал о своих способностях, как и ты, и он трагическим образом прожил недостаточно долго, чтобы поменять свое мнение. Все мои знания об этом я получил от Анафер.

Имя показалось знакомым.

Я с отсутствующим видом встал и начал ходить туда-сюда по комнате.

– Анафер… белая пантера. Еще один Прыгающий по слогам, который никогда не покидал Мондию и едва показывается. Она принадлежит Ромену?

«Принадлежала, и оба вместе с Жанной нашли дальновидное решение. Без них мы бы здесь не стояли».

Я остался стоять и снова взглянул на полярную лису.

– Что это значит?

– Ну, во время моего отсутствия у меня была возможность узнать кое-что интересное об Анафер. О дружбе Ромена и Жанны и ее роли в побеге из Подземелья. Как думаешь, как ей удалось исчезнуть? Построить жизнь с человеком не из наших рядов? Ромен ей помог. И это Анафер нужно благодарить за то, что Арамена жива. О чем она не забывает упомянуть. – Последние слова Дота прозвучали немного раздраженно.

Покачав головой, я решил пропустить его разногласия с другим Прыгающим по слогам и остался стоять.

– Ладно, оба дружили, но как именно это связано с Реми?

– К сожалению, хотя Анафер и любит слушать звук своего голоса, она чертовски осторожна с тем, что говорит. Прыгающая по слогам говорила о тайне. Об огромной тайне Ромена и Жанны. И это касается нашей маленькой Рипари.

Я сжал челюсти и облокотился о письменный стол, на котором царил такой же хаос, как и в Мировой библиотеке.

– И ты ничего об этом не знаешь?

Дот закрыл янтарные глаза.

– Нет, как я уже говорил, Анафер не хотела ничего выдавать, произнося свою напыщенную речь. Но думаю, что эта тайна является причиной, почему Ромен помог ей. И, возможно, почему в конце заплатил своей жизнью.

Это безумие. Можно подумать, что за прошедшие почти двадцать два года я привык, что наш мир буквально растет на тайнах, но, честно говоря, это все еще действует мне на нервы. И я бы многое отдал, чтобы хоть раз получить простой ответ.

Особенно потому, что речь шла о Реми и я не знал, сколько открытий она еще переживет.

– Не ломай над этим голову, Писатель. Узнаем, когда узнаем.

– Как я скучал по твоим высказыванием в стиле печенья с предсказаниями, Дотти.

Обнажив зубы, Прыгающий по слогам встал на все лапы и, преодолев широкую комнату, встал передо мной.

– Ты бы удивился, узнав, что вам всем еще предстоит.

– Ах, так ты можешь теперь и будущее предсказывать?

– Не глупи. Я замечаю знаки, которые рассказывают все гораздо четче, чем любой хрустальный шар.

Я даже не стал утруждаться отвечать, а просто подошел к шкафу поменять рубашку на свежую.

– Как только будешь готов, можешь рассказать мне об этих знаках. А пока что я составлю компанию Лу в центральном управлении, чтобы убедиться, что эта зараза осталась на острове.

– Острове, который тебе случайным образом нравится.

Я бросил на него косой взгляд и закрыл шкаф.

– Точно не из-за наших друзей там.

– Или погоды. – Дот встряхнулся и последовал за мной к двери – которая в этот момент без предупреждения распахнулась.

– Чего тебе надо? – спросил я младшего кузена и скрестил руки на груди. Потом заметил широко распахнутые глаза и бледное лицо. – Имон?

Он моргнул.

– Ты… ты должен прийти, Зим.

Волосы на затылке встали дыбом, когда я услышал дрожь в его голосе. Иногда мой кузен вел себя как трус, но таким я его давно не видел, в последний раз… Еще до того, как я успел завершить мысль, я оттолкнул его в сторону и выбежал в коридор. Мышцы и кости протестовали, тем не менее я несся по подземному проходу, словно сам черт лично гнался за мной, и даже не стал стучать, когда добрался до двери, за которой находилось центральное управление Подземелья.

И тут я попал в настоящую суматоху.

Отдавались указы, все экраны были заняты, и множество наших людей бегало между терминалами. От ранее царящих порядка и дисциплины ничего не осталось. Везде царил хаос, полный беспорядок, и я невольно задался вопросом, как за два часа моего отсутствия центральное управление превратилось в такое поле боя.

Что стало причиной.

– Зим! Хорошо, что ты здесь. – Лу подошел ко мне и схватил за руку.

– Что такое? Почему Имон объявился у меня с таким видом, словно все кости катакомб ожили?

Выражение лица моего брата стало мрачнее, потом он покачал головой:

– Мы не знаем, как это могло произойти, но… но мы совершили ошибку, Зим. Мы где-то совершили чертовски большую ошибку. Черт возьми!

– Давай спокойно и сначала. Где отец?

Когда Лу посмотрел на меня в этот раз, выглядел он как маленький мальчик, узнавший, что его старшая сестра, которую он боготворил, была убита. Потерянный, одинокий, отчаявшийся. Без какой-либо надежды.

Мое сердце замерло.

– Людвиг, где папа? – Он не реагировал, и я положил руки на его плечи и сжал. – Где он, черт возьми?

Брат медленно покачал головой:

– Они с мамой были в нашей квартире. Папа сказал, что ему нужно что-то из документов, и раз Нова не здесь, нет опасности, но…

Мне стало плохо.

– Они схватили наших родителей?

– Я не знаю. Я… просто не знаю. – Он с начальственным видом провел рукой по глазам и повернул голову в сторону.

– Контакт оборвался. Я не могу дозвониться ни до матери, ни до отца и потом…

Я отпустил Лу и сжал кулаки.

– Говори уже!

– Произошел взрыв. В нашем доме.

На секунду все перед глазами побелело, а потом окрасилось в красный.

Взрыв.

Наши родители.

Никак не связаться.

Мысли по очереди налетали на меня, вырвав из онемения. Примерно через долю секунды я стоял у главного экрана, состоящего из двенадцати дисплеев. Дядя встал около Дерека у пульта и раздраженно смотрел на экраны. Ряд домов, из которых валили огонь и дым, оперативные силы, эвакуирующие улицы, мусор на тротуаре. Хотя бо́льшую часть дома было не видно, я его сразу узнал. Табличка с названием антикварного магазина отца, «Древний дом», оконный переплет с горбылями, ныне закопченными, темная черепица.

Putain de bordel de merde.

– Мне жаль, парень. – Во всей моей жизни было только два раза, когда дядя проявил эмпатию. И тем не менее его слова не доходили до меня. Не доходили туда, где я сейчас находился.

– Мне нужно к ним, – пробормотал я скорее самому себе. Мне нужно туда!

На меня уставились суженные глаза Корбина.

– Черта с два ты так поступишь. Это были Нова, Казимир. Они в Париже, ты разве не понимаешь? Возможно, все время здесь были. Их лондонское местоположение было не более чем уловкой, и я гарантирую тебе, что это чертова ловушка. Они хотят выманить нас на поверхность, Казимир.

Я слышал его предупреждения – и одновременно нет. Вместо них в ушах стояли крики моих родителей. Грохот моего сердцебиения. Холод, распространяющийся во мне.

– Мне все равно, – глухо ответил я и взял оружие со стола рядом. Черный смертоносный «Глок» казался тяжелым в моих руках. Но в этот раз мои пальцы вообще не дрожали.

Корбин грубо остановил меня:

– Я не позволю тебе играть в мученика, идиот!

– Как ты меня удержишь? – резко ответил я. – Лучше радуйся. Если меня тоже убьют, путь для тебя будет свободен, дядя. Ты же об этом всегда мечтал, non?

Он ошарашенно уставился на меня и смотрел достаточно долго, чтобы я вырвался и вылетел из комнаты. Позади я услышал громкие крики, потом голос Людвига.

– Зим! Зим, останься… черт, остановись! – Брат остановил меня у главного входа и преградил путь. – Зим, пожалуйста. Не делай этого.

– Не в этот раз, Лу. Je suis desolé..

– Зим, ты чертов…

Остальные слова оборвались, когда я толкнул его в сторону. Не обернулся.

Как в трансе я бежал по широкому туннелю, в одной руке «Глок», другая сжата в кулак.

И я был чертовски готов наконец заставить Нова заплатить за содеянное.

Пусть даже я погибну.