Царит зловещая тишина. Кажется, что все в Подземелье спит, и я задаюсь вопросом, не стоит ли мне поступить так же. Делаю ли я все неправильно? Может, стоит снова лечь в постель в этой комнате, которая уже давно стала единственным знакомым мне местом. Но потом я вспоминаю Андре, вспоминаю нашего сына Клемента.

Вспоминаю ее.

Свою большую ошибку, которую я при этом ни за что бы в этом мире не отменила.

Потому что я уже так ее люблю, что не описать словами. Больше, чем когда-либо могла представить себе возможным.

Я закрываю глаза и кладу руку на живот. Он пока почти не увеличился, но я уже знаю, что это девочка. Просто знаю, точно так же, как и то, что ее никогда не примут. Не в этом мире, который стал моей родиной, но не домом.

Внутри растет печаль.

Zut, я уже все решила. Я уже бесчисленное количество раз проводила сама с собой эту дискуссию и спорила с мамой чаще, чем можно посчитать.

И. Я. Приняла. Решение.

Почему же так сложно собрать вещи и наконец уйти? Навсегда.

Звук шагов перед дверью заставляет меня внезапно открыть глаза. Затем раздается доверительный стук, и мгновением позже в комнату проскальзывает Ромен. За ним по пятам следует его Прыгающий по слогам, Анафер, большая белоснежная пантера. Ее глаза сверкают в сумеречном свете.

– Ты готова? – спрашивает он, а затем видит выражение моего лица и руку на животе. – Все в порядке? С ней?

Я спешу опустить руку и киваю. Моя дочь еще слишком маленькая, чтобы чувствовать ее движение, но я ощущаю ее присутствие. Ощущаю, что она сильная, и я надеюсь, что этой силы хватит нам обеим.

Будь храброй. Будь смелой. Не бойся.

Ромен немного напрягается и подходит поближе.

– Жанна, если ты сомневаешься…

– Не сомневаюсь. Мне нельзя здесь оставаться, ты же знаешь.

Он с серьезным видом кивает и проводит рукой по темно-каштановым волосам, на пару оттенков темнее его кожи. Ромен был моим лучшим другом, сколько себя помню. Мы родились с разницей всего в пару дней, все делали вместе и знаем друг друга лучше, чем самих себя, и все же нас разделяют миры. Потому что перед ним лежит важное будущее самого одаренного Писателя миров, а я – Идущая вслепую. Дар моей семьи перепрыгнул мое поколение. Я – часть Мондии, и при этом совершенно бесполезна. Никто.

И именно это и помогло ему заполучить тебя.

Dieu, как мне стыдно за ту ночь. За мою. Слабость.

Я вглядываюсь в лицо Ромена и понимаю: он знает, в каком направлении ушли мои мысли. За последние недели мы достаточно часто вместе бродили по этой темной тропинке.

– Думаю, Кассандра все поймет, Жанна.

– Моя мать – последняя, кто сможет понять. – Я качаю головой и скрещиваю руки на груди. – Ни один из них не позволит моей дочери прожить и дня, если узнает…

– А если они не узнают? Ты же сказала, что у твоего мужа, Андре, доброе сердце.

Горло сжимается.

– Лучшее.

– Тогда он последует за тобой в Подземелье. Я в этом уверен. А Клемент и твоя… дочь, у них будет дар, который окажется ценным для Мондии. – Ромен берет мои холодные руки в свои. – Это навеки останется нашей тайной, Жанна, и для меня честь забрать ее с собой в могилу.

Из уголка глаза скатывается одинокая слеза.

– Он все узнает. Узнает и станет за ней охотиться.

– И как ему узнать? Ты рассказала о беременности только мне и Андре. Только я знаю, что Андре не ее…

Я предупреждающе сжимаю его пальцы. Слишком опасно произносить это вслух.

– Просто поверь мне, Ромен. Он все узнает. А я не могу позволить тебе носить эту ношу всю свою жизнь. Если с тобой что-то случится… я себе этого не прощу.

Что бы мой лучший друг ни увидел в моих глазах, этого достаточно, чтобы заставить его молча кивнуть.

– Андре встретит нас в начале пятого у Пале-Рояль.

– Тогда я последую туда за тобой.

– Ромен… – Я пытаюсь отпустить его руку, но он так просто не сдается.

– Я не позволю тебе бродить ночью по Парижу одной.

Несмотря на тяжесть на сердце, на губах появляется слабая улыбка. В этом Ромен всегда был слишком хорош.

– Раньше тебя это не беспокоило.

– Раньше жизнь была другой.

Как же правильно он подобрал слова, которые не могу найти я. Я никогда не могла почувствовать себя на своем месте в Подземелье. Отсутствие дара, беспомощность, мое желание повидать мир – все это постоянно стояло на пути. И, возможно, я и сама стояла на своем пути, даже не замечая этого. Однако Ромен всегда оставался моей тихой гаванью посреди бушующего моря. Не могу представить себе жизнь без него, но придется.

Я вздыхаю и снова поворачиваюсь к сумке.

– Ну ладно. Я позволю тебе провести меня до места встречи.

– Было не так-то сложно, не правда ли, Жанна?

Mince, как мне будет его не хватать.

* * *

На то, чтобы упаковать мои небольшие пожитки, уходит не так-то много времени. Как-то даже пугает, как мало от меня было в этой комнате. Естественно, я уже построила себе жизнь с Андре в квартире в Шестнадцатом округе, но несмотря на это, все еще верила, что найду больше от себя самой в этих стенах. Как же сильно я ошибалась.

Когда мы с Роменом выходим на широкую дорогу, я неосознанно задерживаю дыхание, но ничего не происходит. Даже поступь лап Анафер, бегущей рядом с нами в тоннеле, не создает ни малейшего шума. Она навострила уши, а умные глаза осматривают окрестности. Из-за непрямого освещения кажется, что светлый песчаник светится изнутри, словно внутри него теплится жизнь. Как и Мировая библиотека, Центр Подземелья, расположенная в середине нашего мира, и которую я больше никогда не увижу.

Хотя я никогда раньше не чувствовала эту жизнь в отличие от мамы или ее брата. Оба несли в себе дар Рипари, и от этой мысли я почему-то чувствую укол.

Ромен выбирает кратчайший путь через тоннель, который приведет нас как можно ближе к Пале-Рояль. В районах, которые больше официально не относятся к Подземелью и не освещаются, я прижимаюсь к нему, потому что в отличие от Ромена и других Писателей миров не обладаю даром ночного зрения.

– Вы с Андре останетесь в Париже? – спрашивает он прямо перед выходом.

– Думаю, да. По крайней мере сначала. Андре не сможет так быстро уйти с работы, тем более что у нас там квартира. Клемент еще слишком маленький, и даже если я повернусь спиной к Подземелью… Париж – моя родина. – Я громко выдыхаю, выпуская маленькие облачка в прохладный воздух. – И Писатели миров не притащат меня за волосы обратно.

– Ты плохо знаешь мою бабушку.

– Анастасия – самая спокойная из них.

Мы подходим к выходу, и Ромен кладет руку на холодный металл, из-за чего часть двери начинает светиться. Благодаря его Сигно портал без проблем открывается. Я следую за Роменом в узкий проход и оказываюсь в переулке, в котором воняет отбросами и остатками из ресторанов. Пару мгновений мы молча идем по ночному Парижу, а потом я все же нарушаю тишину.

– В какой-то момент мне придется исчезнуть и покинуть Париж, Ромен, позже, когда родится дочь. Я не могу позволить, чтобы он ее заполучил или Подземелье узнало о ней.

– Мне бы хотелось, чтобы все было по-другому, но я знаю, что ты должна так поступить. Просто скажи мне, как мне пережить безумие там, внизу, без тебя, Жанна.

Внезапно я останавливаюсь и смотрю на него.

– Ты последуешь за своей бабушкой вместе с Анафер на пик Писателей миров и изменишь консервативные взгляды. И однажды, возможно, мы снова свидимся. В новом мире.

Уголки его губ чуть приподнимаются, но улыбка эта грустная.

– И я буду ждать всех вас. Тебя, Клемента, Андре и… Женевьеву. Вас всех.

– Женевьеву?

Он пожимает плечами и, отведя взгляд, смотрит на лениво текущую Сену. От света уличных фонарей темные воды сверкают.

– Это означает силу. А она будет сильной. Не из-за дара, а потому что ты ее мать, Жанна. Она станет самой сильной.

Я не отвечаю, а просто бросаюсь ему на грудь, прислушиваюсь к его сердцебиению, такому знакомому, словно мое собственное. Ромен обнимает меня за талию, а в другой руке все еще держит мою сумку, и целое мгновение я верю его словам.

Что в какой-то версии будущего, в котором нет границ, а ошибки свойственны людям, мы снова встретимся. В этой версии может жить маленькая невинная девочка.

И вершить великие дела.

Эта мысль утешает и придает мне сил отпустить его.

– Пале-Рояль уже недалеко, – тихо говорю я и забираю свои вещи. – Спасибо, что провел меня, Ромен.

– Ты же знаешь, что я все для тебя сделаю. Если тебе что-то будет нужно или понадобится моя помощь, я всегда рядом.

Я бросаю взгляд на Анафер, неподвижно сидящую рядом с ним и наблюдающую за мной со слегка склоненной набок головой, а затем снова на Ромена.

– Прощай, Ромен.

– Нет, не прощай. А «до скорого».

Я медленно делаю шаг назад, прочь от него, прочь от старой жизни, и киваю. Слова словно груз давят на мои плечи.

– До скорого, Ромен.

– До скорого, Жанна.

Это сложно, но мне все еще удается развернуться и уйти. Через пару метров я снова поворачиваюсь, а Ромен и его белоснежная пантера все еще стоят на том же месте.

Там они и останутся.

Пока мы снова не встретимся.