Я провел всю свою жизнь здесь, внизу. Я здесь вырос, узнал, что значит быть Писателем миров и изучать тайны этого мира. Я узнал, что у меня есть дар, которого нет ни у кого другого, и поэтому чувствовал себя изгоем среди изгоев и нашел в вечных залах Мондии безопасность и убежище. Но никогда за свой двадцать один год я не видел то, что видел сейчас глазами Арамены.

Я знал, что Библиотека живет, что, возможно, у нее не было пульса в нашем понимании слова, но внутри нее все-таки билось сердце, и она была мыслящим, чувствующим древним существом. Но просто нельзя было описать возможность увидеть эту жизнь прямо перед собой, почувствовать ее. Словно через много лет я впервые снял повязку с глаз, о которой даже не знал.

– Что ты имеешь в виду – вам нужно просто прислушаться? – вмешался папа, какое-то время наблюдавший за нами.

Реми отпустила мою руку и повернулась к отцу:

– Эти предметы – часть врат. Как детали пазла, которые нужно поставить на правильное место, чтобы восстановить картину. – Если раньше она все еще звучала неуверенно и ее голос был наполнен невысказанным, то теперь же в ее словах слышались убежденность и вера в себя. Словно она больше не сомневалась. – Нужно лишь принести перо, «А» и книжную подставку.

Я не спросил, уверена ли она, но решительно расправил плечи.

– Все это в комнате для переговоров?

Отец смотрел со скепсисом, но кивнул и показал на приоткрытую дверь.

– Мы все принесли туда и приготовили для создания ключа, но… думаю, в этом случае нам нужно поверить словам нашей Рипари.

Реми сжала губы, в уголках которых заиграла легкая улыбка, а ее зеленые глаза казались живее, чем мгновение назад. Там сияла искорка, которую я раньше еще никогда не видел.

– Именно это мы и сделаем.

Отец без лишних слов дал нам пространство, необходимое для выполнения миссии, и я был благодарен ему за то, что оставил нас одних перед дверью. Реми сосредоточенно нахмурилась, переводя взгляд с предметов, собранных во время миссий, на огромную дверь. Теперь, когда я знал, что она видела, мог понять, почему это ее так притягивало.

– С чего начнем? – тихо спросил я, чтобы не мешать ей сосредоточиться, и проигнорировал неприятный зуд под бинтами. Манон предупредила меня, что исцеление после огнестрельного ранения будет далеко не приятным, и прежде всего нужен покой. Но сейчас точно было не время валяться в кровати.

Реми тихо вздохнула и наклонилась к чугунному перу Дункана Бана Макинтайра.

– Сначала перо. Не спрашивай меня, откуда я это знаю.

– Мне и не нужно.

Ее взгляд на мгновение метнулся ко мне, а потом она подошла ближе к порталу. Положив руку на дерево, она вздрогнула, а потом на ее лице появилась улыбка.

– Тут ему и место.

Я встал рядом с ней и узнал почти идентичное изображение пера на левом крыле, которое, в отличие от других орнаментов, не выдавалось вперед, а, наоборот, было углубленным. Достаточно углубленным, чтобы вставить туда железное перо.

– Сделаешь?

– Нет, Реми. Мондия позвала тебя, это твоя задача. – Пусть даже мы не касались друг друга, я мог почувствовать ее тяжелое дыхание, быстрое сердцебиение и то мгновение, когда она задержала дыхание и вставила перо.

Секунду ничего не происходило, потом дверь дрогнула, землетрясение промчалось по всему Подземелью, отчего мы оба чуть не упали. Не теряя самообладания, я ухватился за Реми, подавляя болезненный протест простреленной руки, и подождал, пока мы не обрели равновесие.

– Спасибо, Зим, – тихо сказала Реми. Моя рука все еще лежала на ее талии, и там, где мы касались друг друга, мое тело обдало жаром.

Громко откашлявшись, я отпустил ее и вытащил из набора печатного станка Гутенберга «А».

– Следующая часть.

Реми снова что-то поискала на кропотливо украшенной двери, а потом показала направо. Огромная «А», размером точно с полметра, сидела между вычурными линиями и была декорирована маленькими «А». Каждая выделялась различными оттенками коричневого… кроме буквы наверху. Снова углубление.

– Готов?

Я кивнул Реми и в этот раз задержал дыхание, пока она вставляла букву. Я напряженно ждал следующего землетрясения, но в этот раз эффект был слабее, внутри двери послышался тихий, но при этом полный смысла щелчок.

С покрасневшими щеками Реми взглянула на меня.

– Она открывается.

Улыбнувшись, я протянул подставку из Вены.

– Она открывается.

Третье углубление находилось прямо по центру портала. Там, где встречались обе двери и создавалось нечто единое. У двери не было ручек, заметных замков, но эти вычурные орнаменты действовали практически как змеи, закрывавшие вход.

Реми вставила подставку на место, и металл цвета меди слился с деревом. Мы зачарованно смотрели, как портал поглотил подставку для книг, сделал частью себя и завершил картину, а мы отошли немного назад. Наши пальцы нашли друг друга сами собой, мы держались за руки и следили за тем, как самая большая тайна мира открывается перед нашими глазами.

Внутри двери начало грохотать, задвижка сдвинулась, что-то затрещало и загудело, а стены задрожали, словно Мондия пробуждалась после долгого сна.

– Сам по себе портал подобен огромным часам, – тихо сказала Реми рядом со мной. – Я вижу, как они работают. Множество шестеренок и пружин, гладких деталей, которые без проблем идеально подходят друг к другу.

– Я тоже вижу, – ответил я. – Благодаря тебе. Потому что ты поделилась со мной своим даром.

– Как ты со мной своим.

Я нежно провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, а Сигно между лопатками начало покалывать, и хотя я был не в силах четко это объяснить или описать, что-то во мне встало на свое место.

И тогда Мондия наконец открыла ворота.

Холодный воздух, пахнущий чернилами и бумагой, деревом и кожей, пронесся к нам вместе с духом самой большой библиотеки, когда-либо существовавшей в этом мире.

Вокруг нас раздались шаги и голоса других Писателей миров. Удивление, радость и надежда зазвучали в их словах, но никто не пытался зайти в Библиотеку. Никто к нам не вышел, вместо этого они ждали, глядя на нас. Рипари, едва знакомую с малой частью своего дара, и Писателя миров, ощущающего, что тут ему не место.

И тем не менее у нас получилось.

– Ну что, пойдем? – едва слышно спросил я Реми.

Не отвечая, она сделала первый шаг в направлении Библиотеки, и я последовал за ней через огромную дверь. У меня появилось ощущение, что в это мгновение я зашел в незнакомый мир. Мир без конца и начала, мир, который с тех пор, как я научился мыслить, был моим, мир, который теперь, когда Арамена находилась рядом, и после произошедшего за последние две недели казался совершенно новым.

– Зим, это…

– Я знаю.

И мне показалось, что глазами Арамены я вижу свой мир в первый раз.