Никогда двенадцать часов не казались мне такими долгими. Словно почти каждая секунда стала минутой и каждая минута растянулась на час, пока я сидел в этом чертовом поезде и боролся сам с собой. Нельзя было оставлять ее одну. Нельзя было позволить Реми оказаться на линии огня. Я был обязан быть там.

Им нужно было забрать меня. Это мое место, моя битва, не я и… Черт, я не знал, что буду делать, если с ней что-то произойдет. Если с ней уже что-то произошло. Я не знал, действительно ли Нова заберут Реми с собой в Вену, не мог сказать, не убили ли они ее уже и оставили где-то в Майнце.

Все, что у меня было – это слова Зеллы, короткие сценки и этот проклятый страх, вонзивший когти в мою плоть.

Реми просто должна жить.

Поездка на поезде превратилась в ад. Я постоянно ощущал на себе взгляды, возможно потому, что выглядел так, словно столкнулся с бульдозером и проиграл ему. Возможно, дело в моем смертоносном взгляде, который я бросал на всех и вся. В моем сапоге торчал нож Зеллы, и часть меня, мазохистская часть, давно сошедшая с ума и пожираемая ненавистью и гневом, почти что желала, чтобы наша встреча привела к драке.

В Вене я вышел из поезда вместе с другими гостями и не стал ждать ни общественного транспорта, ни такси. Отсюда до Хофбурга, где находился Народный сад, примерно сорок минут пешком, чуть меньше, если идти быстро, и я хотел добраться до места встречи на своих условиях. Пусть я и хотел драться, но не спешил умирать, а если пойду пешком, будет возможность рассмотреть окружение храма, а не идти напрямую в ловушку.

В четыре утра столица Австрии была необычайно тиха. Солнце еще не встало, улицы были пусты и полны теней, которые предлагали достаточно укрытий, чтобы не попадаться на пути прохожим. Я специально держался в самых темных уголках, чтобы не стоять в свете фонарей, и постоянно проверял окружающую обстановку. Нож Зеллы почти успокаивающе давил на лодыжку, но боль в верхней части тела говорила совсем о другом. Лу назвал меня сумасшедшим, потому что я отправился сюда раненый и один, но я сейчас не мог позволить себе совершать ошибки. Нельзя просто так отдать «кроту» преимущество, а таким образом, и Нова. Нет, потому что на кону было слишком многое.

Нет, потому что речь о Реми.

Так быть не должно, но факт, что ее жизнь на кону, звучал во мне громче любого задания Писателей миров Мондии. И при этом важна не ее роль Рипари, а скорее сама Реми. Эта замечательная девушка, которая за короткое время смогла проникнуть в мое сердце. Опасно глубоко.

Я раздосадованно провел рукой по волосам и вытащил телефон. На дисплее возникло фото отца. Благодаря Лу я знал, что Подземелье больше не может отследить меня, но при взгляде на него живот скрутило. Я решительно сбросил. Раз, два, пока он не сдался и его фото не заменил номер Людвига.

– Лу?

– Папа сходит с ума. Все сходят с ума, Зим. – Брат говорил так быстро, что несколько раз споткнулся об одно и то же слово. – Пошли слухи. Некоторые говорят, что ты в Лондоне сговорился с Нова и дезертировал. И раз ты больше не связываешься…

– Не об этом сейчас нужно волноваться, – тихо сказал я и прижался к стене, увидев на улице напротив две массивные фигуры.

От Хофбурга меня отделяло всего минут пять, и это означало, что любой из этих чертовых людей может быть одним из них.

– Зим, но нам нужно волноваться об этом. Иначе уже ничего не останется, когда ты вернешься со святым Граалем. Дядя Корбин…

– Скорее всего «крот».

– Мы точно не знаем.

– Без разницы, Лу. Это моя вина, что она сейчас у этих тараканов, понятно? Я должен вытащить Реми.

– Реми, кубик и «А».

Я выругался и двинулся дальше. Перед мной появился городской сад, который я обошел и вместо этого последовал по городскому кольцу мимо Хофбурга.

– Merde. Ты и Реми.

– Не сейчас.

– Не нужно постоянно прерывать меня, Казимир. – Я буквально видел Лу перед собой, как он проводит свободной рукой по темным волосам и близок к тому, чтобы взорваться. Как бы сильно мы от друг друга ни отличались, в нас кипел один и тот же темперамент.

– Мы справимся, Людвиг. Каким-то образом мы справимся. – Я произнес эти слова и хотел бы сам в них поверить, но мы оба знали, что это были просто пустые фразы. Потому что все выглядело достаточно плохо. Как ни посмотреть.

– Нужно было и мне поехать.

– Нет, ты мне нужен там. Найди «крота». Я свяжусь с тобой, как только смогу.

Лу пробормотал пару неразборчивых слов, а потом я услышал грохот двери и тихий голос Нинетт на фоне.

– Нинни и я постараемся изо всех сил. Не погибни, братишка. Я серьезно.

– И не собирался.

Закончив разговор, я ускорил шаг. Сердце гремело в горящей груди, левую лодыжку пронзало болью, но я пытался не обращать на это внимания. Когда я добрался до общественного сада с аккуратно подстриженными кустами и деревьями, которым придали форму, я замедлился и постарался держаться у деревьев, пробираясь по спящему саду. Окруженный зеленью, поглощающей шум города, я почти забыл, где я, пока не заметил возвышающийся в темноте Храм Тесея. Белые колонны и глубокие желобки поддерживали крышу прямоугольного здания, окруженного зелеными парковыми скамейками, которое возвышалось на маленькой площади посреди парка. Асфальтированное пространство не давало защиты, несмотря на сумерки, поэтому я спрятался за кустарник. Тело запротестовало, когда я уселся на корточки, и пришлось прикусить губу, чтобы подавить стон.

Не отводя глаз от храма в дорическом стиле, я засунул руку в сапог и вытащил нож Зеллы. Его вес почти идеально лег в руку, сбалансированный, смертельный – и лишь одно это вызывало тошноту. Но я не мог объявиться без оружия, а другого у меня и не было. Сжав челюсти, я наблюдал за площадкой перед зданием, все еще находящейся в абсолютной тишине, и прислушивался к шуму, шагам или голосам. Но все оставалось тихо. На востоке я увидел восходящее солнце в виде огненного шара, вдали лаял пес, а потом я услышал приближающийся мотор. Мгновение спустя на площадь перед храмом подъехал белый минивэн без каких-либо знаков. Двери открылись, как и раздвижная дверь, а потом обрывки фраз на английском разбили тишину.

Нова.

Я беспокойно сжал нож сильнее и придвинулся ближе к изгороди, услышав шаркающие шаги за минивэном, и наконец увидел их. Сначала Зеллу, которая внимательно осматривалась, а потом и Реми, которую тащили двое Нова-мужчин. Ее глаза были закрыты, на бледной щеке сиял большой синяк, а руки и ноги повисли, словно… словно вся жизнь уже покинула ее. Словно я опоздал.

Все во мне требовало кинуться на них из засады, заставить Нова страдать за совершенное, но остатки разума удерживали меня. Пока Реми… без сознания, у нас не было шансов сбежать. Зелла поймает нас обоих и…

Mon cul! Черт. Я больше не мог смотреть, как Реми безжизненно висит в их руках, как ее ноги волочатся по полу. Ни прошло и секунды, как я встал на ноги и вышел из-за изгороди. С ножом в одной руке, другой сжатой в кулак, готовый отправить этих фанатиков в ад.

Но у меня не было возможности это сделать, потому что группа с Реми исчезла внутри храма. Еще мгновение я видел ее поникшую фигурку, а в следующее – двери за ними захлопнулись с приглушенным стуком.

Который прозвучал чертовски финально.