Я едва могла дышать. Словно весь кислород высосали из просторной комнаты вместе с жизнью людей, лежащими перед нами без дыхания.

Боже.

Нова побывали здесь. Эта записка, реакция Зима – это точно Нова. Они убили этих людей, и мы… Я внезапно развернулась, несмотря на крепкую хватку Казимира, к нему.

– Они все еще здесь, Зим. – Паника разбила мое внутреннее онемение и смешалась с отвращением, наполняющим живот. – Нужно уходить. Сейчас же.

Зим едва заметно кивнул, но не посмотрел на меня. Его взгляд не отрывался от жертв, крови, чей запах наполнял воздух, и на его лице читался чистый несдерживаемый гнев. Потом он отпустил меня и сделал несколько шагов внутрь мастерской, осторожно обходя кровь и трупы.

– Зим…

– Не без букв. – Его слова были блеклыми, отчего меня пробрала дрожь.

Я снова посмотрела на убитых, женщину ближе всего ко мне, ненамного старше меня, и у меня появилось чувство, что в любую секунду меня вырвет.

– Ты что-то чувствуешь, Реми? Жужжание? Что-то, что нам подскажет, что мы на правильном пути?

– Нет, я… – Я поспешно отвела взгляд от мертвых и посмотрела на Казимира, подошедшего к станку и оторвавшего записку. Звук показался мне слишком громким в угрожающей тишине смерти. Он рассерженно сжал записку в руке. Мрачные тени пробежали по его лицу, словно его заставляли смотреть на убийство. Снова и снова.

«Так вам будет проще».

Они хотели, чтобы мы продолжили, это их план. Они знали, что мы сюда придем, и возможно – даже о том, что мы искали.

– Нужно найти буквы, Реми, – снова сказал он.

– Этого они и хотят.

– Возможно, а возможно – нет. Мы не знаем, и у нас нет времени на поиски ответов.

Покачав головой, я обхватила себя руками. Я знала, что Зим не был холоден, совсем наоборот, что он лишь думал о благополучии человечества и поэтому продолжал действовать, раз так много зависит от этого. Но в этот момент мне хотелось накричать на него и отправить всю нашу миссию к черту.

Это было полное безумие, и мы оказались посреди него.

– Реми! – Его карие глаза измученно обратились ко мне и не дали возможности увернуться. – Мы не можем сдаться. Иначе эти люди умерли напрасно. И их будет еще больше. – На его лице была написана боль, но он отчаянно пытался взять ее под контроль. – Знаю, это невозможно, но ты должна сосредоточиться. Нам нужна твоя связь с компонентами, и мы не можем тратить время, чтобы обыскивать всю мастерскую.

Сжав зубы, я вонзила ногти в кожу и каким-то образом сумела кивнуть. Сердце больно колотилось о ребра, и каждый удар был предупреждением, что нас тут быть не должно, что мы будем следующими. Но из-за взгляда Казимира было невозможно отказаться.

Якорь, который качался, но удерживал.

Я с дрожью задержала дыхание, потом осмелилась сделать шаг вперед. Несколько метров, которые среди крови и мертвых показались километрами.

– Смотри на меня, Реми. Только на меня.

– Думаю, для этого уже слишком поздно, – вырвалось у меня, и я слегка запрокинула голову, потому что мы стояли так близко.

Казимир с серьезным видом кивнул.

– Тогда закрой глаза. На мгновение. Жужжание все еще здесь, страх просто притупил его.

– Откуда тебе знать?

На его челюсти дрогнул мускул.

– Потому что со мной так же. Мой страх настолько оглушительный, что я едва ли понимаю собственные слова. – Его шепот коснулся моей обнаженной руки подобно потоку воздуха. – Но я пытаюсь не прислушиваться, иначе больше ничего не услышу.

Я молча смотрела на Зима, который неосознанно наклонился ближе ко мне, а потом прикрыла глаза. В темноте страх стал интенсивнее, я чуть ли не ощущала его на языке – горький и тяжелый – и могла распознать его контуры. Контуры, которые я могла как бы схватить и оттеснить. Все дальше, сантиметр за сантиметром, пока наконец в мои сжатые легкие не проник воздух.

И тут я услышала слабое жужжание.

На мои плечи легли теплые руки, я прикусила губу и «ухватилась» за тихий шепот. Он совершенно отличался от того, что было в замке Ангела, казался выше, чем шепот пера на кладбище в Эдинбурге, почти как новый язык, который был мне еще не знаком. Сначала его нужно изучить.

На это у нас нет времени, у нас, черт возьми, нет времени.

Откуда-то помимо шепота раздался приглушенный треск, от которого я вздрогнула. Руку сжали сильнее, молчаливый призыв не сдаваться, продолжать.

– Давай, Реми.

Я подавила страх и кивнула, внутренне и внешне, а потом снова прислушалась к жужжанию букв, зовущих меня, потому что они узнали кубик. Узнали нас.

Найдя его в этот раз, я вцепилась, рванула на себя, пока шепот стал чуть ли не оглушительным. Занял все уголки моих мыслей, все уголки меня.

И я наконец поняла.

* * *

Я едва ли помню путь из подвала. Минуты после того, как я забрала две позолоченные буквы из набора и оставила дубликаты Зима, стали смесью отдельных моментов. Пустые взгляды трупов, кровь, окрашивающая все в красный, громыхающее сердцебиение и рука Казимира, не оставляющая меня ни на секунду. Мы пошли тем же путем, что и раньше, и снова натолкнулись на охранника. Только в этот раз он лежал на полу мертвый. Те же резаные раны, тот же металлический запах, наполнивший коридор и давший ответ, почему в мастерскую еще не хлынуло подкрепление.

Он столкнулся с Нова, они были здесь.

Они, черт возьми, снова были здесь. В городе. В этом здании.

– Эй, Реми.

Я испуганно подняла взгляд и встретилась с теплыми глазами Зима. Теперь я заметила, что мы больше не в музее. И не на площади. Мы стояли на узкой улочке, окруженной фахверковыми домами и маленькими оштукатуренными зданиями в светлых пастельных тонах. Здесь было почти мирно. Вдали звонили колокола собора, а в остальном все было спокойно: никаких машин, никаких других людей. Zut[70], как же давно я не замечала ничего вокруг?

Казимир встал передо мной, все еще держа наши пальцы переплетенными.

– Реми, мы выбрались. У нас получилось.

Это да, глубоко внутри я знала, потому что это мне сообщили буквы, но на победу это совсем не было похоже. Совсем наоборот. Люди погибли из-за того, о чем они вообще не знали, и эта записка – факт, что Нова подготовили нам путь. Я невольно вздрогнула и покачала головой:

– Почему? – Больше мне не удалось ничего произнести, но я видела, что Зим и без прочих слов понял, что я имею в виду.

Почему Нова убили людей и оставили эту записку?

Почему они вообще об этом знали?

Почему они не напали и не схватили нас? Не убили, как остальных?

Покачав головой, Зим подошел ближе.

– Не здесь, Реми. Нам нужно уйти в безопасное место и поработать над следующей загадкой.

Мне сразу пришло в голову, что такого безопасного места не существует. Даже Подземелье Парижа ничего не могло изменить, ведь Нова узнали о нашей миссии. Но я кивнула и заставила себя переставлять ноги.

В этот раз Зим не бронировал жилье перед отъездом, нам это показалось слишком рискованным, тем более что мы не знали, где находится третий предмет, а наша поспешная поездка была далека от запланированной. И даже если мне не нравилось ходить по тем же улицам города, на которых находились Нова, я радовалась, что никто не знал, где мы проведем ночь. Потому что все внутренние вопросы привели меня к подозрению, от которого все внутри сжималось.

По пути я взглянула на Казимира, чьи брови слились в одну напряженную линию, и облизала губы.

– Зим?

Его напряженный взгляд сразу переместился на меня.

– Что такое?

– Думаю, среди нас «крот». – Я стала говорить еще тише. – В Париже.

К моему удивлению, он быстро кивнул, и при этом его лицо заметно потемнело.

– Я тоже уже об этом думал, и из-за этого все чертовски становится сложнее.

– Есть идеи, кто это может быть?

Казимир провел рукой по волосам и внимательно осмотрел окружающий пейзаж.

– Я знаю этих людей сколько себя помню, Реми. Каждый из них познал потери из-за этих фанатиков, у каждого есть причина ненавидеть их.

Я прикусила внутреннюю часть щеки.

– У ненависти много масок.

– И она делает слепым к очевидному. – В следующее мгновение Зим остановился и указал на узкую дверь. – Вот здесь.

– Что здесь?

– Наше убежище. На данный момент.

Нахмурившись, я последовала за Казимиром, когда он пошел к двери, быстро глянул через плечо и положил руку на темное дерево. Как и в туннелях под Парижем, его кожа и дерево начали светиться золотым, словно бы проснулось множество светлячков. Я завороженно уставилась на этот свет и на мгновение забыла, почему нам вообще нужно было убежище. Пока не раздался щелчок замка, и дверь без предупреждения открылась.

– Как… ты же сказал, что эта твоя способность проявляется только в Париже?

Вместо того, чтобы ответить мне, Казимир зашел внутрь и осторожно закрыл за нами дверь, прежде чем объяснить:

– Это другое. Мои люди вставили камень Мондии в стены и таким образом сделали это место убежищем. Никто без Сигно не сможет его открыть.

– Даже Нова?

– Может, они и зараза, но так-то обычные люди.

– В отличие от тебя? – Я с сомнением посмотрела на Казимира, а он включил свет и поставил рюкзак на пол.

– И тебя. Не забывай это, Реми. – Еще мгновение он смотрел на меня, а потом жестом предложил войти в первую комнату. Кроме круглого стола с четырьмя стульями, простой лампочки и холодильника, она была полностью пустой. Не было даже окна и никакого намека на то, кому принадлежал этот дом. Пока я осматривалась, Зим уже положил кубик и буквы на потертую поверхность.

– Ты хочешь сразу решить следующую загадку?

– Нет причин дальше откладывать, – ответил он и подождал, пока я тоже не усядусь. – Мы открыли ящик Пандоры и продолжим без официальных оповещений Подземелья. Сами справимся.

Я уперлась подбородком в сложенные руки.

– Ладно, давай начнем.

Казимир закатал рукава бежевой рубашки, а потом медленно подтолкнул две буквы из набора станка Гутенберга к кубику. С каждым миллиметром, пока предметы приближались друг к другу, жужжание в воздухе становилось громче. Я немного привыкла к этому шуму, который теперь почти постоянно окружал меня, но теперь из гула раздался резкий звук, заставивший меня сжать зубы… и достигший высшей точки в одной из букв.

– Это «А», Зим. Она… реагирует на кубик.

Он быстро взглянул на меня, потом забрал букву «Б» со стола и напрямую поднес «А» к кубику. Почти в то же мгновение высокие частоты издали ряд щелчков, скрежета и треска. Очевидный скрежет замка, пришедшего в движение внутри кубика и решившего третью загадку.

Только когда механизм затих, я осознала, что задержала дыхание. Я неосознанно склонилась над столом.

– Сработало?

Казимир схватил кубик и повернул его так, чтобы я могла увидеть новые слова на одной из сторон.

– Oui, у нас есть следующее описание.

Описание, за которое восемь человек заплатили чертовски высокую цену. Холод пробрался в мои внутренности, но несмотря на это, я забрала кубик и начала читать: «Сердцу не нужны чернила, чтобы почувствовать слова, в отличие от глаз, рук и разума. Если найдешь первые видимые следы, то найдешь и ключ. Он объединяет то, что нашел, и дополнит то, что ищешь». Я озадаченно подняла взгляд.

– Есть идеи?

Казимир провел рукой по подбородку, а потом уперся ладонями о стол.

– Загадка дала нам часть ответа.

– Чернила? – предположила я, потому что только эта часть загадки мне была понятна, и при этом она могла относиться к фразе «он объединяет».

– Именно. – Зим кивнул. – Речь идет о первых видимых следах. Первых чернилах.

Я нахмурилась и отложила кубик в сторону.

– Как правило, я плохо разбираюсь в твоем мире, но когда мы с Нинни были в Японии, в музее древней высокоразвитой культуры узнали, что первые чернила появились уже за три тысячи лет до нашей эры в Китае и Египте. И я вполне уверена, что там не было склянок. Ни в Китае, ни в пирамидах.

Мгновение Зим смотрел на меня, а потом покачал головой. По какой-то непонятной причине на его губах заиграла слабая улыбочка, и по еще более непонятной причине меня охватило от этого слабое возбуждение.

– Я согласен с тобой, лягушатница. К счастью, в этот раз кубик описывает не буквально первые чернила, а название. Или лучше сказать место. Первые чернила – книжный магазин.

– Книжный магазин? Ты уверен?

– В этот раз – да. Он находится в Вене и многие десятилетия был частью нашего мира, своего рода обменным пунктом для книг. Однако после несчастного случая, связанного с Нова, пришлось отказаться от него. Сейчас это просто обычный книжный магазин.

Я непонимающе моргнула пару раз и написала «Вена» на маленькой записке, прежде чем снова резко поднять взгляд.

– Пожалуйста, скажи мне, что нам не нужно украсть весь книжный магазин, Казимир.

Его улыбка стала шире.

– Это мы узнаем только тогда, когда попадем туда.

– Ясно, – пробормотала я и подняла взгляд, когда Зим встал. – Что ты собираешься делать?

– Позвонить. В этой комнате нет сигнала.

– Я думала, мы ничего не сообщаем в Париж.

– Только Лу. Я сообщу ему новости.

– Ты считаешь это разумным, учитывая тот факт, что в наших рядах скорее всего есть «крот»?

Нахмурившись, он скрестил на груди.

– Мой брат не может врать, даже если что-то замышляет. Он не умеет делать покерфейс, и я доверю ему свою жизнь. Кроме того, он никогда не станет сотрудничать с Нова. Не после того, что они сделали с Табитой. – Такие знакомые тени омрачили его лицо. – Пока мы понятия не имеем, кто «крот», мы не можем полагаться на Париж. Но полезно иметь там глаза и уши. Вполне возможно, Лу знает больше.

Я молча посмотрела на него и наконец выдохнула:

– D’accord.

– Скоро вернусь. Возможно, найду в запасах что-нибудь поесть.

Я посмотрела на него со смешанными чувствами и схватилась за позолоченную шестеренку, качающуюся на цепочке на моей шее. Теперь внезапная тишина в комнате без окон показалась мне удушающей, ведь за последние дни я едва ли минуту провела одна. Поддавшись порыву, я встала, подошла к холодильнику и поняла, что он выключен и там ничего нет. Вздохнув, я снова закрыла дверь и тут услышала шаги.

– Быстро получилось. Что Людвиг… – Слова застыли на языке, когда я развернулась и поняла, что в дверях стоял не Казимир, а молодая женщина с короткими волосами и пронзительно голубыми глазами.

Глазами, которые навечно отпечатались в моей памяти.

– Зелла, – беззвучно произнесла я, прежде чем развернуться и врезаться в холодильник.

Ее узкие губы изогнулись в хищной улыбке.

– Привет, птичка. – Ее английский звучал почти мелодично.

Мои волосы встали дыбом, когда я заметила на ее талии нож, ее расслабленно скрещенные на груди руки и исходящую от нее уверенность. Мой пульс подскочил, а взгляд проскочил мимо нее.

– Где Казимир?

– Почему бы тебе не присесть?

– Что ты с ним сделала?

– Это была не просьба. – Ее рука скользнула к оружию, и я могла поставить на кон свою правую руку, что на лезвии все еще была кровь. – Садись.

Мне это было ненавистно, но ничего другого, как сесть на соседний стул, не оставалось, а потом и следить, как Зелла делает то же самое.

– Так намного удобнее.

– Где Казимир? – повторила я, и мне пришлось прилагать усилия, чтобы выдавить слоги из горла. Что, если она сначала натолкнулась на Зима? Что, если это его кровь на клинке?

Мне стало плохо.

– О, я бы тоже хотела это узнать, знаешь ли. Но раз этого негодяя здесь нет, я займусь тобой. – Зелла внимательно посмотрела на меня, словно я отвратительное насекомое под ее лупой, которое она никогда раньше не видела. – Расскажи мне, какую роль ты играешь в этом цирке, Реми?

Я приложила все усилия, чтобы не вздрогнуть при упоминании моего имени, но не могла помешать тому, чтобы все волоски встали дыбом. Зелла Рамси знала мое имя, и это означало, что она знала и о моей семье.

– Ты же не одна из них, да? Не маленькая писака.

Я подавила растущую панику и немного вздернула подбородок. Боже, нельзя слететь с катушек. Особенно когда передо мной стоит Нова, убивающая без всякого зазрения совести.

– Итак, Арамена, кто ты?

– Vais au diable – иди к черту.

Сверкнули ее белые зубы.

– Мило. Казимир нашел себе храбрую штучку. Или особенно глупую. Он точно влюблен в тебя. Он уже взял с тебя связывающую клятву? Надел цепи?

Щеки покраснели.

– Это не твое собачье дело.

Зелла тихо рассмеялась и вытащила нож. Я была права, на блестящем металле застыла высохшая кровь. Мой взгляд сам по себе опустился на него.

– Спрошу еще раз: какую роль ты играешь в этой истории?

Несмотря на страх, в этот момент мне стало ясно: судя по всему, Нова хоть и знали, кто я, но они понятия не имели, кем я являлась. Или почему я сопровождала Зима, который словно под землю провалился, если Зелла сказала правду.

– Неприятно, если ты не ответишь, – заметила Нова себе под нос и почти нежно провела указательным пальцем по ножу. – К счастью, есть методы и способы это изменить.

Я сглотнула.

– Придется долго ждать.

Ее взгляд скользнул влево к кубику… и записке, на которой четко и ясно было написано «Вена».

– О, думаю, мне понадобится не больше времени, чем нужно на поездку в Вену. Это же ваша следующая цель, да?

Я постаралась сохранить ничего не выражающее выражение лица, но никогда не умела этого. Заметив мою реакцию, Зелла криво ухмыльнулась.

– И к тому же я знаю кое-что еще. На самом деле я много чего знаю. В отличие от тебя, Реми.

– Я знаю достаточно.

Ухмылка исчезла и сменилась практически смертоносной маской.

– Ничего ты не знаешь. Болтаешь лишь то, что эти припыленные книжные черви говорят тебе, не зная, о чем действительно идет речь. – Без предупреждения она вонзила нож в стол.

Я вся сжалась.

– Мне достаточно знать, что ты убийца. Это все, что мне нужно знать о тебе и твоих людях. Я видела, что вы сотворили в музее.

Глаза Зеллы блеснули.

– Ты ничего не знаешь о нашем мире, птичка. Всегда есть две стороны, две версии одной и той же истории.

Хотя я и боролась с этим, но не могла помешать ее словам задеть меня.

– Да неужели?

Зелла встала и выдернула нож, на месте осталась глубокая зарубка, которую нельзя было убрать.

– Как было сказано, у нас будет достаточно возможностей поговорить по пути, Реми. Парни? Мы закончили.

Двое Нова, не те, которых я видела в Риме, зашли в комнату и молча подняли меня. Ругаясь, я начала вырываться из их хватки и почти в тот же момент сдалась.

– Почему? – спросила я Зеллу, а мои глаза начало жечь от боли. – Почему просто не убить меня? Как вы поступили с теми восемью людьми?

Зелла обошла стол и остановилась так близко ко мне, что я видела маленькие веснушки на ее коже. Тупым концом ножа она нежно провела по моей щеке, в нос ударил запах крови, отчего меня чуть не вырвало.

– Возможно, тебе стоит спросить себя, кто в этой истории действительно злодей, Арамена Бенуа.