Эдинбург. Первая составная часть ключа, открывающего Мондию, находилась в Эдинбурге, в Шотландии, и добраться туда можно было опять лишь на самолете. Ругаясь, я провел рукой по подбородку и проигнорировал боль, пронзившую бок. Мне не нравилось, что снова нужно покинуть Париж. Несколько часов в Риме и так были трудными, Нова что-то планировали, а мы понятия не имели что, и по какой-то причине были проинформированы о нашей поездке в Италию. Иначе я не представлял, как они там объявились. Но только откуда? Откуда они могли это знать? Что, черт возьми, от нас усколь- зало?

Я, не сдержавшись, оттолкнул стул, на котором до этого сидел в главном зале Подземелья. С глухим стуком он ударился о полку.

– Вау, спокойно. Почему такое плохое настроение, братишка?

Я поднял взгляд и увидел Людвига, закрывшего за собой дверь.

– Не знал, что ты еще тут.

– Меня и не было, но мама попросила отвести тебя к Манон. Если ты будешь сопротивляться, мне разрешено притащить тебя за волосы.

Я, смирившись, скривился. Манон была нашим лекарем здесь внизу и уже несколько раз спасала меня. В последний раз – когда Корбин во время одной из тренировок снова переборщил.

– Я уже говорил, что у меня все хорошо.

– Да неужели? – Лу вскинул бровь, а потом без предупреждения ударил меня прямо по плечу.

– Ça va pas la tête? – Ты с ума сошел? – прошипел я, проводя рукой по этому месту и обхватил рукой уже и без того гудящее от боли тело.

– Я хотел спросить у тебя то же самое. Если вы хотите сегодня вечером полететь в Шотландию, тебе стоит пойти к Манон, иначе твоя следующая встреча с Нова, возможно, пройдет совершенно по-другому.

Закатив глаза, я легонько оттолкнул его и выдохнул. После приезда в Париж и прихода в Подземелье мы провели много часов в главном зале, делая доклад. Реми бо́льшую часть времени молчала, хотя в целом то, что мы вообще знаем, где находится первый элемент ключа, являлось ее заслугой. Каким-то образом прошлой ночью ей удалось открыть шкатулку, поэтому, когда я сегодня утром зашел в столовую нашего номера в Риме, Реми спала на полу, держа в руках открытую шкатулку.

На самом деле мы об этом не поговорили. Ни при перелете, ни до этого. Речь шла о том, как можно побыстрее организовать поездку в Эдинбург и о роли Нова в Риме, и при этом у меня все время оставалось ощущение, что нужно было поговорить совсем о другом.

– Я сейчас приду, – заметно медленно ответил я и толкнул стул обратно на место.

Людвиг облокотился о стол и внимательно посмотрел на меня.

– Рассказывай, что случилось? Вы нашли руководство, Реми обнаружила свои суперсилы Рипари, тогда почему, ради Мондии, ты злишься? И не говори мне, что все дело в том, что Зелла ударила тебя раз или два.

Вообще-то три, но ладно.

– Лу, кончай с этим, у меня не осталось на это нервов. Ты знаешь, где Реми?

Его лицо изменилось, как только ее имя сорвалось с моих губ.

– То есть дело в этом, понимаю. Что произошло в Риме?

– Людвиг.

– Не нужно этих «Людвиг». Мы находимся посреди самой большой катастрофы со времен начала записей Писателей миров, а ты втюрился в последнюю Рипари?

Против моей воли жар прилил к лицу.

– Я не втюрился. Тьфу, нам нужно думать о других проблемах. – Я не хотел это признавать, но когда я произносил эти слова, мой голос звучал странным образом глухо. Возможно, потому что в его словах было то, что я не хотел признавать.

Я говорил серьезно: я не влюбился в Реми, но… по необъяснимым причинам не мог забыть, как она смотрела на меня в церкви, как ее пальцы касались моей кожи, – а это, черт возьми, последнее, что мне нужно. Не сейчас, когда мой разум необходим для того, чтобы снова восстановить Мондию. Но почему меня так волновало, что Реми ни слова не сказала об открытии шкатулки? И почему этот вопрос мне казался важнее, чем проблема с Нова?

– Реми ушла в гостевую комнату. После шести часов обсуждений с отцом и дядей я не могу винить ее. Уже чудо, что она так легко пережила Рим, – тихо заметил Людвиг и убрал прядь с глаз. – Возможно, тебе стоит поговорить с ней.

– И что сказать?

– То, что тебя заставляет задумчиво сидеть здесь, уставившись перед собой вместо того, чтобы покинуть этот угнетающий зал. В последующие дни вы будете проводить много времени вместе в поисках части ключа, и это не должно мешать вам еще больше, чем сейчас.

Я нехотя согласился, что Людвиг был прав. И, возможно, Реми нужен был тот, с кем можно обсудить произошедшее прошлой ночью.

– Поблагодаришь меня позже, Зим. – Лу хлопнул меня по плечу, отчего я застонал. – И порадуй нас всех, сходи сначала к Манон. Я серьезно.