– Итак, каков план? – Я убрала телефон, написав родителям, что приземлилась в Лондоне и все хорошо, и взглянула на Казимира. Несмотря на страшную жару под навесом аэропорта Фьюмичино и безбожное время нашего рейса, он казался свежим и выспавшимся, в то время как у меня по лбу стекал пот и я почти засыпала на ходу.

Зим кивнул на длинную очередь такси.

– Поедем в центр, отвезем вещи туда, где поселимся, и посетим замок Ангела. Я забронировал нам экскурсию на два часа дня.

Я широко распахнула глаза.

– Хочешь сегодня разобраться с этим?

– Чем раньше, тем лучше, – ответил он, и его взгляд снова скользнул по переполненной площади, и при этом на его лице застыло беспокойство. Такое напряжение я заметила уже в Париже в терминале вылета, только там я была погружена в мысли о своей семье.

– Что такое?

Он резко развернулся ко мне:

– Ничего. Ну что, пойдем? – Подергивающаяся мышца на его скуле выдавала ложь, но он не оставил мне возможности копнуть глубже, схватив наши сумки, и целеустремленно отправился к первому такси.

Нахмурившись, я мгновение смотрела ему вслед, а потом также двинулась вперед. Что бы его ни занимало, я надеялась, что это не осложнит ситуацию. С меня хватало и того, что мы здесь и намеревались во время посещения музея украсть книгу со зловещим руководством. Не нужно и упоминать, что я, как и раньше, понятия не имела, как именно мы это провернем – или как эта книга вообще выглядит, но ладно.

Я добралась до такси в тот момент, когда Зим уже грузил в него наши сумки и при этом свободно говорил с водителем на итальянском. Его беспокойство словно бы рукой сняло, а на лице снова сияла очаровательная улыбка, которую я уже видела в цветочном магазине.

– Grazie mille[51], – как раз говорил Казимир, а потом открыл для меня дверь. – После тебя.

Я косо взглянула на него, но залезла на заднее сиденье белого «Фиата».

– Ты говоришь по-итальянски?

Зим бросил взгляд на нашего водителя, который в это время вставил в уши Bluetooth-гарнитуру и начал громко говорить по телефону, а потом кивнул и снова переключился на французский.

– Я говорю почти на всех языках. Древних и новых, живых и мертвых.

– Ты разыгрываешь меня.

– Ни в коем случае. Это относится к основным способностям моей семьи. Мы получаем знания с рождением, как и фотографическую память, – что очень практично в нашей области.

– Хочешь сказать, что овладел почти всеми языками этого мира, когда был еще в пеленках, в то время как обычные смертные – и это включает меня – годами усиленно учат слова, чтобы за границей просто спросить, как пройти в туалет? – Я пораженно уставилась на него, а на его губах заиграла самодовольная улыбочка.

– Можно и так сказать. При этом ты совершенно не обычная смертная, Реми, – заметил он, понизив голос и встретив мой взгляд. – Ты понятия не имеешь, на что способна.

– В этом-то и проблема. – Я безрадостно улыбнулась и посмотрела в окно. Ландшафт быстро менялся, становился городским, наполнялся домами, плавно переходящими друг в друга, и множеством машин, которым не хватало места на улице. Чем ближе мы подъезжали к центру Рима, тем громче становилось вокруг, постоянно раздавались гудки, эмоциональный итальянский язык, и ко всему этому подключался и наш водитель, который постоянно звонил, словно не замечая хаоса снаружи. Движение в Риме немного напомнило мне более или менее «упорядоченный беспорядок» вокруг Триумфальной арки. Несомненно, Рим был сплошной площадью Шарля де Голля – захватывающей и одновременно непонятной.

Мы остановились у здания терракотового цвета быстрее, чем я рассчитывала, учитывая трафик. Из-за маленьких башенок, множества эркеров и темных дугообразных оконных рам оно походило на дворец.

– Grazie. Il resto è per Lei[52]. – Казимир протянул водителю пару евровых купюр, а потом вышел и открыл мне дверь. – Мы приехали. Это наше жилье.

– Merci[53]. – Моргнув, я закрылась рукой от яркого утреннего солнца и посмотрела на жилье, которое скорее походило, как я теперь поняла, на пятизвездочный отель.

– Ты серьезно?

– Преимущество таких мест в том, что люди тут тактичны, не задают вопросов и с помощью правильной суммы можно договориться, чтобы твое имя не имело значения.

– Не могу поверить, что ты действительно это сказал, Зим.

Блеснули его зубы.

– Должны же быть преимущества у такой жизни.

Покачав головой, я провела рукой по вспотевшему лбу.

– Mon dieu.

Казимир легонько толкнул меня плечом. Едва водитель такси открыл багажник, к нам поспешили сотрудники в безупречной форме и с позолоченной тележкой для багажа.

– Доброе утро, мистер Джонс, мисс Браун. Добро пожаловать в «Палаццо Анджело».

* * *

Не прошло и получаса, как мы с Зимом уже стояли вместе с багажом в самом роскошном из виденных мной номере. Все было выдержано в золотых и темно-зеленых цветах, в номере стояла мебель из темного дерева и большие диваны, словно бы из других времен. А также люстры и произведения искусства, стоившие полцарства. Кроме огромной спальни с ванной здесь были еще две жилые комнаты, столовая и балкон, с которого открывался захватывающий вид на замок Святого Ангела и Ватикан. Круглый замок Святого Ангела возвышался на холме над городом, ясное голубое небо отражалось в Тибре, на берегу которого и находилось здание, и даже отсюда я могла рассмотреть множество статуй ангелов на знаменитом мосту Святого Ангела. Трудно сказать, что я ожидала от этой безумной поездки в Рим, но это…

– Мисс Браун? – Я развернулась на балконе и, вскинув бровь, посмотрела на Казимира.

– Самые распространенные фамилии в Англии. Джонс и Браун. Я их дал, чтобы никто не задавал вопросов. – Он подмигнул мне, потом открыл сумку и начал раскладывать на большом обеденном столе документы и ноутбук. Так он был похож на шпиона, готовящегося к следующему делу. Образ завершали закатанные рукава льняной белой рубашки, темные брюки и сосредоточенное выражение лица. Шпион, который делает это не в первый раз, как вскоре я поняла. Потому что пальцы его двигались слишком спокойно, сортируя бумаги, а движения рук были слишком заученными.

– У нас будет подкрепление из Парижа, но рассчитывать нужно прежде всего на себя.

– Почему?

Казимир взглянул на меня и смотрел одно мгновение прямо мне в глаза, а потом вытащил один из листов бумаги – чертеж огромной прямоугольной комнаты с двумя боковыми залами и множеством проходов. Некоторые точки на плане были помечены красными кругами, и рядом были написаны слова на незнакомом мне языке.

– Мы в первую очередь занимаемся книгами, но в какой-то мере изменение времени заставило нас адаптироваться, чтобы выдерживать темп, – заметил Казимир и оперся о стол из гладкого дерева. Мышцы и сухожилия на его руках напряглись. – Мы работаем по всему миру, чтобы недостающие книги со всего света попали в Мондию. Чтобы координировать такое предприятие, годы назад мы воздвигли в Подземелье центральное управление, благодаря которому можем связаться с различными системами по всему миру.

– Ты имеешь в виду хакерство?

– Кроме всего прочего – да. Учитывая количество камер безопасности, находящихся в местах, где нас ждут первые издания, – он на мгновение остановился и постучал по красным отметкам, – важно иметь такие преимущества. В ином случае мы не сможем выполнять задания. Вот почему некоторые из Писателей миров последние десятилетия специализируются на компьютерной технике, программировании и даже хакерстве. Без них мы бы оказались в затруднительном положении.

Я задумчиво кивнула и завязала в высокий хвост волосы, которые за короткое время, проведенное на улице, прилипли к шее.

– Это значит, твои люди позаботятся о камерах в замке Святого Ангела, чтобы мы могли спокойно украсть руководство, хотя мы до сих пор не знаем, как оно выглядит?

– Они устроят зацикливание программы на ограниченное время, как только мы подадим сигнал. Это даст нам несколько минут на то, чтобы заменить оригинал копией. Анастасия говорила о скрытых текстах, когда библиотека была еще папским архивом и тайным местом хранения, поэтому ничего узнать заранее нельзя.

Я скрестила руки на груди.

– Это значит, что мы точно не знаем, где находится наше руководство? – К моему величайшему сожалению, Зим кивнул. Я вздохнула и сосредоточилась снова на чертеже.

– Что за заметки? Это ваш тайный язык?

– У нас нет тайного языка, Реми, – весело ответил парень и провел пальцем по слову. – Заметки сделаны на мерянском языке, он вымер примерно между двенадцатым и шестнадцатым веком.

– То есть тайный язык. Еще одна загадка. – Я вызывающе вскинула бровь, а его губы дрогнули.

– Что там написано?

– Просто мысли. На фотографиях в интернете были видны витрины. Если нам повезет, руководство окажется в одной из витрин – по крайней мере, это все упростит.

Ничто никоим образом не звучало как «просто» для меня, и я была уверена, что и для Казимира тоже. Иначе глубокие морщинки не появились бы над его переносицей и оставались там с тех пор, как мы покинули Париж. Я решительно засунула мысли подальше и снова посмотрела на чертеж.

– Alors[54], как мы это провернем?

* * *

Когда мы в полвторого вышли из отеля под палящее солнце, мой живот уже скрутило узлом. Несмотря на заметно более легкую одежду, в которую мы с Зимом переоделись, жара была немилосердной, и мне тут же захотелось вернуться назад в комнату с кондиционером.

– Ты готова?

– А что-то поменяется, если я скажу «нет»?

Его губы подозрительно приподнялись, а потом он повел меня через площадь перед Палаццо Анджело к берегу Тибра в сторону моста Святого Ангела.

– Мы справимся, Реми. Будь спокойна.

Я разжала кулаки и кивнула.

– Конечно, только спокойствие. – Глянув на него со стороны, я поняла, что он уже смотрит на меня. На улице его карие глаза казались светлее и странно взволнованными, несмотря на его слова.

– А что, если я не распознаю руководство? – прошептала я у подножия моста и прикусила нижнюю губу. – Что, если Анастасия ошиблась? То есть мы даже не знаем, обладаю ли я вообще какими-либо способностями.

– Реми, ты – Рипари, – тихо сказал Зим и, легко коснувшись моей руки, остановил меня на мосту. Солнце светило ему в спину, словно бы подсвечивая его, а со всех сторон за каждым нашим шагом наблюдали многочисленные статуи ангелов. – И ты найдешь руководство. Никто, кроме тебя, не сможет, поверь, d’accord?

Я выдохнула и кивнула, хотя совсем в это не верила. Зим разговаривал на всевозможных языках и мог просматривать книги за доли секунд, а потом мысленно сохранять их в голове, в то время как я пока ничего не могла предложить – разве что странное жужжание, которое никак не могла понять. Учитывая все это, оставаться оптимисткой было нелегко.

Мы снова двинулись в путь, оплатили заранее заказанные по интернету билеты на входе наличными, чтобы не оставлять следов, и наконец вошли внутрь замка Святого Ангела, оказавшись под пристальным вниманием охраны. Через пять метров после входа нас проверили и наши сумки осмотрели. Зим намеренно расслабленно положил свою сумку-почтальонку на ленту и тут же завел легкий разговор с женщиной на проверке, словно мы и правда два безвредных туриста в Риме. Это было чуть ли не абсурдно, но, к сожалению, мне не хватало упомянутой расслабленности, чтобы посмеяться над этим. Я была слишком занята тем, чтобы не таращиться все время на сумку Казимира, в которой находился дупликатор, с помощью которого мы собирались сделать точную копию руководства. Оригинал мы захватим с собой, если вообще его найдем.

Мысленно я отсчитывала секунды, пока сумка не выкатилась из аппарата и Зим не забрал ее с улыбкой, только тогда я смогла снова дышать. Mince, я точно не создана для такого.

– Место встречи экскурсии – Cordonata di Paolo III[55], пойдем. – Зим едва заметно положил руку мне на поясницу и подтолкнул вправо. Лишь покинув контроль безопасности, мы оказались среди множества других людей с солнечными очками, камерами и телефонами, снующих между мощными каменными стенами. Слышались разговоры на разных языках, смешивающиеся с моим слишком быстрым сердцебиением.

– Как тебе это удается? – спросила я и в этот раз порадовалась прикосновению Казимира.

– Что ты имеешь в виду?

– Удается не волноваться?

Его лицо слегка потемнело.

– В какой-то момент, когда достаточно долго поживешь в этом мире, все получает новое значение. Ситуации начинаешь оценивать не так, как раньше, пугающие происшествия кажутся уже не такими страшными, потому что ты сталкивался с настоящим ужасом. – Пусть его голос и был спокойным, в каждом произнесенном слоге крылось море эмоций. – Реальность меняется, и не всегда к лучшему.

Несмотря на испепеляющую жару, внутри замка было прохладно. Я задавалась вопросом, о каком ужасе говорил Зим. Речь шла о смерти его сестры или же за тайной Писателей миров скрывались и другие грани?

– Как бы то ни было, – тихо прошептал Казимир и убрал руку с моей спины, – вон впереди наша группа. Знаешь, что нужно делать?

– Держать глаза широко открытыми и ждать магического сигнала, как только мы войдем в библиотеку.

– Больше верь в себя. Все же есть причина, почему дупликатор добрался именно до твоей мастерской, Реми.

– Все это могло быть просто совпадением. Черным юмором судьбы.

Он как-то странно серьезно покачал головой и встретился со мной взглядом. Я впервые заметила светлые и темные пятнышки в его карих радужках, которые словно бы менялись на свету.

– В нашем мире не бывает совпадений.

Моргнув, я взглянула на него и медленно открыла рот, чтобы заговорить, но Зим уже направился к растущей группе вокруг нашего гида. Мгновение я смотрела на профиль Казимира, на выдающиеся линии его скул, напряженные челюсти, слегка нахмуренный лоб, а потом сосредоточилась на молодом человеке, представившемся как Элио, – наш гид. У него были темные волосы и постоянная улыбка на лице, и я решила, что он ненамного старше Казимира. И секунды не прошло, как он рассказал на английском с сильным итальянским акцентом, что изучал историю и замок Святого Ангела был его amore eterno[56]. Вот так.

– Теперь следуйте все за мной, пожалуйста, si? Я не хочу больше скрывать от вас святые залы этого исторического места, – закончил Элио и махнул рукой. – Andiamo[57].

Вскоре нас поглотили великие стены замка Святого Ангела, и по коже побежали мурашки. Дело было в проходе, погруженном в мутный желтоватый свет, или в том, что мы приближались к выполнению задания украсть документ, сказать не могу. Как можно незаметнее я провела ладонью по голым рукам и сосредоточилась на том, чтобы успокоить дыхание. Элио уже рассказывал о спиралеобразном тоннеле и ходе по внутренней стороне крепостной стены, задуманных как для побега, так и для защиты, вызывая смех группы, но я плохо слышала его. Шум в ушах затмевал все, смешиваясь с вихрящимися мыслями и… покалыванием, поселившимся между лопаток.

Зим, который до этого шел в паре метров перед мной, немного отстал.

– Сейчас дойдем до библиотеки, – проинформировал он меня едва слышно и немного наклонился так, что его теплое дыхание обдало мою кожу. – Потом я дам знак нашим людям.

– Ладно, – выдавила я из пересохшего горла и взглянула на высокий сводчатый потолок. Этот путь немного напомнил мне подземелья Парижа, только здесь стены были не из грубо тесанного камня, а из плотно пригнанных друг к другу кирпичей.

– Все идет по плану, Реми. – Внезапно его пальцы коснулись моих. Легкое движение, вызвавшее жужжание. Покалывание, которое я почувствовала в цветочном магазине при нашей первой встрече, которое пробуждала во мне близость Мондии… Все это вызывал во мне Зим. Словно бы я реагировала на него.

– Казимир, мы…

– И вот мы здесь: знаменитая библиотека замка Святого Ангела с поражающим воображение потолком, покрытым фресками, который очаровал многих зрителей и подарил им вдохновение.

Зим вопросительно вскинул бровь, но я отмахнулась. Я заметила, что при этом пальцы немного дрожали.

– Все хорошо.

Судя по Зиму, он мне не поверил, но потом вытащил телефон и сделал вид, что фотографирует, как и туристы вокруг нас.

– Я напишу им. Ты немного осмотрись.

Я коротко кивнула и последовала за остальными в огромный зал. Это помещение было не очень похоже на библиотеку, книжных полок не было, только какая-то мебель и большой камин, но я быстро поняла, что Элио подразумевал под фресками над головой. Я на целое мгновение потерялась в тщательно продуманных росписях и отделке, пока гид вдохновенно рассказывал о библиотеке и ее предназначении, а потом я вспомнила про свое задание. Внимательно осмотревшись, я заметила несколько витрин, в которых лежали разные предметы и книги. Приложив все силы, я подавила желание бросить взгляд через плечо, когда подошла к первой витрине и принялась рассматривать экспонаты. На самом деле я не знала, что именно ищу. Ни один из предметов не бросился ко мне, не стал выкрикивать мое имя и не проявлял себя никаким иным образом. Никакого сигнала, признания, лишь неприятное покалывание в затылке.

Должно быть, Казимир и остальные ошиблись. Будь я на самом деле Рипари, я бы что-то почувствовала, разве нет? Какой-то знак, хоть что-то.

Я бесшумно выругалась, развернулась и поискала надежный силуэт Казимира среди остальных – и заметила еще одно знакомое лицо.

Короткие черные волосы, льдисто-голубые глаза и тонкие губы, которые теперь, когда наши взгляды встретились, искривились в холодной улыбке. Та девушка из метро, которая на нас охотилась.

Я неосознанно сделала шаг назад и врезалась в одну из витрин. Поясницу пронзила острая боль, но я едва ее почувствовала, потому что могла только смотреть. Они нас нашли.

Нова были здесь.