Это была словно реакция короткого замыкания, но, в конце концов, именно в этот момент мне не хватало времени на то, чтобы все обдумать. Не хватало времени на то, чтобы поразмыслить, что нужно делать, что означали слова Людвига, звучавшие, как из фильма-антиутопии. У меня не было времени пройтись по нескольким вариантам. Для принятия решения оставалось только это мгновение, в которое все в парке повернулись на север, туда, где в небе над Парижем поднялось огромное облако дыма.

Я рефлекторно схватила руку Зима, которую он мне протянул, и позволила ему утянуть меня из Люксембургских садов, а вокруг нас разразилась настоящая паника. Людвиг бежал впереди, прокладывал нам путь через толпу людей, которые внезапно начали носиться в разных направлениях, и я не была способна на большее, чем мчаться за ними. В то время как небо продолжило темнеть, тучи становились все больше, никто не знал, что происходит, а в воздухе застыл густой страх.

Я едва заметила, как мы пробежали улицу Асса, сосредоточилась лишь на том, чтобы не упасть и не отпустить руку Казимира. А учитывая, что вокруг нас творился настоящий хаос, это казалось почти невозможным.

Только когда перед нами появилась станция метро «Порт-Рояль», я вернулась в реальность, которая в последние минуты проносилась мимо меня.

– Если поезд не поедет, пойдем по туннелю, – крикнул нам Людвиг поверх плеча и легко перепрыгнул через ворота для билетов.

– Туннель? Это займет целую вечность. – Казимир также перелез через стойку и помог мне. – У нас нет на это времени.

– У тебя есть идея получше, Зим?

Судя по всему, нет, потому что он поджал губы и последовал за братом через становящуюся все плотнее толпу. Я уже начинала ненавидеть метро.

Как оказалось, катастрофа, разыгравшаяся наверху, еще не добралась сюда, вниз, и поезд приехал как раз в тот момент, когда мы вышли на платформу.

– Вы действительно хотите поехать в сторону дыма?! – испуганно покачала я головой и попыталась высвободить руку из хватки Зима. Без шансов.

– Нет, ma crevette[36], не только в том направлении – мы собираемся поехать прямо туда. – У Людвига хватило наглости подмигнуть мне, прежде чем зайти в вагон.

– Вы сошли с ума?

– Ты не помогаешь, Лу, – проворчал Зим и толкнул меня в вагон метро, следующему по направлению к Нотр-Дам, и через мгновение за нами закрылись двери. Оказавшись зажатой между Людвигом, Зимом и другими пассажирами, я почувствовала, как пульс неестественно громко стучит в груди.

Что произошло?

Что мы здесь делаем?

Я сжала зубы и заметила, что Зим смотрит на меня нахмурившись. Он все еще держал меня за руку, и, хотя мы едва были знакомы, я была этому рада. Была рада, что могу на кого-то положиться, пока мир вращается вокруг, и даже не могла сказать почему. Я взволнованно огляделась. Увидела людей с застывшими лицами, уткнувшихся в свои телефоны, людей, которые еще не знали, что происходило, увидела Людвига и Казимира, которые не вписывались в эту картину, ни в какую картину, но тем не менее казались более осязаемыми, чем другие.

– Что произошло? – прошептала я. – Что все это значит?

Мышцы на челюсти Зима расслабились. Он покачал головой:

– Начался конец мира. И мы находимся прямо посередине.

– Я не просила задавать загадки.

– Это не загадка, а чертова правда. Мир…

Что бы Казимир ни хотел сказать, заглушило в этот момент объявление в вагоне: «Наш поезд останавливается на станции «Люксембург» и дальше не едет. Просьба покинуть вагон, направиться к выходу и избегать окрестностей Нотр-Дам-де-Пари. Повторяю…»

– Черт! – высказался Людвиг, когда вагон внезапно остановился. – Надеюсь, ты помнишь карту, Зим.

Втроем мы вышли вместе с толпой, и, если бы не теплые пальцы Казимира, меня бы поглотила толпа. Мне казалось, что я попала в водоворот, увлекающий меня, затягивающий вместе с кружащимися мыслями все дальше в бездонную пропасть, и единственное, что удерживало меня здесь и сейчас, как ни иронично, был едва знакомый мне молодой человек.

Я невольно сильнее сжала руку Зима.

– Какая карта? Что там с Собором Парижской Богоматери?

– Как только окажемся в туннеле, я все объясню, – попытался спокойно ответить Зим, только на меня это подействовало совершенно противоположным образом. Как и тот факт, что мы не побежали к выходу, как другие, но шли против толпы все дальше по платформе станции.

– Что за туннель?

Когда Людвиг повернулся ко мне, в его глазах блеснула немного безумная искорка:

– Ох, чувствую, мне это понравится.

– Закрой рот, Лу! Здесь налево. – Казимир оттолкнул мусорное ведро и потянул меня к проходу в облицованной стене, едва ли шире его самого. Тут пахло мочой и другими вещами, о которых мне бы не хотелось думать, и я часто ощущала прикосновение паутины к коже.

– Совсем забыл, как весело пробираться без разрешения, – пробормотал Людвиг, но теперь его голос звучал не так весело. Возможно, потому, что стены с каждым метром становились словно бы у́же. Еще через тридцать шагов вонючий проход оборвался перед металлической дверью без ручки или заметного замка. Тупик.

– Что теперь? – Откашлявшись, я обернулась и заметила вдалеке крошечный огонек там, откуда мы пришли.

Людвиг сзади приблизился ко мне так, что его губы почти коснулись моего уха, когда он ответил:

– Чистая магия, ma crevette.

Мне хотелось сразу сказать ему, что я сделаю c ним, если он еще раз назовет меня «своей креветкой», но тут нечто другое привлекло мое внимание. Казимир отпустил мою руку и положил левую ладонь на металл, который… при его прикосновении начал светиться.

Что за?..

В тишине раздался щелчок, а потом скрежет сложного механизма. Я инстинктивно задержала дыхание, в то время как свечение становилось все сильнее и потом внезапно потухло. Долю секунды спустя дверь открылась.

– C’est pas possible[37], – прошептала я и двинулась вперед, когда Людвиг легонько подтолкнул меня.

– И это только начало.

Несмотря на мои ожидания, за дверью меня не окружила бесконечная мгла. Там был освещенный проход, напомнивший проход в катакомбах. Тот же затхлый запах, те же грубые камни, желтоватый свет. Мы с Нинетт, будучи школьницами, часто ходили в знаменитые катакомбы под Парижем – зловеще впечатляющее место, – но я никогда не думала, что через проход в метро попаду в подземный туннель.

Я молча огляделась, пытаясь понять, откуда идет свет, но не нашла ни типичные кости и искусно сложенные черепа, ни электрическое освещение. На мгновение я забыла, что над нами разразился хаос, а я с двумя практически полными незнакомцами нахожусь под Парижем. Остались только восхищение, любопытство и это странное ощущение, что я в правильном месте, объяснить которое я не могла.

– Это… катакомбы? – произнесла вслух я свои мысли и взглянула на обоих братьев. – Вы что, катафилы?

Зим подошел ко мне и покачал головой:

– Нет, мы не лазим незаконно по катакомбам, и, строго говоря, эти туннели не являются их частью. Здесь начинается Подземелье.

Я непонимающе посмотрела на него.

– Подземелье?

Кивнув, он подошел ближе.

– Моя родина. Добро пожаловать в Лабиринт Мондии, Реми.

* * *

Мы полвечности бродили по бесчисленным коридорам, лестницам и проходили через двери, которые Зим и Людвиг по очереди открывали тем же таинственным способом, что и первую. На больших пересечениях, где иногда встречались и восемь тоннелей, братья без всяких колебаний выбирали соответствующее ответвление, даже не замедляя шаг. Словно они такое проделывали каждый день и знали здесь каждый квадратный сантиметр. Словно… словно это и правда их родина, и теперь они меня уводили все дальше в нее.

Я понимала, что нужно бояться, переживать, потому что понятия не имела, где нахожусь, что происходит сверху или кто на самом деле Людвиг и Казимир такие, однако мне не было страшно. По какой-то причине я не испытывала страха, хотя и не могла объяснить происходящее. Сердце стучало где-то в горле, ноги дрожали от напряжения, а руки вспотели, но все же я не боялась.

Что-то внутри заставляло меня двигаться вперед. Связано ли это было с Казимиром или тем, что он рассказал о моей семье, сказать было сложно, однако этого было достаточно, чтобы отключить любые опасения. А также сразу принять тот факт, что проходы открываются неким волшебным образом. И пусть я знала, что это совсем не нормально, переживать по этому поводу не стала. Совсем наоборот. Возможно, моя семья права, и я потеряла всякое понимание реальности.

Моя семья. Черт.

Мысль пронзила меня, словно горящая искра, и заставила все внутри замереть.

– Что такое? У нас нет времени на передышку! – настаивал Людвиг. Его каштановые волосы уже липли ко лбу.

– Моя семья, Нинетт, я… мне нужно знать, все ли у них хорошо. – Объясняя, я достала телефон, лишь чтобы убедиться, что здесь нет связи. Ну естественно.

Казимир встретился со мной взглядом и мягко опустил мою руку, в которой я судорожно сжимала смартфон.

– Не переживай, у них точно все хорошо. Как только мы окажемся в самом Подземелье, сеть снова появится.

– Зим… – Людвиг нетерпеливо топтался на месте. – Пошли уже.

Тот демонстративно обошел брата:

– Ладно, Реми? Уже недалеко.

Мне как-то удалось кивнуть, хотя ледяной страх полз по спине. Не из-за меня самой, а из-за любимых, оставшихся где-то там, наверху. Клиника, в которой работала мама, была расположена недалеко от места взрыва, а папа… Грудь болезненно сжалась.

– Эй, не забудь дышать, ладно? – Голос Казимира показался мне приглушенным, и только тогда я поняла, что задержала дыхание.

О боже, что, если с ними что-то произошло?

– Зим, пожалуйста. Отец ждет, и Мондия…

– Иди. Мы сейчас догоним.

– Ага, побежал уже, – ответил Людвиг и убрал слипшиеся пряди со лба. – Разделяться мы уж точно сейчас не будем.

Я увидела, как Казимир мрачно кивнул, не отрывая взгляда своих карих глаз от меня. Здесь внизу они напоминали жидкое золото.

– Еще пара метров, Реми, и клянусь, мы как можно быстрее постараемся узнать, как там твоя семья. Даю свое слово.

Целое мгновение я не двигаюсь, а затем мне снова удается вдохнуть воздух в сжавшиеся легкие.

– Ладно.

– Ладно.

– Sacredieu[38]. Идем дальше, – Людвиг снова двинулся в путь и выбрал следующую лестницу, ведущую нас все глубже под землю.

Чтобы не думать о родителях и Нинетт, я считала ступеньки – семьдесят восемь, а затем шаги, пока мы не дошли до следующей двери, – триста двенадцать. Дверь, отличавшаяся от предыдущих узких проходов. Даже не будучи знакомой с этим местом, я знала, что за этими широкими дверями из темного дерева находилось то, о чем говорил Казимир. Подземелье. Его Родина.

Когда дверь без предупреждения открылась внутрь, я в испуге отступила назад и врезалась в Зима. Он рефлекторно положил руку мне на плечо и слабо улыбнулся.

– Как? Она… открылась сама по себе, – прошептала я, не осмеливаясь повысить голос.

– И это самый дешевый трюк в нашем репертуаре, – заверил меня Людвиг и жестом пригласил войти. – Если господа соизволят последовать за мной… отец уже нас ждет. И, как говорится, наверху разразился ад на земле, потому наш собственный ад вышел из-под контроля. Так что давайте поспешим.

– Сначала отправимся ко мне. – Казимир отпустил меня и провел через широкий проход в помещение, похожее на огромный вестибюль замка. – Я ей обещал.

– А Мондия?

– Пять минут, Лу. Не больше.

Что бы Лу ни увидел в глазах старшего брата, это заставило его кивнуть, пусть и чертыхнувшись.

– D’accord[39]. Не возражаю. Я предупрежу папу. Не задерживайтесь. – С этими словами он исчез в одном из коридоров, ведущих из вестибюля, и оставил нас с Зимом одних.

– Не могу в это все поверить. – Запрокинув голову, я уставилась на вызывающий головокружение высокий потолок. – Это же может быть реально, нет?

– Пойдем, я отведу тебя в спокойное место, чтобы ты могла связаться с семьей.

В голове кружилось бесчисленное количество вопросов, но в этот момент я лишь кивнула и последовала за ним в один из проходов. Здесь не было никакой маркировки или указателей, и все же Зим, как бы ему это не удавалось, без всяких проблем направлял нас по Подземелью. Уже пару минут спустя мы оказались в уютно обставленном помещении – его комнате.

– Здесь должен ловить телефон. Напиши семье, но, пожалуйста, ничего не рассказывай об этом месте, – настойчиво попросил он.

– Не стану, Зим.

– Спасибо. Дам тебе время, я… я постараюсь что-то узнать о нынешнем положении дел, хорошо?

Я села в широкое кресло.

– Хорошо.

Целое мгновение казалось, что он хочет добавить что-то еще, но затем он провел рукой по подбородку и покинул комнату. Дверь с тихим щелчком закрылась, и я в первый раз осознала, что вообще произошло за последние минуты.

Разговор с Казимиром, из которого я едва поняла даже половину.

Намеки, что он знает что-то о моем происхождении.

А потом появление Людвига, облако дыма над Парижем, поездка на метро, тоннели… Складывалось впечатление, что кто-то забросил меня головой вперед в жизнь, которая мне не принадлежала, и одновременно нажал на кнопку перемотки вперед.

Но реально ли это? Или нет?

Впервые за какое-то время мой телефон завибрировал и поймал обещанную связь. Дрожащими руками я достала его из сумки и тут же прикусила язык. На экране высветились бесконечные сообщения и пропущенные звонки. И все от родителей, Эстер и Нинетт.

Я быстро написала Нинетт короткое сообщение, что я в порядке, и набрала номер мамы. Уже после первого гудка она взяла трубку.

– Реми? Mon Dieu, ты в безопасности?

Услышав ее голос, я почувствовал, как начало жечь глаза.

– Да. Да, у меня все хорошо. А как вы?

– Я помогаю в скорой помощи, а отец направляется к Эсси. Ты где?

– В безопасности, – повторила я и проигнорировала неприятное чувство, оставленное этой маленькой ложью. – Что произошло?

Мама тяжело вздохнула, а на фоне я услышала громкие голоса, которые стали тише уже в следующее мгновение, видимо дверь закрыли.

– Мне не много известно, cherie, только то, что одна из башен Нотр-Дам-де-Пари внезапно обрушилась и привела к еще одной трещине в здании. Можно сказать, повезло, что церковь и площадка перед ней были закрыты из-за реставрации, но все же… есть несколько пострадавших. И много погибших. Спасательные работы все еще ведутся, но продвигаются они медленно.

Мне стало плохо.

– Как такое возможно?

– Не могу сказать. Это несчастье настигло нас неожиданно.

Несчастье. Почему для меня звучало как-то фальшиво? В памяти всплыли слова Людвига: Мондия закрылась, Зим. Все началось.

Что началось? Что такое эта Мондия? И как это связано с обрушением Собора Парижской Богоматери?

Я крепче сжала телефон в руке, проигнорировав острую боль из-за того, что его края впились в ладонь.

– Больше тебе ничего не известно?

– Нет, Реми, здесь и в других больницах переполох. Некоторые полагают, что дело в бомбе, другие считают, что это саботаж и терроризм. Ходит множество слухов, что это лишь начало, но правду никто не знает. – Тут кто-то выкрикнул имя мамы. – Реми, пообещай мне вернуться домой? Возьми такси и езжай прямо туда.

– Мама…

– Нет, пока мы не знаем, что на самом деле происходит, лучше рассчитывать на худшее. Пообещай мне. Пообещай, что вернешься домой.

Я закрыла глаза, потому что ложь обжигала, прежде чем ответить.

– Обещаю.

– Люблю тебя, cherie. До скорого. – Мама положила трубку, но чувство удушения осталось.

Нотр-Дам-де-Пари. Одна из самых важных достопримечательностей нашего города рухнула всего через пару мгновений после того, как Людвиг и Казимир обсудили начало катастрофы.

Каким-то образом все это было связано с братьями.

А теперь и со мной.