Парк был безнадежно забит людьми. На зеленой поверхности расселись друзья и семьи, наслаждаясь солнцем. По светлым гравийным дорожкам толкали коляски, а горячий воздух был наполнен гулом голосов множества людей. Вот и получилось «тихое место для разговора». Но возможно, Арамена именно поэтому выбрала такое место, и, честно говоря, не могу ее винить в этом. Она не знала, кто я, у нее не было причин мне доверять, и я заметил, как сильно ее поразило произошедшее в пятницу. Наверное, мне стоит порадоваться, если она вообще появится.

Я снова перевел взгляд со скамейки на дорожку и подтянул ногу за колено. Арамена уже опаздывала на пятнадцать минут, и я постепенно терял надежду. Merde, наверное, не стоило отпускать ее в пятницу. Если она действительно была Рипари, нашим последним шансом, то…

– Salut![33]

Я резко поднял голову и, загородив рукой глаза, увидел Арамену, стоящую на фоне солнца примерно в метре от меня перед скамейкой, и в отличие от прошлого раза на ней сегодня была темно-синяя футболка, доходящая до середины бедер, а тонкий полосатый пуловер она повязала вокруг талии. Длинные волосы, казавшиеся то каштановыми, то русыми, ниспадали на узкие плечи, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это та же рассерженная девушка из метро.

– Ты пришла, – замедленно и не очень красноречиво сообщил я, прежде чем вспомнил про манеры и встал. И снова заметил, что она едва достает до моих ключиц.

Ее губы слегка изогнулись.

– Я сама не могу в это поверить.

Тогда нас таких двое. Я громко откашлялся и указал на скамейку.

– Хочешь присесть?

Арамена некоторое время колебалась, а потом опустилась рядом со мной на сиденье. Мы держались на безопасном расстоянии, и тем не менее я ощущал ее напряжение, словно электрический разряд вокруг нас.

– Итак, я пришла, что… что мы теперь будем делать? С чего начнем?

– Я задолжал тебе объяснение; возможно, тебе стоит задать вопросы, а я попробую ответить.

Она вскинула изогнутую бровь.

– Попробуешь?

Хорошее начало. Но мне и так приходилось противостоять порыву схватить ее и утащить в Подземелье, чтобы проверить, Рипари она или нет. Ошибся ли я. Но мой отец был прав, сначала мне нужно больше узнать об Арамене.

– Все очень сложно и опасно, – начал я, на что она ответила:

– Знаю, ты уже говорил.

Вздохнув, я убрал пряди со лба.

– Что ты хочешь знать?

Она задумчиво прикусила нижнюю губу, словно вопросов было слишком много, и она не могла решить, какой задать первым. Плечи опустились.

– Откуда ты знаешь мое имя?

Я удивленно посмотрел на нее. Она задала первым этот вопрос?

– Я поискал о тебе информацию на сайте твоей школы и нашел сайт магазина цветов.

– Понятно. – Казалось, Арамена почти расстроена, но я не мог понять, почему. – И зачем ты искал?

Я поднял взгляд на маленькую версию статуи Свободы перед нами, покрутил изящное серебряное кольцо на мизинце.

– Ты вызвала мое любопытство. Из-за коробочки, – поспешно добавил я, чтобы она не поняла мой интерес неправильно. – Этот удар тока… Я пытался понять, что это было такое.

– Так ты тоже это почувствовал?

Я кивнул:

– С тобой такое уже случалось?

– Нет. Так же, как за мной никогда в метро не гналась женщина с ножом, а незнакомец не прижимал к стене. – Туше[34]. – Ты сказал, что все взаимосвязано. Как?

М-да, как мне это объяснить, не слишком углубляясь в тему? И при этом я еще ничего о ней не узнал.

– Эти люди, Нова, уже давно враждуют с моей семьей. Уже были жертвы, поэтому в поезде я так… поспешно действовал.

Ее зеленые, как хризолит, глаза расширились.

– Что-то вроде мафии?

– Если так легче понять, то да. Но в целом речь о другом. Но я не могу тебе рассказать, пока не уверен, кто ты. – Merde. Только для меня это прозвучало глупо?

Арамена сморщила носик и потеребила пустой рукав своего пуловера.

– Что это значит?

– Именно то, что я сказал. У меня… чувство, что ты часть всего этого.

Если такое вообще возможно, выражение ее лица стало еще более удивленным.

– Потому что я ударила тебя током?

– Nom de dieu[35]. Не только из-за этого, но да.

– Не знаю, заметил ли ты, но это не имеет никакого смысла. Вместо того, чтобы что-то объяснить, ты лишь кидаешься в меня еще большим количеством вопросов, Казимир.

– Зим, – поправил я. – Друзья зовут меня Зим.

– А мы друзья? – Она посмотрела на меня, склонив голову, словно видела все мои тайны, но не могла их понять.

Пожав плечами, я отвернулся от ее пронзительного взгляда, который по какой-то причине выводил меня из равновесия.

– Оставлю тебе это решать.

У нее вырвался безрадостный смех.

– Большое спасибо. Итак, либо ты даешь мне пару четких ответов, или эта встреча тут и заканчивается, Зим. В моей жизни и так много необъяснимого, лишний хаос мне не нужен.

Эти слова заставили меня прислушаться.

– Что ты имеешь в виду под необъяснимым?

– Мы недостаточно хорошо друг друга знаем, чтобы я изливала тебе душу, – холодно ответила она, и я не мог ее винить за это. Я потерпел поражение в этой миссии и понятия не имел, как продолжать. У меня не было времени на то, чтобы дать ей возможность познакомиться со мной, поверить мне. У меня, черт возьми, вообще не было времени.

– Эти люди убили мою сестру, – сказал я в следующее мгновение. – Именно поэтому я в пятницу забрал тебя с собой. Они видели тебя со мной, и это… хотел бы я, чтобы был другой способ.

Арамена открыла рот и снова закрыла его. Она нахмурилась.

– Мне жаль твою сестру.

– Спасибо, – выдавил я и опустил взгляд. – Речь идет о многом. О том, что касается всего мира и многие столетия охранялось как самая большая тайна человечества, поэтому… поэтому мне нужно убедиться, Арамена.

– Реми.

Я снова поднял взгляд.

– Мои друзья зовут меня Реми, – заметила она. Это была не улыбка, но, по крайней мере, стена между нами словно бы немного опустилась. – А что касается меня… меня удочерили, когда мне было полгода. Я не знаю своих настоящих родителей. Это я и имела в виду под необъяснимым.

Мое сердце пропустило пару ударов. Удочерили? Это…

– Не пойми меня неправильно, я люблю свою семью, она прекрасна, и я никогда не чувствовала, что мое место не с ними, но… вопросы все равно остаются.

Я задумчиво кивнул, а тени на ее лице стали мрачнее.

– Ты не знаешь о своем происхождении? – осторожно спросил я, потому что не хотел ее обидеть. Только если не сделал это уже давно.

Покачав головой, она порылась в вырезе и достала золотую цепочку. Цепочку, на которой висела маленькая золотая шестеренка, едва ли больше евро. И выглядела она чертовски знакомо. Как крошечный осколок моего мира.

– Никаких других намеков нет. Только эта ничего не говорящая шестеренка, которая значит все. – Реми замолчала, заметив мою изменившуюся позу. – Что такое?

Как загипнотизированный, я уставился на подвеску и против воли погрузился в свои размышления. То, что ее настоящие родители оставили ей маленькую невзрачную шестеренку на цепочке, не может быть совпадением. Часы Мондии состоят из шестеренок, шестеренки были знаком Рипари – как Арамена относится ко всему этому?

– Зим?

– Ты ничего не знаешь о своих родителях?

– Нет, совершенно ничего. – Она снова спрятала цепочку за воротником. – Говори, что не так.

– Ты… ты слышала что-то о семье Хайд? О Кассандре Хайд? – Я понизил голос, потому что этот высказанный вслух вопрос звучал так, словно я пошел против всех законов моей жизни. Законов, которые существовали по важной причине.

Она растерянно сложила руки на коленях.

– Нет. А должна?

– Не знаю, – честно ответил я и выдохнул. Так мы далеко не продвинемся. Мне нужно отвести Арамену в Подземелье, неважно, рискованно это или нет.

– Зим, если ты о чем-то умалчиваешь, – а ты явно это делаешь, то сейчас самое время рассказать мне. – Ее голос заметно дрожал. – Ты пообещал мне ответы.

Я нервно провел рукой по волосам, которые давно уже торчали во все стороны.

– Сейчас я не могу со всей уверенностью сказать, но вероятно… можно узнать побольше.

– О чем?

– Правдивы ли мои подозрения.

– Перестань наконец отвечать половинчатыми бессодержательными предложениями.

Mince, эта женщина сводила меня с ума, и одновременно я не мог не восхищаться ее упорством. И силой. Может, я недолго знал Арамену Бенуа, но уже после этих нескольких минут я понимал, что в ней есть внутренняя сила, о которой другие могут только мечтать. Я видел это по ее осанке, тому, как она обсуждала важные вопросы ее жизни, – словно она годами без усилий боролась и при этом ни секунды не собиралась сдаваться. И это было воплощение силы.

– Мои подозрения касаются твоего происхождения, Реми. Не могу сказать ничего точного, но есть шанс, что я знаю о твоем происхождении. Кто ты.

Краски немедленно сошли с ее лица.

– Как это возможно? – прошептала она.

Я покачал головой:

– Нужно сначала кое-что узнать. Но если позволишь, я попробую все прояснить. Есть одно место, которое знает больше меня. Больше, чем все мы.

– Ты говоришь загадками.

– Я так и разговариваю.

Легкая, немного осторожная улыбка коснулась ее губ и ее зеленые глаза показались еще ярче. И почему-то от этого мне было сложнее отстроиться. Это был свет, который говорил мне, что ей можно доверять. Показать ей мой мир.

Опасное ощущение, учитывая наше положение.

Я поспешно отвернулся и вытер руки об штаны.

– Это место действительно существует, и я могу тебя отвести туда, если…

– Зим!

Мое имя прорезало шум парка, словно сталь, и долю секунды спустя перед нами появился Людвиг. На его щеках виднелись красные пятна, а голубая рубашка, поверх которой он, как всегда, носил подтяжки, промокла от пота и прилипла к телу.

– Putain de merde, ты не можешь хоть раз включить свой гребаный телефон?! – накинулся он на меня и даже не поприветствовал.

Я непонимающе уставился на него и встал.

– Что такое, Лу?

– Дьявол объявился, биб… – Брат резко умолк, когда Арамена встала рядом со мной и, скрестив руки на груди, посмотрела на него. – Так ты ее нашел.

– Извините? Кто это, Зим?

Я раздраженно выдохнул.

– Реми, это мой младший брат Людвиг. Людвиг, это…

– Мне очень приятно познакомиться, но нужно это немного отложить. Сейчас у нас совсем другая проблема.

Я невольно напрягся от паники в его голосе.

– Что за проблема?

Людвиг сжал руки в кулаки и посмотрел мимо меня. Именно в этот момент издалека раздался приглушенный треск.

Из-за которого во мне что-то перевернулось.

И тут он мрачно сообщил:

– Мондия закрылась, Зим. Вот и началось.