– А потом он просто сбежал? – Нинетт с упреком посмотрела на меня со своего места за овальным столом мастерской. – Нужно было позвонить в полицию. Это же кража, Реми.

Я скрестила руки на груди и облокотилась на металлический шкафчик с инструментами и деталями.

– И что бы я им сказала? Какой-то странный парень с очень странной собакой пришел в магазин и забрал у меня таинственную коробочку, о которой, судя по всему, знает больше, чем я сама?

Она молча вскинула бровь, а я глубоко вздохнула и оттолкнулась, поворачиваясь к беспорядку на столе. На самом деле мы с Нинни собирались провести пятничный вечер, работая над ее университетским проектом, и поискать решение, как я могла ей помочь. Но вместо того, чтобы разбираться с управлением миниатюрной теплицей, мы уже много часов обсуждали мою вчерашнюю встречу с незнакомцем.

И пока прогресса не намечалось.

– Ну, что-нибудь бы пришло тебе в голову.

– Хм, – издала я звук, когда его лицо снова появилось перед моим внутренним взором. Этот пронизывающий взгляд, растерянность в нем. – Ты его не видела, Нинни, но это… не обычный вор.

– И ты скажешь это настоящей хозяйке этой коробочки? Что ее украли не обычным образом, а удивительным, еще и горячий парень.

Я вскинула голову.

– Я ни разу и слогом не упомянула, что он горячий.

– Тебе это и не нужно, ma cherie, – ответила Нинни, широко улыбаясь, и вскочила из-за стола, при этом на мгновение яркая тюлевая юбка собралась вокруг ее ног. – Что-то нужно сделать. У него не было права забирать эту вещь, а ты сможешь ответить на вопросы.

При этом я уже не была так уверена, что хозяйка была настоящей владелицей вещи. Если подумать, то она почти ничего не говорила… и даже имя свое не оставила. Но в этом нет смысла, не так ли?

Fichu[27]. От этих разговоров у меня медленно, но верно начинала болеть голова. Потому что Нинетт была права, и одновременно казалось правильным отдать ему коробочку – «дупликатор». И, как обычно, объяснений этим чувствам не было. Это было… совершенно абсурдно. Все было абсурдно. Усилием воли я подавила желание помассировать виски и кивнула на стопку документов, которую подруга вытащила по прибытии.

– Начнем с теплицей?

– И просто будем игнорировать необъяснимое? Ты же не так быстро сдаешься, когда попадается что-то сложное. – Нинни недоверчиво посмотрела на меня. – Или есть еще что-то?

Я нерешительно пожевала нижнюю губу и, пожав плечами, взялась за один из листов. Настоящий ответ был бы «да». Было еще что-то. Понимание, что из-за коробочки я, сама того не зная, натолкнулась на что-то большее, что меня совершенно не касалось, но и не отпускало. Так сильно меня беспокоило, что я полночи искала ответы, которых просто не существовало. Все не сходилось. Я просто не знала, как объяснить это Нинетт.

– Возможно, я снова с ним встречусь и смогу все объяснить.

Что-то подсказывает мне, что мы в любом случае снова встретимся, цветочная девушка.

Мой робкий ответ не убедил мою подругу.

– Как бы то ни было, надеюсь, ты знаешь, что в любое время можешь поговорить со мной, Реми. Как бы безумно это ни звучало в твоей голове.

Я выдохнула и кивнула.

– Спасибо, Нинни. А что касается хозяйки, – что-нибудь придет в голову, если она вообще снова появится.

– Мы можем вместе придумать достоверное объяснение.

– Или, – я принялась за дело и сунула документы для ее предстоящего сертификата об обучении под нос, – мы сейчас перестанем прокрастинировать и начнем с этого.

Застонав, она опустилась на табуретку рядом со столом.

– Так и знала, что мы закончим на самом интересном.

Я с сочувствием погладила ее по плечу и сунула в руки бумаги.

– Вот это тоже интересно. И для этого хотя бы имеется объяснение в отличие от прочего.

Еще мгновение Нинни дулась, потом наконец сдалась и открыла тетрадь для колледжа, где записала один ключевой пункт проекта. Было приятно снова вернуться на знакомую территорию после этого абсурдного разговора с незнакомцем, который вышиб меня из равновесия. С каждой минутой, пока мы говорили о контуре регулирования и возможной реализации, торнадо из вопросов без ответа постепенно успокаивалось в моей голове, пусть даже оно и скрывалось, как раньше, в моих мыслях и лишь ждало следующей возможности вырваться.

* * *

Когда я рассталась с Нинетт около восьми, мы уже проработали два разных концепта, и мне действительно удалось не вспоминать зловещую коробочку и незнакомца с необычной собакой. Это не означало, что в мыслях я не возвращалась к записям, сделанным по маленькой медной коробочке, – и которые в конце концов оказались в моей сумке, когда я вскоре отправилась к метро, чтобы добраться до квартиры родителей. Мама и папа жили в Пятом округе, как ни иронично, неподалеку от Сорбонны. С тех пор как я больше не жила с ними, у нас появилась традиция проводить вечер пятницы вместе. Эстер отправилась к ним раньше, поэтому сегодня я одна ехала по линии С по направлению к Нотр-Даму. С одним из бесчисленных плейлистов Нинни в ушах я села в один из свободных вагонов и вытащила свою потрепанную книгу с записями. Немного полистав ее, я вспомнила то немногое, что узнала о дупликаторе. О хитроумных механизмах, тонких шестеренках внутри, идеально подогнанных друг под друга и тем не менее не подсказывающих мне, для чего он. Я попробовала описать чувство, появляющееся рядом с коробочкой, и записала ключевые моменты о зловещей хозяйке, но этого было мало. Никаких нормальных объяснений.

Погрузившись в размышления, я провела рукой по сделанному мной наброску. Часть меня жалела, что я не осталась твердой и не спросила парня, что это за приспособление. Ведь что-то мне подсказывало, что он был единственным, кто мог дать мне ответ.

Шанс упущен, Реми.

Вероятность, что я снова встречусь с ним в таком городе, как Париж, или что он еще раз зайдет в наш цветочный магазин, была почти равна нулю. Несмотря на мое обжигающее любопытство, я не была уверена, что хотела этого. Снова с ним встретиться после того, как он… вызвал во мне такие чувства. Такие, что кожу до сих пор покалывало.

Я нахмурилась и постучала по подбородку, когда экран зажегся.

Мама: Ты уже едешь, mon coeur?[28]

Улыбаясь, я закрыла блокнот и собиралась уже ответить, когда краем глаза внезапно заметила движение. Темные волосы, широкие плечи, напряженное выражение лица… Не может быть… Но это был он. Вчерашний парень, укравший мою коробочку и… я не успела додумать мысль, убрала вещи в сумку и секунду спустя встала. Трудно сказать, какой поворот судьбы нужно благодарить за то, что он буквально вошел в мой вагон, но я могла увидеть возможность, когда она попадалась на глаза.

А этот парень был шансом получить ответы.

Долго не думая, я пошла следом за ним по вагону. Он выглядел взволнованным. Словно от чего-то убегал. Возможно, было бы разумнее подумать, прежде чем слепо идти за ним, но в тот момент не было времени на размышления, я лишь знала, что должна его догнать. Что мне не оставалось выбора, потому что… потому что жужжание становилось тем громче, чем ближе я подходила к нему.

Боже, я точно сошла с ума.

Я сжала зубы и решительно подавила этот голос. Вместо этого уставилась на широкую спину парня в черной футболке и попыталась в постепенно заполняющемся метро не потерять его из виду. Я множество раз натыкалась на других людей, которых не замечала, и бормотала извинения. Мое поле зрения было слишком узким для этого, а жужжание слишком громким. В толпе я увидела, как незнакомец элегантно прошел между дверями, разделяющими вагоны, и тихо выругалась, когда он исчез из моего поля зрения.

Ну давай, ну давай.

Прижав сумку к груди, я побежала и заскочила в следующий вагон как раз в тот момент, когда двери закрылись. Я напряженно обыскала вагон и прошла мимо пары молодых людей, а потом увидела его, одетого во все черное, и все в нем говорило о напряжении. Оно волнами исходило от него, почти как молчаливое предупреждение не подходить. Долю секунды спустя я потянулась и схватила его за локоть. Сердце стучало о ребра слишком часто и неровно. Мои пальцы сжались, заставляя его остановиться.

Он мгновенно положил руку поверх моей, резко развернувшись и сердито глядя на меня.

– Что за… – ты? – Его карие глаза на долю секунды широко распахнулись, а потом сузились, а выражение лица стало холодным и мрачным. Словно я совершила непоправимую ошибку. И именно сейчас и здесь мне так и казалось.

Я быстро отпустила его и обхватила руками себя и сумку.

– У меня… у меня вопросы.

Он резко выругался на каком-то языке, не знакомом мне, и кинул взгляд поверх моего плеча, а потом снова обратил на меня внимание.

– У меня нет на это времени, понятно?

Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не сдаться от твердости в его голосе.

– Найди время. Ты же меня обокрал.

– Mince![29] – вырвалось у него, и он снова огляделся. На его лице отразилось бесчисленное количество чувств, которые я не могла понять, но его беспокойства хватило, чтобы моя кожа тоже нервно зачесалась.

Я инстинктивно глянула назад и втянула голову в плечи.

– Что… что такое?

Он покачал головой и провел рукой по волосам, а мой взгляд невольно опустился на его обнаженные руки, на которых было много татуировок. Вчера я была слишком занята его собакой – которая сегодня его явно не сопровождала – и историей с коробочкой, но теперь… на многое обратила внимание. Начиная от напряженной линии подбородка и высоких скул до опасных искорок в глазах. Он казался не таким, как вчера, – мрачнее. Dieu, это была ужасная идея.

– Со всем уважением, но тебя это не касается, девочка. – Его слова были больше похожи на шипение, чем на речь.

Я растерянно вскинула брови и открыла рот, но, когда заметила его выражение, с которым он мимо меня смотрел, слова застряли в горле.

– Putain de merde!

В этот раз я не спрашивала, а развернулась. Как раз в тот момент, когда трое типов, ведомые молодой женщиной с короткой темной стрижкой, все примерно нашего возраста, протиснулись через дверь вагона. Я никого из них не знала, но поняла, что написано на их лицах: давний гнев и месть.

Что, черт возьми, здесь происходит?

– Кто… – Я замолчала, когда незнакомец без предупреждения схватил меня за руку и потянул за собой. Я озадаченно побежала за ним и до боли прикусила язык, лихорадочно пытаясь понять, что происходит.

– Кто они? – попыталась я узнать во второй раз и чуть не споткнулась в узком проходе метро, в толпе, о кошку на поводке. – Что происходит, черт возьми?

На мгновение он повернулся ко мне, и когда наши взгляды встретились, жужжание стало почти оглушающим. Его хватка не ослабевала, карие глаза стали темнее, и вдохнуть воздух в горящие легкие снова стало ужасно сложно.

– Эти люди – корень всех бед, – прошептал он, так близко ко мне, что его дыхание коснулось моей кожи. – И теперь они идут и за тобой.