Глава 12

Болото, несмотря на окутывающие его едкие туманы, буквально кишело жизнью, приспособившейся к местным условиям. Больших деревьев тут нам как-то не попадалось, но вот всякие кустарники, вымахавшие до высоты пары человеческих ростов и потому становящихся пристанищами для вьющих свои гнезда птиц и летающих ящеров, попадались на пути регулярно. В промежутках между гигантскими кувшинками то и дело плескалась рыба, гоняющаяся друг за другом или же улепетывающая от черепах и крокодилов, отлично чувствующих себя в этой жидкой мути. На самих листах эти рептилии, конечно же тоже сидели, но в большинстве своем большими размерами не отличались и с пути людей расползались самостоятельно, причем задолго до того, как мы подойдем. Ну и, конечно же, здесь были они. Большие, хищные, кислотные и довольно резво бегающие медузы, занимающие позицию альфа-хищников, активно использующих свои развитые навыки маскировки для того, чтобы подобраться к добыче на расстояние удара.

— Отцепись от моей бороды, холодец недоваренный! — По какой-то причине именно гном вызывал у этих созданий наибольший аппетит, а потому в трех случаях из четырех когда клуб тумана, высящаяся над поверхностью болота кочка грязи или даже какой-то объем чистого воздуха вдруг оборачивался студенистым хищником, бросающимся в атаку, страдал именно Аркарог. Атакующих его монстров, правда, неизменно ждала судьба мотоциклистов на полном ходу влетевших в бетонный блок, только клочья плоти в разные стороны разлетались, но старейшине все равно не слишком-то нравилось, когда его вдруг начинают сдавливать в непрошенных объятиях, хлестать с оттягом или пытаться разгрызать на две части клювом, куда оный старейшина помещается даже и целиком. — А иначе я за себя не отвечаю!!!

Монстр, абсолютно неслышно и незаметно настигший нашу группу по нашим следам, размерами напоминал небольшой сарайчик, вставший на десятки труб-щупалец. Схватив гнома своими передними конечностями он попытался подтащить его к широко раскрывшейся пасти…Но вероятно с удивлением для себя обнаружил, что силы ему не хватает, поскольку использовавший какое-то из своих умений легендарный ремесленник словно бы сросся с гигантской кувшинкой в единое целое, и теперь они вдвоем весили как минимум десяток тонн! Не сильно расстроившись, если данной медузе вообще были доступны такие эмоции, болотный хищник наклонился вперед будто курица, пытающаяся склевать зерно…И повстречалось своей мордой с молотом, засветившимся от вложенной в него мощи, после чего обломки ротового аппарата твари предприняли увлекательное путешествие сквозь все её тело, перемещаясь по хаотическим траекториям и уничтожая все на своем пути, но так и не вылетая наружу, пусть даже были близки к этому они оказывались не один десяток раз.

Монстр, получивший лишь одну рану, но издырявленный внутри так, будто его долго и упорно расстреливали из дробовиков крупных калибров, постоял ещё секунду, а потом рухнул будучи очень-очень мертвым. Ну а Аркарог, бурча себе под нос чего-то матерное, принялся выпутывать из свой бороды крючки щупалец, все ещё продолжавших цепляться за старейшину. И, несмотря на то, что все члены нашей группы заранее приняли меры для противодействия разного рода кислотам, а старейшина гномов в свою бороду дополнительно каких-то специализированных защитных амулетов нацеплял, сейчас та заметно так дымилась, обугливалась и чернела, теряя сожженные волоски, чем очень и очень своего обладателя расстраивала. Да, данная часть тела не имела у подгорного народа какого-то практического применения и даже полная её потеря не угрожала ни продуктивности, ни здоровью, ни способности ориентироваться в пространстве, да ничему, кроме гордости и понтов…Но как раз ради гордости и понтов разумные существа и могли нередко поставить под угрозу все остальное, самым наглым образом закрывая глаза даже на здравый смысл. Я это по себе знаю!

— Любопытный навык, вроде я такого раньше не видел, — заинтересовался Патрик. — Чем-то похоже на «гуляющую рану» и «внутренний рикошет», но все же как-то оно вроде немного не то…

— Это комплексная связка. Клюв сломался под действием «Демонтажа», его обломкам я путь указал «Передачей импульса», а направлял «Траекторией вектора». — Не без гордости проворчал гном, который в первую очередь являлся все-таки легендарным ремесленником и начальником мастерских, а только потом уж политиком или крушителем черепов…Ну и того, что черепа заменяет тем тварям, у которых внутреннего скелета в принципе нет. — Перезарядка долгая, силу пьет как не в себя, а от требуемого уровня концентрации сразу голова трещать начинает как на утро после попойки, но эффект — закачаешься!

— Я бы могла такое выдержать даже до того, как стала драконом! Не без травм, но могла, инстинктивно за счет запасов энергии усилив ткани своего тела на пути фрагментов сломанных костей, ну или чего бы ты там своим демонтажем разбил. — Не отказала себе в удовольствии слегка спустить старейшину с небес на землю Эва, которая старого гнома по какой-то причине слегка недолюбливала. Впрочем это ни капли не помешало моей любовнице уже чуть ли не с головой закопаться в тот холм студенистой плоти, который ещё несколько секунд назад был грозным хищником исключительного ранга. Ну, скорее всего исключительного. Для легендарного тварюшка была все же слабовата, для выдающейся слишком сильна, пусть и за счет навыков кислотности и камуфляжа. — Впрочем, на сей раз получилось у тебя неплохо, признаю…Держи добычу! В ней энергии земли и воды, а мне такое для работы не слишком подходит…

— Слизистая кость, — опознал старейшина плюхнувшийся прямо перед ним студенистый комок…Комок, который был вытянутым по горизонтали на пару метров и не спешил терять форму, каким-то парадоксальным образом оставаясь вместе с тем вполне себе жидким. И, кстати, до крайности едким ибо в этом то ли органе, то ли образовании было сосредоточено немало магии тех местных медуз, которые вырастали до впечатляющих размеров. Артефакторы Белокамня подобное сырье любили до крайности, ибо оно при минимальной обработке и относительно копеечных затратах позволяло получить кислотное оружие, обладающее изменяемой геометрией и консистенцией, а потому весьма ценящееся среди профессиональных рубак, которым денег на по-настоящему легендарные артефакты не хватает, из-за чего им приходится перебиваться подобными эрзацами. Ну и доспехи с их использованием изредка делали, причем такие, что желающие грызть подобные латы зубами или тыкать в них острыми предметами даже при полной пассивности носителя лат быстро оставались либо без зубов, либо без острых предметов. — А жемчуг, надо понимать, ты себе оставила за работу?

— Таков был план, но не было внутри жемчуга, — расстроено протянула моя любовница, устраивая себе небольшой огненный душ, чтобы очиститься от запятнавших её чешую слизистых ошметков. — Только почти полностью переваренный крокодил да какие-то насквозь проржавевшие латные перчатки и обломок меча, которые теперь даже на переплавку не годятся…

— Ну, по крайней мере мы приближаемся к цели, судя по размеру этой дряни, — кивнула Изабелла в сторону мертвой твари. — Это ещё не легендарные монстры, что охраняют подступы к самой Мерцающей Утробе, но до неё видимо уже не сильно далеко, километров тридцать, может быть сорок…

— Часа за четыре доберемся, — согласно тряхнул головой Патрик, перепрыгивая на соседнюю кувшинку. — Только я одно никак в голове не уложу, а как так получилось, что она всеми этими медузами командует, а заодно может тянуть из них хоть жизненную энергию, хоть магическую или даже использовать как инструменты, что может тасовать с места не место не хуже чем маг-шулер карты из своей любимой колоды. Да, понимаю, что звание мифического чудовища кому попало не дают, но все-таки как-то это крутовато для обычного моллюска-переростка, разве нет?

— Все дело в том, что чисто технически в этих болотах нет целой популяции хищных ходячих медуз. Тут есть всего одна медуза…И её частички, которые от неё не столько родились, сколько то ли отпочковались, то ли были воплощены посредством магического клонирования, дабы собирать ресурсы для сидящей на источнике энергии основы. Они обладают определенными личными особенностями и даже индивидуальным мышлением, примерно как разные клетки единого тела, но в конечном итоге выгодополучатель у их жизнедеятельности всего один. — Отозвался я, прыгая следом. — Вот сумела бы эта дрянь переварить Аркарога — и сидящей в центре болот уродине отошла бы его душа, которые та, как известно, с большим удовольствием жрет. Всякие там черепахи да болотные тунцы могут подпитать её отпрысков белками, жирами или там тяжелыми металлами, которые они могут потихоньку переваривать и усваивать, но самой Мерцающей Утробе с них абсолютно никакого профита, почему собственно и существует тут настолько богатая биосфера. И поскольку принцип подобия в магии является одним из основополагающих, каждое продолжение главной твари для неё сразу и готовый дрон, и аптечка, и маяк для телепортации или наведения магических ударов, и даже запасное тело на тот случай, если основное все-таки кто-то уконтропупит…

Мою речь прервал вздыбившийся из болота фонтан мутной воды, похожий на взрыв крупнокалиберной авиабомбы. Только относительно тихий и напрочь лишенный ударной волны. Какой-то хищный краб размером с небольшой грузовой автомобильчик, цеплявшийся к листу очередной гигантской кувшинки, выделяющейся габаритами на фоне прочих растений того же вида, взметнулся из глубин, вздымая целые фонтаны брызг…И попрыгал наутек, словно особо разжиревший кузнечик, в полете забавно дрыгая своими многочисленными сегментными ножками, будто пытаясь в воздухе бежать.

— Чего это он? — Удивился Патрик, провожая взглядом зверя, на которого нормальному человеку лучше было не натыкаться без крупнокалиберного пулемета или хотя бы пары противотанковых гранат за пазухой.

— Нас увидел — испугался, — пожала плечами Эва, провожая исполинское ракообразное несколько разочарованным взглядом и задумчиво постукивая себе по пузику, которое у неё за последние дни стало чуть круглее…Или мне это только кажется? — Видимо он хороший сенсор и вдобавок достаточно умный, чтобы не проверять, голодные мы сейчас или все-таки не очень.

— Не, ну по сравнению с местными бандитами — точно умный, — согласился старейшина гномов, подкидывая в ладони небольшой метательный молот и явно примеряясь метнуть его в спину улепетывающему существу, чей панцирь может и был прочным…Но вряд ли достаточно, дабы оружие Аркарога удержать. — Может, все-таки добудем его? У меня если что и пара лимончиков найдется с приправами…

— Учитывая общую кислотность местной среды, это конкретное блюдо из морепродуктов пришлось бы сдабривать не лимончиками, а содой скорее, чтобы язвы в желудке мясо не смогло проесть. — Откликнулась Джун, изучая какую-то паразитическую лозу, обвивающую край кувшинки и усыпанную яркими чуть светящими ягодами. — Как странно…Сок этого растения определенно можно в аккумулятор заливать и в то же время плоды у него вполне съедобные, более того — полезные и почти наверняка вкусные! Я почти уверена, что если съесть их десятка три-четыре, то моя харизма немного подрастет…

— Ничего удивительного, все-таки Бесконечная Вечная Империя создает лишь те биоценозы, в которых растет или проживает нечто полезное. Пригодное для натурального употребления или же относительно быстрой и простой переработки в эффективный и дорогой продукт. — Отозвался я, доставая из пространственного хранилища волшебную карту, обязанную показывать местоположение нашей группы относительно местных болот. С ориентирами тут было не очень, ибо поди разгляди их в тумане-то, но какой-то локальный аналог системы глобального геопозиционирования, ориентирующийся видимо на местоположение магических источников, помогал сориентироваться с тем, в какую сторону нужно идти. Да и обозначение отдельных частей топей, чем-то отличающихся от других, для туристов-охотников все-таки удосужились нанести: затопленный лес, руины фортпоста, скала мантикор, губительный омут мертвого ящера…Хм…Скорее всего тот божок, про которого нам говорили, помер именно там. Ибо и к геометрическому центру волшебной аномалии близко, и название как бы намекает… — Только будь осторожна, если у растения есть так много столь сильно выделяющихся на общем фоне ягод, способных даже обладателю легендарного класса характеристики поднять при употреблении в пищу, значит они такие ему зачем-то вот кровь из носу нужны. Либо чтобы размножаться семенами, которые могут прорасти намного раньше, чем выйдут из тебя, либо…

— Ааа…Буль! — Завопила крохотная корейская девушка, которую вдруг обвило по рукам и догам десятками взметнувшихся из воды растительных лоз и потащило вглубь болота. Правда, с какими конкретно целями коварный похититель свершил свое злое дело, с плотоядными, а может какими иными, так и осталось неизвестно, поскольку воровать легендарных алхимиков без их прямого и четко выраженного согласия для здоровья было, мягко говоря, не безопасно. И одной лишь фиксации конечностей не могло оказаться достаточно для того, дабы остановить рассерженную и напуганную Джун. Мутная вода забурлила словно забытая на плите кастрюля и озарилась изнутри светом, когда она задействовала то ли свои способности к навыку зелий, то ли ещё какую магию, а в следующее мгновение очень грязная и очень мокрая кореянка стрелой вылетела из кипящего бульона, в котором варилось заживо разорванное на части в десятках мест чем-то острым растение, оказавшееся куда тупее удравшего краба и не сумевшее распознать в этих конкретных людях ту еду, которую даже помирая от голода лучше не трогать.

— Либо это приманка, — закончил я, доставая из пространственного хранилища полотенце, а после протягивая его девушке, с которой стремительно жидкая грязь стекала, оставляя после себя исключительно сухую одежду, кожу и волосы. Для мастера-алхимика, ежедневно проводящего как минимум десяток часов за котлами, реторами, сепараторами и автоклавами, в которых надо было слить воедино субстанции, что в принципе не смешиваются или же разъять на части целое на материальном и энергетическом уровне, банальная чистка себя никаких проблем доставить не могла по определению. Особенно в тех случаях, когда с веществом, на которое следует воздействовать, есть близкий телесный контакт, а не находится оно за пару метров и в каком-то герметичном сосуде, куда без магии тупо не залезть. — Не следует так безоглядного тянуть руки ко всяким интересным вещам, даже если я рядом…Иногда ведь меня рядом-то может и не быть! А вы сами хрономантией, увы, на должном уровне не владеете.

— А ты вообще кроме хрономантии никакой магии никогда не использовал, что ли? — Хмыкнул Патрик, срывая ягодку с той части хищного растения, что так и осталась прицепленной к листу кувшинки, а после забрасывая её в рот…И сразу же начиная сгребать следующие, видимо на качестве приманки охотящейся здесь растительный монстр экономить даже не пытался. Опять же это может быть хитрая стратегия распространения вида такая — если скушал угощение и ушел живым, то значит уйдешь далеко и семена окажутся вновь в дикой природе далеко от того места, где укоренился их прародитель. — Иногда кажется, что если у тебя вдруг спина зачешется, то ты заставишь реальность поверить в то, что она у тебя никогда не чесалась, настолько все решения стали склоняться к её использованию сразу же, как ты магией овладел…Или восстановил её?

— Обрел заново скорее уж. И будешь смеяться, но иногда нечто такое я действительно делал, когда чесаться было неприлично или же раздеваться лень… — Любого другого волшебника такое наглое надругательство над законами мироздания ради возможности унять легкий зуд довело бы до инфаркта, но мне-будущему это действительно иногда казалось наиболее элементарным выбором. — А что касается других школ магии…Конечно же я в свое время использовал их! Когда-то давно, очень давно, так давно, что сейчас, думаю, все или почти все позабыл к чертям собачьим, поскольку не освежал эти навыки целых…Ммм…Нет, не скажу. Без ментальной магии — точно не скажу, слишком много воды с тех пор утекло. Узкая специализация — это конечно довольно неоднозначный выбор, но мне на определенной ступени развития все остальное богатство палитры магии кроме хрономантии и, в куда меньшей степени, обычного ритуализма, стало попросту не нужно! В конце-то концов, для маленького мальчика у которого в руках молоток все вещи гвоздики…

— Это ты маленький мальчик? — Удивленно посмотрела на меня Эва. — Серьезно?

— Конечно! — Не замедлился с ответом я. — Тебе любой сорокалетний мужчина скажет, что первые пятьдесят лет в жизни мальчика — самые трудные! А когда ему стукнет семьдесят, планка эта подрастет до ста, ну и так далее…