Через минуту они все уже сидят за кухонным столом. Светильники из грибов-светлячков горят под потолком. От только что испечённых блинов и свежесваренного ежевичного варенья поднимается пар.

– Видела бы ты их, мам! – Рты у Асмунда и Айка не закрываются с того момента, как они сели за стол. Особенно у Асмунда. – И мы, чики-пики, разделались с ними ежиными иголками!

Блины, варенье и слова во рту Асмунда выясняют, кто главнее. Его челюсти и губы неустанно двигаются. Ему с трудом удаётся усидеть на стуле и не начать подпрыгивать. Айк кивает, набив блины за обе щеки.

– Какое счастье, что вы снова дома! – Мама заставляет себя улыбнуться. – Мне ни за что было бы не съесть все эти блины без вас.

– Ага! – Асмунд отправляет в рот очередную порцию и запивает водой из кружки. – Ты бы тогда стала толстой, как мама Макса, а у нас больше нет места для новых малышей.

Мама смеётся.

Асмунд поднимает пустой кувшин и переворачивает вверх дном. На стол падает одна-единственная капля. Он вопросительно смотрит на маму.

Мама берёт кувшин.

– Ладно, пойду принесу воды.

Павлос тут же поднимается из-за стола.

– Давай я, – с улыбкой говорит он, протягивая руку за кувшином.

Мама отдаёт кувшин, но не остаётся за столом, а выходит вместе с Павлосом на улицу.

Мирья слышит, как они разговаривают прямо за дверью.

– Что ты обо всём этом думаешь, Павлос? – До сидящих в кухне детей доносится приглушённый голос мамы. – Мутанты? Здесь, на территории поселения?

Асмунд и Айк смотрят на Мирью, которая быстро прикладывает палец к губам.

– Не знаю, что и сказать, Мария. – Низкий голос Павлоса звучит серьёзно. – Мутанты могли прийти с болота. В точности как мы с тобой это и обсуждали. Не нравится мне всё это.

Мирья кусает губу. О чём они? Что они обсуждали?

– Кто-то, видимо, помог им пройти через Кольцо, – продолжает Павлос.

– Да.

Мирье даже кажется, что она слышит мамин вздох.

– Это беспокоит меня больше всего.

Мирья чувствует, как блин начинает разбухать во рту. Она не в силах проглотить ни кусочка. Что скажет мама, если узнает? Узнает, что это Мирья во всём виновата?

Мирья смотрит на братьев, которые снова набросились на блины. Что они услышали из слов Триту? Поняли они, что это Мирья, их сестра, показала мутантам проход через Кольцо?

Асмунд, словно почувствовав на себе её взгляд, поднимает глаза. В этот момент мама появляется в дверях кухни. Её взгляд словно потемнел.

– Так, вы, троглодиты! – Мама обнимает сыновей. – Давайте-ка живо к Павлосу, отмывать мордашки от варенья.

Асмунд вытирает рот тыльной стороной ладони. Он зевает и потягивается. Мама подталкивает мальчиков к двери.

– Совсем темно, – тихо говорит Айк.

– Ага! – восторженно откликается Асмунд и бросается на улицу. – Для игр в прятки лучше не придумаешь!

Мама качает головой и смотрит на Мирью.

Мирья поспешно опускает взгляд в тарелку, потом ощущает ладонь мамы на своём затылке. Ладонь тёплая до невозможности. И Мирье от этого прикосновения ещё больше становится стыдно.

– Это я виновата, – шепчет Мирья. – Во всём. – Она чувствует, что рыдания сейчас нахлынут и она утонет в них, поэтому пытается проглотить кусочек блина.

– Девочка моя… Ты не должна быть такой строгой к себе. Ты же отсутствовала совсем недолго. Такие уж у нас мальчики: только что были тут, и уже их нет. Я знаю, каково с ними. – Мама берёт лицо Мирьи в ладони и наклоняет голову дочки, чтобы заглянуть ей в глаза. – Ты нашла братьев. Если бы не ты и не твои друзья… – Мама не договаривает фразу. – Ты сделала всё, что было в твоих силах, Мирья.

От маминого голоса тиски тревоги разжимаются у Мирьи внутри. Мирья смотрит на маму. Самое время рассказать то, о чём она умолчала. То, чего мама пока не знает.

Мирья открывает рот. Но не может произнести ни звука. Ни про Кольцо Заклинаний, ни про камень грёз. Как будто слова разрослись до таких размеров, что не проходят в горло, застряв глубоко в глотке вместе с остатками блинов.

Мама наклоняется к Мирье и целует её в лоб. Мирья закрывает глаза.

Может, необязательно признаваться? Может, никто ничего не узнает про эту историю с Кольцом Заклинаний? Но камень грёз…

Мирья открывает глаза и замечает листик, лежащий рядом с хлебницей. Рисунок, который она сделала угольком: лес, дом и трое детей. Она совсем про него забыла.

В эту секунду дверь открывается, и Айк с Асмундом, насквозь мокрые, вбегают на кухню.

Мама поднимает на них взгляд.

– О боже, дети!

– Я пытался их остановить, – говорит Павлос извиняющимся тоном. По нему видно, что сам он тоже явно поучаствовал в игре «кто кого больше обольёт».

– Так я тебе и поверила. – Мама опять улыбается. Она с нежностью смотрит на сыновей. – А ну-ка, мальчики. Быстро снимаем с себя всё мокрое, и марш в постель.

– Мирья, можно мы будем спать у тебя? – спрашивает Айк.

Мирья перехватывает его взгляд. Брат смотрит на неё нерешительно.

– Да, – говорит она. – Конечно, можно.

Асмунд ликует:

– Чур, я первый!

Они несутся наперегонки, и Асмунд, опережая Айка, выскакивает из кухни и бежит в комнату Мирьи.

– Спокойной ночи! – кричит мама вдогонку.

Мирья смотрит на дверь своей комнаты. Там, на кровати, лежит подушка. И под ней теперь пусто.

– Камень грёз… – вздыхает она тихонько.

Мама поворачивается и вопросительно смотрит на Мирью.