– Что это? – Мирья уставилась на лапы Пелле.

– Это ёж, которому пора вытереть лапы и начать смотреть, куда он наступает. – Сиббо прячет голову под крыло.

Мирья видит, как трясутся от смеха его плечи, и слышит щёлканье клюва. Она тоже невольно улыбается.

Это улитка оставила такую слизь?

Одно воспоминание об улитках стирает улыбку с лица Мирьи. Она терпеть не может этих больших, рыжевато-коричневых созданий, покрытых слизью. Они блуждают по лесу по ночам. Если вляпался в оставшиеся после них сопли, потом ничем не ототрёшься.

– Да, для них сейчас САМЫЙ сезон. – Сиббо кивает самому себе. – Но мамочки мои, сколько же тут этой дряни!

– Пахнет не улитками. – Пелле несколько раз с шумом вдыхает и выдыхает воздух. – Слизь улиток гуще, а эта жидкостная, и запах такой характéрный, как у…

– Жидкостная! – взрывается Сиббо. – Нет такого слова, Пелле!

– Есть, – говорит Пелле и снова шумно принюхивается. – Да, именно так эта дрянь и пахнет. Жидкостный запах, и такой неопределённый, плоский какой-то и широкий, что ли, да, и тошнотворно-сладковатый. Так пахнет затхлая вода.

Мирья разглядывает слизь.

– Какая нам, собственно, разница? – говорит она. Ей неприятен этот разговор про слизь улиток. – Мы ищем Асмунда и Айка, а не всяких мерзких лесных улиток.

– Нет, погоди. – Пелле ещё раз шумно принюхивается. – Пахнет, как… Как что же это пахнет… А вы что скажете?

Мирья напрягает всё свое обоняние. Она улавливает сладковатый запах земли и гнилых фруктов. Кисловатый и свежий запах травы и… Она ещё несколько раз втягивает носом воздух и косится на Сиббо. От него сильнее обычного несёт птичьим помётом и волглыми перьями.

– Не-е-ет… – Пару секунд она колеблется. – Я ничего не узнаю́. А ты, Пелле?

Пелле с важным видом поднимает нос и поводит им из стороны в сторону.

– Ищика чует запах ежевики, – говорит он. – Спелой ежевики и хлеба. И ведёт этот запах вон в том направлении.

Он опять утыкается носом в землю. И устремляется вперёд по зигзагообразной траектории.

Мирья и Сиббо вслед за ним сворачивают с тропинки и бросаются в лес.

Ежевичные кусты отсюда недалеко. Тяжёлые спелые ягоды оттягивают веточки и нависают низко, над самой головой.

Мирья вглядывается в заросли. И замечает обрывок бумаги, которую эльфы делают из листьев. И ещё один. Сомнений быть не может. Мальчики были тут. На земле видно засохшую лужицу варенья, везде валяются скомканные клочки бумаги и хлебные крошки.

Сердце Мирьи начинает отчаянно колотиться. Она на четвереньках забирается в заросли. Её пальцы хватают один из скомканных клочков. Мирья прикладывает ладонь к земле, проверяя, не хранит ли почва до сих пор тепло Асмунда и Айка. И хотя земля на ощупь холодная и влажная, Мирье всё равно кажется, что она чувствует братьев. Они действительно здесь были. На этом самом месте. И совсем недавно. Она не ошиблась.

– Возможно, они не успели уйти далеко. – Мирья мечется под кустами, пытаясь выбраться. – Идёмте, нам нужно…

Мирья цепляется крылом за усеянную шипами ветку. Пытается высвободиться. Ничего удивительного, что заканчивается эта попытка треском рвущегося листа.

– Я слышу шум воды, – каркает Сиббо.

– Ах ты, чтоб тебя! – Мирья вскакивает на ноги и бросает взгляд через плечо. Одно крыло порвано в нескольких местах. Но сейчас нет времени его разглядывать.

– Ручей должен быть в той стороне. – Мирья бегом устремляется в том направлении, откуда доносится шум. – Давайте скорее!

Она бежит со всех ног. Вскоре между деревьями уже можно различить серебристую, покрытую мелкой рябью, блестящую полосу воды, змеящуюся через лес.

При виде ручья пульс Мирьи учащается. Сердце колотится так, словно пытается заглушить шум стремительно несущегося потока.