В штабе моментально изменилось настроение.

Пулеметчики, до этого выглядевшие сонными, примкнули к пулемету, уставились в бойницу на открывающийся вид противоположного берега, откуда я пришел. Капитан рванулся к выходу. Политрук последовал за ним. Старший лейтенант НКВД-к начал деловито сворачивать карту. И только радист, как возился с рацией, так и продолжал.

Не знаю, чего он там хотел починить, настроить. Влажность, несовершенство связи тогдашнего времени, удары по коммуникациям, разрушившие телефонную связь со штабом армии. Удары по штабам авиацией в самые первые часы вчерашнего наступления. Отход. Поэтому и нарушилось все. Вряд ли обычный радист мог устранить проблему связности, но ему поставлена задача и он старается.

Хорошо бы вышел на связь с шестой стрелковой, через которую я прошел. Скоординировали бы действия.

Выждав пару мгновений, чтобы не толкаться у выхода, я двинулся за капитаном. Слово «немцы» не было выкрикнуто в панике, и явной не сулило подготовки к бою, это больше предупреждение, а значит пока что опасность далеко. Скорее всего разведка.

Вышел.

Артиллеристы суетились у стоящего рядом орудия. Наводили.

Девятов смотрел в бинокль на холмистый луг, дальше по течению реки, на поле, что раскинулось правее от него, на дорогу за ним.

За невысокими холмами к небу поднимались клубы дыма. Гремела далекая канонада. Звук в утренней тишине расходился хорошо. Что-то там сильно горело, чадило и громыхало. И тянулось это на запад, за реку.

— Бронепоезда, черти полосатые. На прорыв пошли. — Процедил капитан, не отрываясь от бинокля. — Дайте им там жару. Эх! А нам и поддержать нечем. Они же не знают, что на станции фрицы и мост уже в их руках.

Я осмотрелся, пытался понять где же враг.

Позиция защитников моста у реки была не очень-то хорошая. Располагалась в низине слишком близко к реке. Видимо больше рассчитывалась на противодействие диверсантам, парашютистам, а не против удара танковых соединений. Просматривался берег, уходящий направо, на восток, и от него идущая где-то в полукилометре на северо-запад, дорога. На самом горизонте, который был очень уж близок из-за изгибов местности, как раз на полотне дороги виднелось несколько маленьких фигурок.

Прищурился. Мотоциклы, вражеская разведка.

До нас докатился раскат выстрела. Следом, почти сразу, второй. Откуда били не видно. Из-за подъёма, из-за дороги. Краткий перерыв и еще раз, два.

Гремели сорокопятки, иных орудий здесь быть попросту не могло. Я мог ошибаться, все же с такой древней техникой знаком не очень хорошо. Но полкилометра, может чуть больше, судя по грохоту.

Снаряды с востока били туда, где появились мотоциклисты. Расстояние большое, но прицельная дальность позволяла. Видно было разрывы. Фрицы, поняв что им просто так не пройти, куда-то резко делись. Ушли с дороги или отступили слишком далеко. Не разобрать. Как, и получилось ли им нанести потери?

— Молодец, старший лейтенант. Ой молодец. — Процедил капитан. — Только теперь давай, позицию смени. А то тебя уже срисовали эти черти полосатые. Эх… — Он опустил бинокль. — Чую почифанить нам не дадут сегодня. Разведка немецкая. Значит скоро попрут. Обложили, сволочи.

Я припомнил что, судя по словам артиллерийского командира и по карте, которую он мне показывал, дальше на восток есть еще расчеты, удерживающие дорогу. Оборона здесь не сплошная. Некогда такую строить. Прикрывали важные объекты противотанковыми засадами. Растянулись по фронту.

— Там впереди Советский, да? — Решил уточнить я. Смотрел на дымы.

— Да. — Тяжело вздохнул капитан, повернувшись ко мне. — Немцы севернее прорвались, реку форсировали. А мы что?.. — Он сокрушенно мотнул головой. — Три стрелковых батальона на двадцать пять километров фронта, это как? Мы же вторая линия. Дивизион раздерган. Шесть расчетов только собрал. Благо здесь вот отряд прикрытия моста. НКВД. А мы — то. Кто где… — Он махнул рукой. — А, пропади оно все. Бить их будем.

Настроение капитана мне было понятно. Он уперся здесь у моста, у него приказ. Рабочий поселок с мостами в руках врага. Выбить его возможности нет. Чем? Позиция у фрицев хорошая. Мост, возможность снабжения. Оттуда в ближайшие часы пойдет наступление. Куда? На восток — Касторное, и на юг — Старый Оскол. Вот второе, это как раз по позициям капитана и придется.

Что слева?

Никем не прикрытое пространство километров в пять минимум, где враг уже малыми группами перешел Кшень. Что справа? Отступающие оставшиеся части сто девятнадцатой отдельной бригады.

— Шустрее крепите! — Взревел капитан. — Фриц вон уже рожи свои показывает! А у нас не готово ни черта!

Видно было, что бойцы все понимают, работают на пределе возможного. Но взбодрить их было нужно.

Девятов вновь повернулся ко мне.

— Ну что, товарищ политрук? Дело будет жарким. Час, может два. — Он посмотрел на небо, чернота туч на нем сменилась еще ранним утром серостью. К обеду точно распогодится. Жди беды, авиация пойдет. — А потом жарко будет. Ой жарко. — Он провел ладонью по лицу.

— Мне в штаб ваш надо, с пакетами. — Повторил я, всматриваясь вдаль. — У меня приказ. — Не давала мне покоя полоска леса, идущая вдоль речушки. Вроде бы… — Товраищ капитан, разреши? — Я указал на его бинокль.

Он вскинул бровь. Усмехнулся.

— Ну погляди, политрук, погляди. Пока правда смотреть — то не на что.

Протянул мне.

Я приложил инструмент к глазам. М-да. Это не современная техника. Сколько? Вряд ли больше шести. Но и этого хватило.

— Ага. Есть на что посмотреть. — Ухмыльнулся я, не отрываясь от бинокля.

Близ реки было движение. Где-то с километр, может больше. Продвигалась группа. Если бы я не знал, что мои пойдут с другой стороны и просто не могут быть здесь, решил бы что они. Тоже несколько человек.

— Что там?

— Наши навроде. Или?.. — Лицо мое стало более серьезным. — Диверсанты переодетые.

Он принял у меня обратно бинокль.

— Вон видишь, ложбинка, за ней деревья и там такая сосна разлапистая.

— Вижу. Точно. Да ну… — Он всмотрелся, задумался. — Идут, да. Вроде наши.

— Вроде, подтвердил я.

В этот момент на той стороне реки, откуда я пришел, раздались крики. Резко повернулся и понял, что это мои бойцы. Вроде бы находившихся там НКВД-ов и их командира предупредил. Проблем быть не должно. А вот немцы куда-то делись. Видимо не решились на преследование. У них иная задача. Не рваться вперед, а, скорее всего, перерезать дорогу. Плюс разведка. Благо дорогой этой особо никто не пользуется уже.

— А вон мои парни идут. — Улыбнулся я. Махнул рукой.

Далеко, конечно, но может приметят.

— Вижу. Зайди, на карте все глянем. Решим. — Лицо капитана было хмурым. Очень хмурым. — И этих…

Пока мои бойцы перебирались на этот берег, мы вернулись в штаб, и капитан выдал указание старшему лейтенанту отправляться с группой на перехват идущего от Советского отряда.

— Ты там осторожней. Возьми пол отделения, на всякий. У нас там передовая группа. Мои корректировщики. И охрана. Ну ты знаешь. Нечего к ним никого подпускать. Проверь. Наши, так пусть открыто идут.

— А если дезертиры? — Вступил в разговор политрук.

Капитан посмотрел на него придирчиво.

— У меня каждый боец на счету. Если дезертиры, то ты с ними поговоришь и вон. Лопаты им вручим, пущай копают, а мои отдохнут перед боем.

Политрук пожал плечами, я не вмешивался. Старший лейтенант козырнул и вышел. Послышались выкрики сбора группы.

Капитан тем временем вновь развернул карту.

— Штаб бригады должен быть тут. — Проговорил он, ткнув пальцем правее Советского. Село называется Большая Карповка. Близко, конечно, к фронту. Но зато связь. — Голос его стал еще более злым. — Связь, чтобы ее черти полосатые пожрали, должна быть. — Зыркнул на радиста, но тот не понял, что упрек нацелен в его сторону, возился с оборудованием.

Капитан тем временем продолжал:

— Сбили нас с позиций, товарищ политрук. — Палец провел полосу по реке. Значительную по длине. — Может уже и штаб не там. С севера просочились, через нашу горе оборону. — Он саданул кулаком по столу. — Двадцать пять километров! Двадцать пять! — Ну что ты на меня смотришь, а? — Как тремя стрелковыми батальонами такое прикрыть, а? Ладно.

Успокоил, вдохнул, продолжил:

— Комбриг Савченко приказал, чтобы выполнить боевую задачу, прикрыть всеми силами Советский. Он же Кшенский. — Капитан провел рукой по карте. Показывал дальше. — Прорыв был севернее. Они нас рассекли. В город ворвались с севера. Мы их оттуда и не ждали. А там. — Он сморщился. — Сам понимаешь, городок вокруг станции. А тут танки на околице. Паника началась.

Интересно, какого черта мосты не прикрывались артиллерией. Или…

— Не знаю что там с моими ребятами, которые мосты прикрывали вместе с взводами НКВД. — Мотнул головой капитан, казалось, услышал мои слова. — У нас же на двадцать пять километров двенадцать сорокопяток было. Двенадцать! И все мои. Это как? — Зубы его скрипнули. — Это только по евражкам стрелять… — Он замолчал, глянул на меня. Понял, я не очень понимаю кто такие эти… Евражки. — А, это у нас на дальнем востоке суслик такой. Мелкий, хитрый. — Вновь уставился на карту.

Помолчал, продолжил в своем быстром стиле:

— Северная часть поселка и станция. Фрицы, сволочи, с нахрапа взяли. Шум, крики, паника. А уже дело к ночи. В тыл к мостам вышли. Там бой был. А мы южнее были. Там прямой наводкой по дороге, что к мосту идет… — Он опять сокрушенно вздохнул. — Ну и что делать? Темнеет. Ночью не поймешь кто-где и что. Тут еще народ бежать из города стал, кто еще не убежал. А таких-то много. Страх, ужас. Ну и приказ на отход. Закрепиться за городом, южнее. Прикрыть дорогу от моста до моста. — Он поднял на меня взгляд. — Что на севере, политрук, я не знаю. Штаб должен был отойти сюда. — Он вновь ткнул пальцем в карту. Уже в указываемое место. — Остатки стрелковых батальонов, кто смог отступить, кто приказ услышал, должны фронтом. — Он вновь показал пальцем по руслу Кшени, текущей строго с юга на север, направо и южнее. — Вот сюда мы должны загнуть. И прикрыть, если фрицы на юг ударят. Но, мыслю они либо на Воронеж, либо вообще на север. Москва же там. Они об нее зубы один раз обломали. Хотят вот по новой.

Он замолчал, уставился на меня.

— Капитан, это я все понял. Мне бы добраться туда, до штаба, в этой твоей Карповке, товарищ капитан.

— Да как? — Он уставился на меня. — Как я тебе в этом помогу — то?

— Машины у тебя есть, полуторки. Тут ходу… За час обернется твой шофер. — Показал ему на реку и мост, что оставались у нас в тылу. — Вот досюда по рокадной дороге, а потом, уверен я, вдоль реки же тоже она идет. Не может ее там не быть. Ну и к железке, и мимо нее тоже рокада.

Он поднял на меня взгляд. Тяжелый, недовольный.

— А раненых я потом на чем и как? Орудия. Если мне отходить?

Мы уперлись друг в друга взглядами, буравили. Он сломался раньше, отвел глаза.

— Не могу, товарищ политрук. Никак не могу.

— Через Советский никак не пройти? — Проворчал я.

— Ты же видел. Фрицы на мотоциклах оттуда по дороге. — Вскинул бровь капитан.

— Что за река на востоке? — Я продолжал буравить его взглядом. — Вижу пять километров до нее. И позиции там наши есть?

— Позиции есть. Как раз вон видел, как товарищи бьют. — Он нахмурился. — До реки… — Мотнул головой. — До реки довезу, черт с тобой. Проверю расчеты. Но круга дать не могу. Дальше через реку и к штабу, сам.

— Моста там конечно нет. — Продолжал буравить его взглядом.

— Нет. Да что ты на меня смотришь! А! Как на девку на танцах! Буравишь прямо! Дырку проделаешь! Политрук! — Взвился он. — Все я понимаю. Надо. Да и ты пойми. Не могу я! Приказ!

— Понимаю. — Проговорил я холодно, давая понять, что отказ его меня не устраивает совершенно. Уставился на карту. — Получается, на машине пять километров. А потом река и шесть-семь по полям?

— Как-то так, политрук. Чем могу.

— Ладно. — Проговорил холодно.

В этот момент услышал, что подошли мои. Слышался голос Васьки, как самого пробивного. Он у копающих артиллеристов расспрашивал, что да как. Попить просил.

— У меня рация с собой. Должна быть.

Капитан кивнул:

— Попробуем со штабом связаться.

— Да. Если мне в штаб ехать, я бы еще тех, своих дождался бы. Может они скажут, что в Советском. — Проговорил я.

— Толково.

Через пару минут радист возился уже с нашей рацией, работал, ну а я вышел, осмотрел своих бойцов. Мокрые, вспотевшие, утомленные, но довольные тем, что выжили. Никто не ранен и это меня радовало.

— Ну что, товарищи красноармейцы, как ваш боевой дух? — Улыбнулся им. — Рад, что все обошлось у нас хорошо.

— Вы, товарищ политрук. — Начал Василий. — Вы простите, но мы уж за вас… Мы бы лучше с вами. Вы же их на себя. А мы. Если бы с вами что.

— Обошлось. — Я уставился ему в глаза, и он потупился. — Думаю у фрицев приказ был за дорогой следить. Ну а мы. Мы их хорошо пощипали.

— Какие дальнейшие приказы, товарищ политрук? — Отчеканил Василий.

Судя по всему, он среди бойцов стал негласным лидером в мое отсутствие. Смотря на остальных, я понимал, что Петрова, моего крепыша и пулеметчика с недавних пор, это немного злит. Видимо болтовня Васькина напоминает ему из бытности работы бригадмилом людей, умеющих забалтывать и пытающихся таким образом уйти от правонарушений, замять дело. Так сказать на подсознательном уровне чувствовал это Владлен. Но, в боевой ситуации не протестовал.

— Что в лесу? Приметили чего?

— Да нет. — Встрял в разговор Иванов. — Лес как лес, товарищ политрук. Тропы особо не хоженые. Тут деревень — то больших нет. Фрицев нет, наших нет. Земляники только… — Он вздохнул мечтательно. — Эх, было бы время.

— Ага. — Поддержал его Васька. — Я уж думал набрать, но товарищи не дали. И. — Он усмехнулся. — Правильно не дали, товарищ политрук. Приказ же. Но такой соблазн. А пахнет як. Як пахнет.

— Понятно. Отряд. Привести себя в порядок и быть готовыми. Оружие, боеприпасы, чтобы все под рукой. — Посмотрел по сторонам, уперся взглядом в работающих артиллеристов. — А кухня — то у вас есть, товарищи артиллеристы?

Один, что работал ближе всего к нам, разогнулся, посмотрел что капитана рядом нет. Он был в штабе, как раз пытался связь наладить. Ругаться на отлынивание от работы было некогда. Стер рукой пот, проговорил устало:

— Нам бы тоже, товарищ политрук, очень хотелось бы знать. Есть ли у нас здесь какая кухня. А вчера на сухарях одних.

Мда, со снабжением явно беда.

— Ну а чая хотя бы. — Улыбнулся ему я.

— Кипяток — то можно. Там вон, где второй расчет. — Он махнул рукой. — Вон, орудие стоит. За ним в лесок и там. Там у нас что-то типа тыловой части. — Улыбка расплылась на его лице. — Только Шурочку не пугайте.

— Шурочку? — Улыбнулся Василий, словно кот на сметану.

— Вот… Вот тебе — то туда дорога заказана. — Серьезно глянул на него боец. — Нашего санинструктора мы в обиду не дадим.

— Так. — Вмешался я. — Шишкин, Иванов, давайте за кипятком. На всех несите, погреетесь хотя бы.

— А… — Начал было красноармеец Трубицын.

— Нет, Вася. Ты видишь?.. — Я улыбнулся. — Тут целый политический конфликт может случиться.

— А? — Он явно не понял часть сказанного мной. — Политический?

А артиллерист, видимо несколько более образованный и просвещенный, хохотнул над моей шуткой. Вновь взялся за лопату и начал работать, откидывая грунт.

— Ты, красноармеец Трубицын, рядом с их санитарным инструктором человек не желательный, ввиду высокой харизмы и умения говорить красиво.

Васька смотрел на меня и хлопал глазами.

— Вы… Товарищ политрук, я не пойму, то ли ругаете меня, то ли…

— Да нет, Василий. — Я хлопнул его по плечу. — Боюсь, переусердствуешь. Давай здесь, за главного. Петрову с пулеметом помоги.

— Есть. — Отчеканил он немного настороженно.

Я вернулся в ДЗОТ. Капитан сидел напряженно. Вздыхал тяжело, смотрел на карту.

— Ну что, связь есть?

— Есть. Помог ты мне политрук, ой помог. Штаб южнее отходит. Там… Там даже не станция, а хутор близ путей. Железнодорожных. Там артиллерийский дивизион наш.

Я подошел, и он ткнул пальцем в карту.

— Вот тут. — Поднял на меня злые глаза. Очень злые. — И приказ у меня. — Мотнул головой, оскалился. — Выбить фрицев со станции и за реку Кшень. Выбить. Чем? — Он опустил голову, свел перед собой плечи. — Чем я их выбью? У меня шесть орудий с расчетами, прикрытие моста, ну взвод. Хоз. взвод, частью черт знает где, половина корректировщиков так же. Еще взвод, сборная солянка из тех, кто вчера отступал, кого ночью мы… Они там половина без оружия, с лопатами. Ну и твои вот парни.

Я смотрел и понимал все негодование капитана.

— По мне какой-то приказ есть?

— Да. — Холодно проговорил он. — По тебе. С пакетами как можно скорее выдвигаться в штаб. Только. Только теперь машины мне для артиллерии нужны. На высотку надо выводить их. Не руками же толкать.

— Надо дождаться тех, наших, чтобы я в штаб передал, что у тебя и как.

— Ты же мне рацию оставишь, политрук. — Теперь он смотрел на меня и в голосе не слышалось вопроса. Этакое утверждение.

В целом-то оставить можно или даже нужно. Как они наступать, координировать огонь будут без радиосвязи — то? Если я к штабу выйду, мне она не особо нужна. Если связаться получилось, то радиостанции в бригаде имеются. А мне больше ничего и не надо.

— Оставлю. — Проговорил я спокойно. — Тебе нужнее.

— Спасибо. — Коротко ответил он.

Мы подождали пару минут, и через это время в штаб вошел старший лейтенант, улыбнулся.

— Привел я их. Трое.

— Кто такие?

— Из Советского, говорят, оборона там.

— Оборона? — Глаза капитана полезли на лоб.

Старший лейтенант смотрел на него с неким безумным энтузиазмом в глазах.

— Поддержать бы, поддержать просят, товарищ капитан.

— Давай его сюда. Поговорим.

Я сидел, ждал. Прежде чем отправляться в штаб бригады, нужно понять четкое положение дел и доложить по существу.

Вошел боец. Петлицы выдавали в нем стрелка, сержанта.

— Здравствуйте, товарищи! — Отчеканил он. — Из Советского, увидели поутру, что вы тут окапываетесь, а связи нет. Вот… Бегом, втроем. Пробирались.

Он действительно выглядел усталым, запыхавшимся.

— Что у вас там? — Уставился на него капитан. — Давай, по карте показывай.