Я двигался через лес.

Пока палил в воздух, создавая видимость ответного огня, прикинул маршрут. Ориентиры, места, где можно прикрываться деревьями, кустарником, скрываться в канавах и за стволами упавших деревьев. Продвигаться вперед так, чтобы от преследования меня отделяло не свободное пространство, а заросли.

Новое тело, хоть и не было моим прежним, какое я имел в свои лучшие годы, оказалось вполне имеющим внутренние ресурсы. Да и опыт весь при мне. Не срываясь на длинные дистанции, двигался перебежками, сохраняя темп.

Рывок.

Миг передышки, новый ориентир. Новый рывок. Выстрел не особо смотря куда. Еще рывок. Начал перезаряжать карабин в секунды отдыха. Вдох-выдох, патрон.

Пальба и минометный огонь по нашей позиции закончились. Враг понял, Иваны, то есть мы, уходим в лес. Догадался он что мы разделились, или нет? Кто знает, они бойцы опытные, могли и понять.

Только вот какой смысл им гнаться за нами? Какой у них приказ?

Вопросов много. Если контроль дороги, то небольшой отряд послать проверить, добавить. Вряд ли они здесь просто так расхаживают. Они прокладывают путь для готовящегося наступления.

Я ушел метров на сто пятьдесят, двести, от места взрыва мотоциклов. Вжался спиной в дерево, прислушался.

Фрицы двигались за мной. По крайней мере они в лесу. Слышны выкрики. Сколько их?

Все же фора у меня оказалась приличной. Передовой отряд мы выкосили. Оставшаяся пятерка подождала несколько минометных разрывов, должных зачистить опушку. Рисковать они уже не хотели. Только потом двинулась вперед. А остальные, им до дороги было еще нужно добраться.

Но я помнил, что десяток двигался как раз вдоль пути, в сторону, куда мы и ехали.

Вдох-выдох, голоса за спиной, далеко. Запах гари уже начал просачиваться и сюда. Сквозь деревья. Или это от меня пахнет бензином?

Вперед.

Двинулся быстро через лес огибая кусты, перелезая через упавшие стволы деревьев. Прикрывал спину массивными стволами исполинов и выворотами их корней. Дорог и троп здесь особо не было, шел, петлял. Была мысль заложить здесь на пути пару растяжек, но гранаты дороги. А уверенности, но фрицы пойдут за мной след в след, никакой.

Местность, вначале четко поднимающаяся вверх на холм от дороги, теперь начала опускаться. Впереди, через кроны деревьев, я видел серое небо, все больше и больше его было. А значит там открытое пространство, и это плохо.

Отстали ли фрицы?

Ускорился, добежал до опушки. Сердце долбило, потом покрылась вся спина. Дыхание сбилось. Вжался в ствол дерева чтобы осмотреться, перевести дух, а не с налету лететь куда глаза глядят.

Что там?

Впереди за последними деревьями луг, черт! Слишком открытая местность. Хотя трава высокая, но я здесь как на ладони! Дальше внизу, метров сто с полтиной, еще деревья, это река. Видны заросли камыша. Справа перелесок забирает ближе к ее руслу. Деревья, что за ними не видать. Моим парням повезло больше, но может они решат пересекать ее вплавь. Только потом двигаться к мосту.

А слева просветы, линия дороги, спускающаяся к мосту.

Деревянный, недавно укрепленный. Очень похожий по конструкции на тот, что я взорвал на Кшени. Вокруг него камыш, русло у речушки не широкое, но пойма большая и болотистая.

У моста охрана. Люди.

Продвинулся вперед, залег за одним из крайних деревьев.

Миг, и я понял что это наши. На этой стороне вырыты окопы слева и справа от дороги. Мне как раз к ним. Видимо так же начали строить ДЗОТ и рядом с ним капонир для зенитного орудия, но не успели. Стояло это все неказисто, недоделано. И ничем не занято. Пять человек насчитал. Один из которых с дегтяревым подальше от меня.

Позиция хорошая, но против танков это все не серьезно.

Бойцы, я четко видел их пилотки, смотрели пристально в сторону, где был наш бой и поднимался дым. Уверен, переговаривались. О чем, слышно не было.

На другой стороне уже более серьезно все выглядело. Там виднелся хорошо укрепленный ДЗОТ, из которого открывался отличный обзор на весь мой берег, на дорогу. Оттуда можно скосить наступающих огнем. За ним окопы. А еще два орудия, что показалось мне удивительным.

Одно обнаружил с трудом, его поставили так, чтобы прикрыть со стороны реки возвышающимся укреплением, а второе вынесено от обороны на тридцать метров, замаскировано, но не очень хорошо. Да и с моей позиции видно что там суетятся люди, продолжают копать. Крепить капонир.

Прислушался. Голосов фрицев и их движения не слышно. Отстали. У них иной приказ. Пощипали мы их конечно больно, но это не значит что можно гоняться за нами по лесам, бросив основную задачу.

Всмотрелся еще, оценивал оборону моста.

Две полуторки, загнанные на обочину и прикрытые свежесрубленными ветвями. Человек тридцать, может даже больше, суетились, укрепляли и расширяли траншеи. Впереди, ниже по течению, были выставлены дозорные. Увидел одного на дереве, он вглядывался не в мою сторону, а на северо-запад.

С первого взгляда было понятно, врага они ждут не со стороны реки, а поднимающегося против ее течения. Там рабочий поселок Советский.

Надо идти. Основная беда, меня могли подстрелить. Что взбредет в голову охране моста? Не прокрадываться же к ним. Свои.

Ладно. Ждать некогда. Вскинул руки вверх, удерживая карабин над головой. Заорал.

— Братцы! Свой! Свой я! — Быстрым шагов двинулся вперед. — Не стреляйте! За мной немцы! Десяток!

Расстояние большое, но они же должны понимать, что я свой! Форма, говор, иду не скрываясь.

Те, что были на моем берегу, тут же всполошились. Развернулись все от наблюдения дороги на меня, залегли. Я видел и чувствовал, что на меня нацеливается несколько стволов. Черт, очень неприятное ощущение.

Но делать нечего, держа оружие над собой, двинулся к мосту.

— За мной немцы! Нас там на дороге! Обстреляли!

Сто метров, расстояние сокращалось. Я торопился преодолеть открытое пространство как можно скорее.

— Руки на виду держи! — Выкрикнул кто-то из охраны. — Кто такой?

Семьдесят.

— Политрук Морозов! Ищу расположение сто девятнадцатой бригады! Мои люди через лес отходят! Еще пятеро!

Пятьдесят.

— Руки на виду и давай к нам!

Тридцать.

Я торопился, как мог. Двигаться так, с поднятыми руками, было очень неудобно. Заметил, что с той стороны моста на меня тоже поглядывают, но работу не прекращают. Только несколько бойцов засели в окопы, направленные в мою сторону. Основной же контингент укреплял позиции и не отвлекался. Капониры для орудий выглядели совсем свежими. Будто копали их чуть ли не ночью. Или прямо сейчас.

Я сбежал, пробрался через заросли высокой травы.

— На дорогу!

Метров за пятнадцать до моста растительность была убрана, и здесь я предстал перед охраной во всей красе. Интересно, это войска НКВД, которые должны охранять такие позиции, любые более-менее важные мосты? Или мост не так важен и его прикрывают ополченцы? Группы, собранные из местных партийных людей? По форме вроде первое — кадровые военные. А может это вообще люди из сто девятнадцатой и я дошел.

— Политрук Морозов! Направляюсь в штаб сто девятнадцатой бригады. — Повторил я, замерев. — Там немцы, товарищи. За лесом. Как минимум взвод.

— По нашему лопочет. — Проговорил боец, целящийся в меня из мосинки. — Товарищ младший лейтенант, что делать то?

Молодой командир явно был недоволен тем, что его обнаружили. Он находился на той стороне дороги вместе с пулеметчиком.

— Документы у тебя есть? Политрук. Вижу автомат — то не наш, и сумка…

— Трофейные. — Проговорил я спокойно. — Повоевать пришлось с шестой стрелковой. Мне бы в окоп, а то фрицы по пятам идут. Вдруг уже на опушке.

Повисла секундная тишина.

— Оружие на бруствере оставь. Все, и спускайся. Как спустишься, руки на виду. — Младший лейтенант говорил нервно.

Я быстро подошел к краю окопа так, чтобы спрыгнуть в него в паре метров от крайнего, уставившегося на меня бойца. Тот тоже явно нервничал, на спуск нажать был готов при первом неверном моем движении.

— Так, красноармеец, ты не нервничай. Я сейчас вот карабин положу, потом трофейную штуку. — Улыбнулся ему. — Не пальни ненароком.

— Не пальну, коли не надо будет. — Проговорил он. В голосе слышалось напряжение.

Карабин я опустил медленно. Скинул с плеча шмайсер, тоже положил рядом. Метр от окопа, шаг, второй, спрыгнул, помогал себе руками.

Ноги чавкнули в грязь по щиколотку. И как-то сразу стало спокойнее.

— Документы. — Проговорил тот самый, что целился в меня. Смотрел на лицо, на петлицы. — Товарищ политрук, прошу, документы.

Ага, товарищ, значит за своего уже признал.

— Документы! — Выкрикнул через дорогу младший лейтенант. Он здесь был главный и должен был требовать он. Но я на такую мелочь внимания не обратил. Препираться, время тратить. А здесь вокруг немцев все больше. Нужно идти дальше, понять кто тут главный, как найти связь со сто девятнадцатой, передать им в штаб пакет.

Пока я открывал планшетку, боец нервничал. Он видел, что ТТ я не сдал. Он висел на моем поясе в закрытой кобуре. Патронов там все равно нет. И это личное оружие командира. Такое я сдавать не собирался.

Нервность понять можно. Фронт прорван. Шум, гам, стрельба за лесом, через который я прошел. Диверсанты еще.

— Документы в планшетке. Давай, боец, без нервов. Я медленно все сделаю и достану. — Вновь улыбнулся ему.

Он кивнул.

На разбирательство ушло где-то примерно минута. После которой бойцы охранения извинились, отдали воинское приветствие.

— Товарищ младший лейтенант. Здесь моих еще пятеро. Подойти должны. — Я махнул рукой. — Может по этой стороне реки, может переправились и по той. На нас отряд немцев напал. Мы на мотоциклах двух шли. — Бойцы и командир внимательно слушали. Лица их были напряжены. Чувствовалось нарастающее напряжение. Раз немцы здесь, то скоро бой. — Их там вроде взвод. Краткий бой мы дали и в лес ушли. Я на себя внимание отвлек. Ну и быстро к мосту. А мои в обход.

Младший лейтенант был уже рядом со мной. Он перебрался, поздоровался, тоже посмотрел документы. Выслушал

— Вам к товарищу капитану. Он. — Командир махнул рукой. — Вон ДЗОТ. Там они.

— Спасибо. — Я подтянул свое оружие. Вновь перекинул шмайсер так, чтобы он не мешался, болтался сзади. Карабин взял в руки, продвинулся к краю окопа у самого моста, и бегом двинулся по деревянному покрытию.

Видел что несколько красноармейцев, занявших оборону, поглядывают на меня с интересом. Сам не раздумывая, двинулся к укрепленной позиции. Вход был со стороны устанавливаемого орудия. И там уже меня встречал местный главный.

Худой, долговязый, лет тридцати с небольшим, капитан. Судя по петлицам, артиллерия.

— Здравствуй. Товарищ политрук. — Проговорил он быстро. Оценил меня взглядом. — Капитан Девятов. Давай за мной. Поговорим.

— Политрук Морозов.

Я отдал ему воинское приветствие, но он только махнул рукой, указывая на вход в ДЗОТ. Двинулись мимо бойцов, работающих с капониром. Сорокопятка была еще не до конца окопана, а красноармейцы отдыхали, утирая пот.

Капитан замер, вскинул бровь, сразу стал похож на этакого заядлого моряка.

— Вы чего, богодулы вашу в три короба душу, удумали? А? Фриц на подходе, а вы отдыхать! Еще запасная позиция не готова. Вы тут еще чифанить усядьтесь! Черти полосатые! А ну! До талого работать! До самого!

Бойцы живо схватились за лопаты и принялись доделывать, окапывать, повышать бруствер.

— У, бродяги. — Погрозил он им. — Еще запасную позицию. Вон там. — Он махнул рукой. Я утром показывал. — Махнул мне. — Идем, политрук. Идем.

Видимо утро здесь у моста началось примерно, как и у сто двадцать пятого стрелкового. Очень и очень рано.

Мы зашли в ДЗОТ. Пришлось пригнуть голову, чтобы юркнуть в низкую дверь. Долговязому капитану так вообще нужно было чуть ли не в три погибели согнуться, и он выругался как-то непонятно, приглушенно.

Внутри было тепло. ДЗОТ еще и под штаб был переоборудован, хотя, уверен, где-то в леске по правую сторону от дороги, где стояли две полуторки, тоже имелась позиция для размещения командного состава и там же, к бабушке не ходи, их сан часть. Если тут вообще она есть.

— Здравствуйте товарищи. — Проговорил я.

В ответ услышал воинские приветствия.

В полумраке, освещенном светом керосиновой лампы, я приметил радиста, копающегося в рации. Это был уже не телефонный аппарат, а переносная радиостанция. Примерно такая же, что и на плечах убитого парня, в воронке с которым я оказался вчера вечером. Пулеметчик и его второй номер сидели у установленного вблизи бойницы максима. А по центру за столом находились еще двое. Судя по петлицам, старший лейтенант из войск НКВД, о чем говорила нарукавная повязка, и политрук, такой же как я.

— Ну что, политрук? Давай. Рассказывай. Чаем угощайся, думаю есть пять минут почифанить.

Говор был весьма чудной. Чувствовалось в нем что-то морское. Но я не настолько хорошо разбирался в выговорах великого и могучего, чтобы с ходу определить откуда этот товарищ капитан.

Местный политрук сразу налил мне в кружку чаю, пододвинул.

— Политрук Морозов. Направлен из штаба сороковой армии вчера утром в сто девятнадцатую стрелковую бригаду. Заплутали немного. Вышли к поселку Кшень. — Я говорил четко, по существу, не вдаваясь в подробности. — Там машина была уничтожена. Я перебрался на наш берег. Там встретил батальон шестой стрелковой. Был бой. Далее, уже поздним вечером, в составе группы под командованием комиссара Потапчика мы выдвинулись севернее в расположение сто двадцать пятого стрелкового полка. Ночью провели разведку. Оттуда утром выдвинулись в поисках сто девятнадцатой бригады на двух мотоциклах. В полутора киломметрах отсюда на дороге были обстреляны.

— А, черти полосатые, уже здесь орудуют, сволочи! — Капитан жахнул по столу. — Продолжай, политрук, продолжай. — Он схватил кружку, хлебнул чаю. — И угощайся. Тебя же вижу, потрепало. Через такой переплет не каждый пройдет живым — то.

— Были обстреляны, ушли лесом. Пятеро моих должны к мосту выйти. Я на себя врага выманивал, а они вглубь ушли.

— Ясно. На карте покажешь место?

— Конечно, товарищ капитан. А вы сто девятнадцатая, или?

— Мы, товарищ политрук. Как у вас здесь говорится, с бору по сосне. — Хмыкнул он, доставая карту. — Семен, поясни товарищу, пока я… А черт.

Он запутался, разворачивая бумагу.

— Связи у нас нет. — Мотнул головой старший лейтенант. — Мы взвод НКВД, усиленный местными частями сформированного истребительного батальона. Вечером вот товарищ капитан с приказом от сто девятнадцатой пришел. В Советском немцы. У нас приказ прикрыть дорогу и мост. — Он пожал плечами. Мост, в случае… В общем по ситуации.

— Дорогу? — Я удивился.

— Да. Здесь мост, дальше рокада. Три с небольшим километра. Там еще наши. — Он тяжело вздохнул. — Ждем гостей с часу на час.

— А где штаб бригады? Мне туда, у меня пакеты. И бронепоезда в Советском же были?

Лицо его стало еще более хмурым.

— Были. Мы ночью, пока рация не того… От них передачу приняли. За рекой они. Бой вели. Слышно было. Сейчас вроде стихло. Но… — Он мотнул головой. — Сам понимаешь. Там за Кшенью, немцы.

Капитан поборов карту, положил ее перед нами на стол.

— Вот смотри. Политрук. Если тебе в штаб, то… Только как ты туда доберешься — то? Без техники.

— Твои полуторки за снарядами не поедут? — Я смотрел ему прямо в глаза.

— Глазастый. — Ответил он. — Мои полуторки мне тут нужны, раненых вывозить, если дело худо будет. Да и пушки.

Последнее он сказал без большого энтузиазма. Понятно было, что если фрицы вдарят, то вывозить будет нечего.

— Чего у вас с рацией? — Я припомнил, что у нас в имуществе отряда, в вещмешке у Шишкина, была как раз такая рация. Вестовой из штаба дивизии нам ее на мотоцикле привез, ну и пока мои собирались, они сами распределили кому чего тащить. Вышло Шишкину. Его вещи забрали остальные бойцы, поскольку штука эта весила прилично.

— Сидоров! — Взревел капитан. — Что со связью⁉

— Товарищ капитан, да я… Сыро, дождь… — Радист аж подпрыгнул, начал оправдываться. — Может батареи.

— Сыро. — Процедил Девятов. — Сыро на море. А здесь земля. В общем, товарищ политрук. — Это уже относилось ко мне. — До полуночи еще как-то работало, да и то… Еле-еле, а как гроза пошла ночная, так все.

Понятно, ничего не скажешь. Связь нарушена, что делать, кто где понять сложно. Работает и действует каждый сам по себе. Выполняет поставленный приказ.

Я наклонился над картой, начал показывать кто где стоит, что мы узнали от немцев, где примерно заметили группу врага, которая на нас напала. Когда начал называть номера немецких дивизий и дошел до Великой Германии, капитан злобно выругался, сплюнул.

— Эти нам покоя не дадут. Мост заминирован? — Он уставился на старшего лейтенанта.

Тот кивнул.

— Ой бяда. Ой бяда. — Мотнул головой капитан. — Почифанить нам не дадут сегодня. Работы будет отсюда и до талого. До самого-самого крайнего. — Тяжело вздохнул, уставился на меня.

— Мне бы моих бойцов дождаться, а дальше как-то с транспортом и в штаб к вам. Товарищ капитан. Пакеты у меня, срочные.

— Срочные. — Повторил он за мной. Задумался.

Прошло где-то пол минуты. Я пододвинул к себе кружку, отхлебнул. А неплохой чай. Или это потому что я опять промок, продрог, бегая по сырому утреннему лесу от фрицев и ползая пузом по обочине, разливая там бензин.

Тепло разлилось по телу и сразу как-то потянуло в сон.

Но в этот момент у двери ДЗОТа раздался шум.

— Что там? — Резко спросил капитан, выходя из раздумий.

— Немцы. — Донеслось снаружи.