Глава 2

6

Мауро

Абсолютно захватывающе дух.

Моя рука лежит на груди, средний палец дважды постукивает, когда мой взгляд скользит по Алине, стоящей передо мной в своём новом платье, оставляя меня парализованным её красотой. Фиолетовая ткань — понятия не имею, как, чёрт возьми, они её там называли — облегает её тело во всех правильных местах, подчёркивая её изгибы. Те самые, которые я ночами боготворю до ранних часов, лаская каждый грёбаный дюйм её, пока она не будет удовлетворена и не уснёт рядом со мной.

— Мауро?

Блять. Я внутренне трясу головой, проводя рукой по свежевыбритой щеке.

Алина наклоняет голову набок, её каштановые волосы спадают на обнажённые плечи.

— Я нормально выгляжу?

Я шагаю вперёд, сокращая расстояние между нами, и мои руки находят своё место на её талии. Наклонившись, я провожу губами по её уху. — Кра… — Я прочищаю горло, пытаясь игнорировать боль, когда выдавливаю: — красивая.

Тёплая улыбка появляется на её лице, глаза смягчаются.

Я выпрямляюсь и тянусь к шее, массируя центр, где пульсирует боль. Её улыбка исчезает, и её пальцы заменяют мои, мягко надавливая.

— Тебе не нужно использовать голос, чтобы говорить со мной. Я имею в виду, не пойми меня неправильно, я люблю его слышать, но я знаю, как сильно тебе это причиняет боль, и я не хочу быть причиной твоей боли.

«Ты стоишь этого». Я убираю её волосы с плеча и опускаю лицо, пока наши губы не встречаются в мягком, удобном поцелуе.

Отстранившись, она быстро трёт один из своих глаз.

— Линзы такие надоедливые, — говорит она, просовывая руки в пальто, которое я держу для неё. Затем она завязывает пояс вокруг талии. Длина пальто скрывает всё, кроме каблуков на её ногах, оставляя меня фантазировать о ней в них и только в них… Может быть, сегодня ночью.

Я открываю входную дверь и жестом указываю на ожидающий внедорожник. Она проходит мимо меня, намёк на её соблазнительный аромат разносится вокруг. Закрыв дверь, я поворачиваюсь и останавливаюсь, видя, что она стоит ко мне лицом. Снежинки лениво кружатся между нами, запутываясь в её волосах, когда она изучает меня с тихой интенсивностью, искра чего-то невысказанного в её глазах.

— Прежде чем мы пойдём, — тихо говорит она, — я хотела сказать тебе, что ты очень красивый. Ты всегда такой. — Её улыбка нежная, но искренняя. — Я просто подумала, что ты должен это знать.

Прежде чем я успеваю ответить, она поднимается на носки, одна рука легко касается моей груди, когда она прижимает быстрый, тёплый поцелуй к моей щеке.

Что-то разжимается в моей груди, внезапный прилив тепла разливается быстрее, чем я могу его унять.

Она думает, что я красивый?

Она отстраняется, её кончики пальцев скользят по моей челюсти быстро, почти рассеянно, прежде чем она отворачивается. Водитель открывает дверь, и она скользит внутрь с лёгкой грацией, собирая пальто, когда устраивается на сиденье.

Я замираю на мгновение, делая медленный вдох, напоминая себе в последний раз, что это только временно, иллюзия без истины. Нечто, что закончится очень скоро.

— Алина, это платье потрясающее. — Скарлетт притягивает её в объятия, когда мы входим в фойе банкетного зала, и я обнаруживаю, что внезапно очень завидую своей невестке.

— Рад, что вы смогли прийти, — замечает Лео, пожимая мою руку. — Вин уже здесь, взял выпить, остальные скоро подойдут. Они попали в пробку из-за погоды.

Я киваю в ответ. Как только Скарлетт убирает руки от Алины, я скольжу рукой вокруг талии Алины, притягивая её ближе к своему боку.

Скарлетт улыбается, глядя между нами. — Семейная жизнь вам обоим идёт.

— Вот вы где. — Вин приближается с хрустальным бокалом в руке, его другая рука ложится на моё плечо.

Наша мать и Алекс появляются в поле зрения, направляясь к нам.

Взгляд Вина немедленно приковывается к нашей матери. — Ты знала, что губернатор планировал быть здесь сегодня вечером?

— Он здесь? — спрашивает Алекс, поправляя очки на переносице.

— Да. — Наша мать улыбается, когда Алина приближается, обхватывая её руками с любовью, затем поворачивается ко мне. Она обхватывает моё лицо и целует меня в щёку, прежде чем проделать тот же ритуал с остальными моими братьями и сестрой. — Боюсь, он пронюхал о сегодняшнем мероприятии и практически пригласил себя сам. — Она легонько смеётся. — Если бы не очень внушительное пожертвование, которое он делает, я бы велела вышвырнуть его отсюда.

Алекс прочищает горло. — И где именно он сейчас?

Вин наклоняет голову в сторону задней части комнаты.

— У бара. Я, возможно… подговорил бармена добавить кое-что лишнее в его напиток.

Лео издаёт резкий смех, и я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по моему лицу.

Конечно, так и есть.

— Мы здесь! — Мадлен спешит через комнату, Илай рядом с ней, оба стряхивают снег с пальто, словно едва успели внутрь до того, как шторм усилился. — Там действительно разыгралось. Надеюсь, это не повлияет на сегодняшние пожертвования.

Мать приветствует её поцелуем в каждую щёку. — Я уверена, всё будет в порядке. Большинство наших гостей уже прибыли.

— К тому же, — плавно добавляет Вин, поднимая бокал, — я хорошо осведомлён о сегодняшней цели и прослежу, чтобы она была достигнута, прежде чем мы уйдём.

Выражение Мадлен смягчается, когда она изучает его. — Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты большой мягкий человек под всей этой бравадой?

Вин фыркает, опрокидывая остатки напитка одним глотком. — Это чисто для налоговых целей.

Она закатывает глаза. — Ага, конечно.

— Может, найдём наши места? — спрашивает Скарлетт.

Лео берёт её за руку, ведя нас в огромную комнату дальше. Она превращена в шатёр цирка, оживший. Полосы красной и золотой ткани свисают с потолка, сходясь вверху, в то время как гирлянды тёплых огней мягко светятся, отбрасывая ровно столько освещения, чтобы придать пространству тихое, зачарованное ощущение. Каждый стол накрыт тёмно-красной льняной скатертью, окружён позолоченными стульями, а в центре вертикально торчат бенгальские огни, как сдерживаемые взрывы света.

— Это что-то невероятное, — бормочет Алина.

Я отодвигаю для неё стул и осторожно придвигаю его, когда она садится, прежде чем занять своё место рядом с ней.

— Есть новости от Васильевых? — спрашивает Лео у Вина.

Взгляд Алины стреляет в них, вспышка напряжения мелькает на её лице, прежде чем она отворачивается, аккуратно разглаживая салфетку на коленях. Я тянусь к её руке на бедре и сжимаю её в знак уверенности, что всё в порядке. Её глаза смотрят на меня, намёк на улыбку дёргает губы.

Вин откидывается на спинку стула, расслабленно кладя руку на пустое сиденье рядом с собой. — Пока ничего, — легко говорит он. — Но я уверен, это будет.

— Мальчики, — вмешивается наша мать, её тон лёгкий, но твёрдый, — никаких разговоров о делах сегодня вечером.

— Конечно, мама. — Вин дёргает галстук, уже выглядя так, будто считает минуты, пока сможет его снять.

— Ах, если это не моя любимая семья. — Ледяной голос резко прорезает стол, и каждая голова поворачивается, когда губернатор Гарретт Джонсон приближается, его улыбка натянутая и отрепетированная. — Алари.

— Губернатор Джонсон, — тянет Вин, едва скрывая своё отвращение. — Забавно видеть вас здесь. Я не знал, что у вас такое сердце к этому делу.

Губернатор прижимает руку к груди, брови хмурятся в том, что могло бы сойти за искренность. — О, но конечно. Моё сердце болит за женщин и детей, которые оказываются в таких несчастных обстоятельствах. — Он торжественно качает головой. — Действительно душераздирающе.

Скарлетт придвигается ближе к Лео, который немедленно обхватывает её рукой, его глаза сверлят дыры в затылке губернатора.

— Кстати о женщинах в несчастных обстоятельствах… — Алекс наклоняется вперёд, сложив пальцы домиком на столе. Его выражение остаётся спокойным и размеренным, но глаза темнеют, выдавая сдержанность под ним. — Где ваша жена?

Илай кашляет в кулак. — Микрофон упал.

Я чешу челюсть, сражаясь с улыбкой, готовой вырваться на свободу. «Что ж, это интересно…»

Губернатор удерживает взгляд Алекса, его челюсть сжимается, пока видимо не хрустит.

— К сожалению, она неважно себя чувствовала сегодня вечером, — жёстко говорит он. — Ей пришлось остаться дома, чтобы поправиться.

— Как жаль, — плавно отвечает мать. — Не думаю, что нас когда-либо должным образом представляли. Возможно, мы сможем скоро это исправить.

Губернатор натянуто, неопределённо улыбается. — Возможно. — Его внимание рассеянно блуждает по столу, прежде чем останавливается на Алине. Что-то тёмное мелькает в его глазах. — Кажется, мы не знакомы.

Мне не нравится, как его глаза впитывают её, словно она его следующая добыча, я обхватываю рукой её плечо, притягивая к своему боку, пытаясь скрыть как можно больше её.

Алина поднимает голову, не затронутая его взглядом.

— Я жена Мауро, Алина.

— Понятно, — бормочет он.

Я встречаю его взгляд в упор. Что бы ни появилось на моём лице, должно быть, достаточно ясно, потому что его уверенность колеблется. Воздух между нами становится резким, заряженным, и он инстинктивно отступает назад, слегка поднимая руки.

— Сообщение принято.

— Как работа? — спрашивает Вин. — Слышал, вам нужен новый помощник. Как жаль. Действительно, трудно найти хороших помощников в наши дни.

Челюсть Гарретта сжимается. — Да. Довольно неудачно. Однажды он был здесь. На следующий… исчез. Как странно, вам не кажется?

— Очень странно. — Вин чешет подбородок. — Что ж, я уверен, где бы он ни был… — Он наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол. — Он получил то, что заслужил. Они все всегда получают.

Глаза Гарретта сужаются на Вине, прежде чем он бросает последний взгляд вокруг стола, его рука внезапно прижимается к животу. Его лицо искажается гримасой, дискомфорт вспыхивает на его тщательно поддерживаемом самообладании.

— Что ж, — твёрдо говорит он, — я должен обойти всех. Как всегда, было приятно.

Вин поднимает бокал, безразличный. — Правда?

Гарретт хмурится, затем поворачивается и направляется в заднюю часть комнаты.

Вин довольно отпивает из бокала. — Думаю, слабительное наконец подействовало.

Смех разносится по столу.

— Я правда ненавижу этого типа, — бормочет Мадлен. — Почему вы, ребята, просто не убьёте его? — Она адресует свой вопрос Вину, приподняв брови в ожидании ответа.

Его взгляд на Алексе, они двое ведут безмолвный разговор, прежде чем переключиться на Мадлен.

— Мы не вмешиваемся в политику. Слишком грязно. — Рядом появляется официант с нашей первой подачей, ставя тарелки перед нами. — Но, думаю, никогда не говори «никогда».

После третьего блюда в комнату начинают проникать артисты, переходя от стола к столу в водовороте красок и движения.

В комнате становится шумнее, смех накладывается на смех, голоса повышаются, когда воздух становится густым и тёплым от слишком большого количества тел, сжатых слишком близко. Стены, кажется, подступают внутрь. Знакомая скованность ползёт по моему позвоночнику, моя грудь сжимается, когда я дёргаю воротник и незаметно расстёгиваю верхнюю пуговицу. Моё сердце начинает бешено биться, когда я готовлюсь к панике, которую знаю слишком хорошо.

— Эй. — Алина кладёт ладонь на мою щёку. — Всё в порядке?

Я закрываю глаза, прижимаясь к её прикосновению. Хаос мгновенно исчезает, словно кто-то убавил громкость мира. Когда я снова открываю их, она смотрит на меня этими широкими карими глазами.

Я поднимаю руку и в ответ обхватываю ладонью её щёку. Большой палец нежно гладит её кожу, пока я не могу отвести от неё глаз, замечая детали, которые, сам того не осознавая, давно запомнил, — крошечные веснушки, рассыпанные по её носу.

На мгновение остаёмся только мы.

— Ааа, я вижу много историй за этим столом. — Мой взгляд смещается вправо. Пожилая женщина стоит за спиной Вина, закутанная в слои мерцающей золотой ткани, которые ловят свет при каждом малейшем движении. Не дожидаясь приглашения, она опускается на пустое сиденье рядом с ним, устраиваясь так, будто принадлежит здесь. — Я мадам Элизия, и я вижу всё.

Вин фыркает, не впечатлённый. — Неужели?

Одна идеально вылепленная бровь приподнимается. — Протяни руку.

Он смотрит на меня, скептицизм написан на его лице. Я пожимаю плечом. У нас есть время до начала аукциона. Можем и развлечься.

Нерешительно он протягивает руку, которую она с готовностью принимает. Её указательный палец проводит по линиям его ладони.

— Интересно, — бормочет она.

— Он умирает? — выпаливает Мадлен, сидя на краю стула, закусив ноготь.

Мадам Элизия медленно качает головой. — Нет. Видишь эту линию. — Она легко хлопает по его ладони. — Она указывает на долгую жизнь. Но эта линия… — Её палец скользит по глубокой складке, проходящей прямо через центр его ладони. Её взгляд поднимается, острый и оценивающий, приковываясь к его. — Я вижу двух женщин в твоей жизни.

Самодовольная усмешка расползается по его лицу, когда он откидывается назад.

— Вот теперь заговорили.

— Одна, — продолжает она, — королева. Другая — огонь.

Скарлетт наклоняет голову. — Что это значит?

— Это значит, что в ближайшем будущем у меня будет тройничок, — острит Вин.

Мать шлёпает его по руке, качая головой. — Боже, помоги мне.

Женщина отпускает руку Вина. — Мы не видим всей картины, только её части. Иногда образы имеют идеальный смысл, а иногда заставляют нас искать больше ответов, чем нам дают.

— Не сочтите за неуважение, — замечает Алекс, — но не кажется ли это…

— Мошенничеством? — говорит она ему, пожимая плечом. — Можешь верить или нет. Я не навязываю тебе свои видения. — Она протягивает руку и жестом приглашает Алекса дать ей свою. Он постукивает пальцем по столу перед собой, взвешивая варианты, прежде чем уступить искушению узнать свою судьбу. С острым взглядом женщина осматривает каждую линию на его руке, прежде чем внезапно расположить указательный палец в центре его ладони. Улыбка расползается по её лицу. — Твоя жизнь вот-вот станет очень запутанной. Некоторые даже могли бы сказать хаотичной.

Вин смеётся, хлопая ладонью по бедру. — О, это потрясающе.

Алекс отдёргивает руку, бормоча, кажется, недовольный этой перспективой.

— Иногда, — начинает Элизия, — беспорядок может быть хорошей вещью. Он может открыть глаза на всё вокруг. Он может даже приветствовать новые приключения.

— Если будешь продолжать говорить о беспорядке, у бедного парня случится сердечный приступ, — задумчиво говорит Илай с усмешкой.

Элизия переводит внимание на Мадлен, её глаза видят что-то, чего никто другой не может. Она протягивает руку, и Мадлен, без проблеска колебания, кладёт свою в руку пожилой женщины.

— Хмм… — задумчиво напевает Элизия. — Тебя трудно читать.

Мадлен надувает губы. — Мне так и говорили.

— Но здесь, — продолжает Элизия, её палец проводит по линии, пересекающей ладонь Мадлен, пересечённой тремя меньшими линиями. — Эта линия говорит о потере, но эти три… Они говорят о жизни. — Она улыбается, нежно и понимающе. — У тебя будет дом, наполненный любовью и смехом.

Глаза Мадлен блестят, слёзы готовы пролиться. Илай наклоняется вперёд, целуя её в висок.

— Так и будет, — уверенно произносит он.

Отпустив руку Мадлен, мадам Элизия смотрит на остальную семью, прежде чем её взгляд падает на Алину. Она встаёт и подходит, наклоняя голову набок.

— Можно? — спрашивает она, протягивая руку.

Алина закусывает нижнюю губу, выглядя опасливо, а затем осторожно кладёт свою руку в её.

Она двигает пальцем по всей её ладони, проводя по узорам и линиям.

— Твоё сердце, — говорит она, глядя в глаза Алины. — Твоё сердце тяжело. Я вижу так много неуверенности, смешанной с… болью.

Болью?

Алина с трудом сглатывает, когда женщина переводит взгляд на меня, протягивая руку.

Беспокойство наполняет мои вены, взгляд в её глазах видит больше под моей твёрдой оболочкой, чем я хочу раскрыть.

С неохотой я кладу свою ладонь в её.

Она переплетает руку Алины с моей и медленно кружит их, закрывая глаза.

— Секрет разделён между вами двумя, — бормочет она, голос мягкий, но звучный.

Моё сердце бешено колотится. Нет никакой возможности, чтобы она могла знать. Это невозможно. Это не…

— Один, который изменил ход судьбы. — Её глаза открываются, впиваясь в мои, словно видя каждую мысль и воспоминание. — Одно слово. Две жизни. Теперь переплетены навечно.

Моё дыхание становится тяжёлым, мои мышцы как железо, давящее на мои лёгкие.

Как она могла знать?

— Стой!

Мои глаза находят её…

Мои колени падают на траву…

Её руки обхватывают меня…

Моё сердце грохочет в груди…

Паника.

Стыд.

Всё возвращается ко мне.

Воспоминание.

Наше воспоминание.

То, которое я так старался держать взаперти в темноте.

Я прижимаю руку к груди, мои пальцы дёргают воротник рубашки. Я не могу отдышаться.

Пальцы Алины сжимаются вокруг моих, возвращая меня в здесь и сейчас. Я теряюсь в её глазах, когда она беззвучно произносит: «Всё в порядке. Я здесь».

И затем я чувствую это.

Первый глубокий вдох, наполняющий мои лёгкие.

То, как моё сердце бьётся ровно под грудью.

Тепло, которое вторгается в мою душу, неумолимое и плавное.

Знающая улыбка мелькает на лице Элизии, когда она отпускает наши руки.

— Родственные души.

Родственные души.

Глаза Алины мерцают в свете свечей в центре стола, наш взгляд прикован друг к другу, когда мир вокруг нас исчезает. И тогда я понимаю, что это за чувство накрывает меня.

Это любовь…

Я влюблён в свою жену.