Глава 2

4

Мауро

Я снимаю куртку с плеч и вешаю её на крючок у входной двери, знакомое движение автоматическое. Снег тает у моих ног, когда я топаю ботинками. Боже, как я жду, когда эта зима закончится. Делаю несколько шагов дальше в дом, и затем замираю.

Каждый мой инстинкт мгновенно настораживается.

Потому что впервые за долгое время меня встречает прямо в грудь старый знакомый друг.

Тишина.

Которая больше не ощущается такой уютной, как раньше.

Потому что тишина означает одно.

Где Алина?

Я смотрю на часы, подтверждая, что только пять. Я знаю, что она провела день с Мадлен и Скарлетт в Центре для женщин и детей, но сейчас уже намного позже того времени, когда она должна быть дома.

Там, где она в безопасности.

Моя челюсть сжимается.

Я прохожу дальше в гостиную, задаваясь вопросом, не уснула ли она в моём любимом кресле, но нахожу его пустым.

Нет тёмно-каштановых волос, разметавшихся по подушке.

Нет мягкого, изогнутого тела, свернувшегося под одеялом.

Беспокойство в моём животе сжимается во что-то более острое, когда я поворачиваюсь к лестнице и взбегаю по ней, перешагивая через две ступеньки. Толкаю дверь нашей спальни, мой взгляд обшаривает пространство за секунды.

Никаких следов Алины.

Быстро я обыскиваю остальные комнаты на этом этаже. Ванную. Гостевую спальню. Кабинет. Ни в одной не было признаков жизни.

Где, чёрт возьми, она может быть?

Поспешно я спускаюсь вниз по лестнице, доставая телефон из заднего кармана, готовый написать охранникам, чтобы они тащили свои задницы сюда, когда замираю как вкопанный. Слабый звук глухого удара доносится с левой стороны, заставляя мои глаза метнуться к открытой двери подвала. Моя рука сжимается вокруг рукоятки пистолета, когда я двигаюсь, мои ботинки глухо ступают по ступенькам, адреналин хлыщет по венам. Все самые плохие сценарии проносятся в моей голове, когда я преодолеваю ступеньки, готовый разорвать всё или любого, кто встанет на моём пути.

Приближаясь к низу, я поворачиваю в открытое пространство, поднимая оружие…

Я останавливаюсь при виде передо мной.

Алина стоит у дальней стены, её кулаки летят в боксёрскую грушу, словно та лично её оскорбила.

Её прицел ужасен.

Её стойка — полный беспорядок.

Но, блять, вид её — облегчение для моего бешено колотящегося сердца.

Потная, раскрасневшаяся, она такая чертовски красивая, что я мог бы сидеть здесь и написать об этом грёбаное стихотворение.

Я опускаю пистолет и приближаюсь к ней осторожно, как к животному в беде.

Наушники в её ушах заглушают мои шаги. Она не слышит меня. Не чувствует меня. Она потеряна где-то глубоко в своей голове, сражаясь с чем-то, чего я не вижу.

И внезапно я больше не волнуюсь.

Я в ужасе.

Я останавливаюсь всего в нескольких футах от неё, стена зеркал тянется рядом с нами, отражая каждое напряжённое движение. Скрестив руки на груди, я тихо наблюдаю, как она вкладывает всё, что у неё есть, в боксёрскую грушу, которая выглядит так, будто может рухнуть под её яростью в любую секунду.

Затем, внезапно, она замирает.

Её грудь вздымается от усилий, она кладёт ладони на грушу. Наклонившись вперёд, прижимается лбом к гладкой поверхности, снимает наушники с ушей и бросает их на пол рядом с собой.

— Что со мной не так? — шепчет она себе, застигая меня врасплох.

«С тобой всё в порядке», — вот что я хочу сказать. Вместо этого я издаю горловой звук, и эффект мгновенный. Она подпрыгивает и взвизгивая, разворачивается. Её спина прижимается к груше, одна рука хватается за грудь, когда её широко раскрытые глаза встречаются с моими, испуганные.

— О, Мауро, — выдыхает она, её голос едва громче шепота. Она с трудом сглатывает, проводя тыльной стороной предплечья по лицу. — Эмм… как долго ты здесь?

Я пожимаю плечом, когда она отводит взгляд.

Но она недостаточно быстра, чтобы я не заметил это.

Влажность, покрывающая её щёки. Красноту в её глазах.

Я шагаю к ней, моя рука обхватывает её подбородок с нежностью, когда я приподнимаю её лицо вверх. Слёзы в её глазах — как удар под дых. И я хочу знать, нет, мне нужно знать, почему они там.

Мой большой палец проводит по её щеке, ловя слёзы, которые она не может сдержать. Алина слегка дрожит от прикосновения, её глаза опускаются. Всхлипнув, она вырывается из моей хватки, поворачиваясь, чтобы уйти, но я останавливаю её, мои пальцы обхватывают её запястье.

— Отпусти меня, — тихо умоляет она.

И обычно я бы отпустил. Я бы уважал её желание и позволил бы ей свободу, которую она ищет. Но не сейчас.

Я мягко разворачиваю её в свои объятия, прижимая к себе. Её большие карие глаза смотрят в мои, широкие и ищущие, и я вижу войну за ними.

Мои брови хмурятся, когда она отводит взгляд, закусывая нижнюю губу, словно пытается удержать всё внутри себя. Я прижимаю её немного крепче, мир сужается до нас двоих в этой комнате, тепло её дрожащего тела прижимается к моему, тихий звук её прерывистого дыхания эхом отдаётся в моей груди.

Что происходит у неё в голове?

— Я знаю, ты хочешь, чтобы я сказала, что не так. — Она качает головой, голос дрожит. — Но я… — Её слова срываются, маленькие и разбитые, словно признание вслух разобьёт её окончательно. И мне это не нравится. Ни капли, блять.

Я поднимаю руки, обхватывая её лицо, чувствуя тепло кожи под ладонями. Наши лбы прижимаются друг к другу, и я позволяю тишине задержаться на одно биение сердца, прежде чем выдавить слова из себя. — Доверяй… мне.

Но эти два слова вызывают лавину слёз, стекающих по её щекам.

Она закрывает глаза, словно пытаясь взять себя в руки, и выходит из моей досягаемости. Но не уходит. Просто отворачивается от меня, глядя на своё отражение в зеркале, защищаясь, обхватив себя руками.

— Джои ехал через центр города по дороге домой из Центра для женщин и детей. — Её взгляд встречается с моим. — Мы остановились на красный свет, и я выглянула в окно и увидела… — Её глаза опускаются. — Тебя.

«Меня? Но я был…»

— Ты выходил из отеля «Старлейк», держа дверь открытой для красивой женщины. — Она закусывает нижнюю губу. — Я смотрела, как она что-то сказала тебе, а затем я смотрела, как ты… — Ещё больше слёз наполняют её глаза. — Ты улыбнулся ей. А ты никогда никому не улыбаешься. — Она пренебрежительно машет рукой, затем поднимает очки, чтобы вытереть под глазами. — Я преувеличиваю, я знаю. И я знаю, что этот брак временный. Я знаю, у нас есть дата окончания. Но я думала… — Её плечи опускаются, голова падает вперёд. — Мне так стыдно. — Её голос срывается, и маленький нервный смех слетает с её губ, розовый румянец ползёт вверх по шее. — Я имею в виду, у меня нет причин ревновать. Ты можешь делать всё, что захочешь, в этом браке. А я здесь болтаю как идиотка, предъявляя права на своего ненастоящего мужа.

Она… ревнует? Это заявление оставляет меня ошеломлённым, но также слегка… довольным.

— Когда я приехала домой, адреналин всё ещё бурлил во мне, — продолжает она, её глаза блестят. — Я спустилась сюда, чтобы… выпустить это. — Она поворачивается и смотрит на меня, боль танцует в её радужках. — Пожалуйста, просто забудь, что я сказала что-то.

Но я не могу.

Как я могу?

Она делает шаг в сторону, но я притягиваю её за изгиб плеча, останавливая. Её взгляд поднимается, и именно тогда я мягко толкаю её, пока её спина не прижимается к зеркалу.

— Мауро…

Я качаю головой, отступая назад и делая глубокий вдох.

Пришло время сказать ей.

«Женщина, которую ты видела со мной, была моим репетитором по ASL, Лорен. Мы используем конференц-зал в отеле «Старлейк», потому что это в пяти минутах езды от того места, где она живёт со своим мужем. Но сегодня был наш последний урок. Честно говоря, я мог бы закончить их давно, но она использует деньги, чтобы оплачивать уроки балета своих трёх дочерей. У меня не поднималась рука закончить их до сих пор». Я чешу макушку. «Хотя сегодня я оставил ей солидный чек, который, вероятно, покрыл бы стоимость целой школы, если бы она захотела её купить».

Её брови плотно хмурятся, между ними образуется морщина.

— Подожди минуту… Она была твоим репетитором по ASL?

Я киваю.

— У тебя есть репетитор? — Непонимание пронизывает её голос. — Я не… Я не понимаю.

Я провожу пальцами по волосам, тяжесть момента давит на мою грудь.

«Я солгал тебе, Алина. И мне жаль». Я поднимаю взгляд к её. «Я попросил тебя научить меня ASL, потому что ты хотела внести что-то в этот брак… и я думал, это помешает тебе узнать правду, если я буду слегка притворяться, что не знаю так много, как на самом деле знаю».

Она с трудом сглатывает. — Правду о чём?

Что ж, вот оно.

«Когда я потерял голос, я отказался учить ASL, потому что не хотел быть бременем для своей семьи. Каждый член моей семьи предлагал выучить язык, но я не хотел, чтобы они снова переживали кошмар того дня, который разрушил наш мир. Я не мог быть напоминанием о том, кого мы потеряли». Я делаю паузу, тишина растягивается между нами. Это признание может заставить её бежать, но она заслуживает знать. «Но много лет назад, когда я узнал, что ты изучаешь ASL, я записался на свой первый урок, никому не сказав».

— Почему? — мягко спрашивает она.

«Потому что единственный человек, с которым я хотел говорить, была ты, и я надеялся… Я надеялся, что когда-нибудь смогу говорить с тобой. Вот так. Не только одним или двумя словами, но полными предложениями. Полными мыслями. Я хотел спросить, как прошёл твой день, или сказать тебе… Сказать тебе, какой, чёрт возьми, красивой я тебя считаю».

Моё признание, хотя и безмолвное, звучит громко и ясно между нами, эхом отражаясь от стен. Она стоит неподвижно, её губы приоткрыты, грудь вздымается с каждым вдохом.

— Мауро… — Её голос дрожит. Она быстро моргает, слёзы вырываются на свободу, когда она встречает мой взгляд. — Я выучила ASL для тебя.

Её признание застаёт меня врасплох, моё сердце бешено колотится под рёбрами.

«Для меня?»

Она кивает, слёзы ровно текут по её лицу.

— Я хотела иметь возможность говорить с тобой на случай, если ты… когда-нибудь захочешь, чтобы кто-то с тобой поговорил. Я… — Её голос дрожит. — Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя одиноким.

Она не хотела, чтобы я чувствовал себя одиноким…

Что-то внутри меня сдаёт.

Я сокращаю расстояние между нами, не думая, мои руки скользят вокруг неё, когда я прижимаюсь губами к её.

Её пальцы вцепляются в мою рубашку, её тело прижимается к моему. Прилепляясь ко мне, словно она всегда была здесь.

Всхлип срывается с её губ, когда я углубляю поцелуй, отчаянная жажда царапает меня изнутри.

Я отстраняюсь, чтобы вдохнуть, и смотрю на неё, переполненный эмоциями.

«Ты выучила его для меня?»

Она кивает, прикусывая нижнюю губу.

Мои губы снова обрушиваются на её, нуждаясь в ней больше, чем в чём-либо в своей жизни.

Она прижимает ладони к моей груди, отталкиваясь. — Подожди, — задыхается она. — Я вспотевшая и противная. Мне нужно сначала принять душ.

Чтобы показать, что мне насрать, я провожу языком вверх по её шее, останавливаясь прямо под мочкой уха, где прижимаю мягкий поцелуй.

Дрожь разливается по ней, её тело тает на стекле.

Мои пальцы сжимают подол её футболки, быстро стягивая её вверх по телу. Она поднимает руки над головой, и я снимаю ткань через её руки, прежде чем бросить на пол. На передней части её спортивного бюстгальтера есть молния, которую я медленно расстёгиваю, смотря с хищным очарованием, как открывается её полная грудь, её розовые соски твердеют.

Наклонившись, я беру один между губами, смакуя, покусывая и посасывая. Моя рука тянется к другому, скручивая и пощипывая. Она извивается в удовольствии, её пальцы перебирают мои волосы.

Я провожу губами вниз по её животу, мои пальцы сжимают талию, затем скользят под пояс её леггинсов и спускают их по её бёдрам. С порочной потребностью я стягиваю их до конца и радуюсь, когда она быстро выходит из них, оставляя её ни в чём, кроме тонкого кусочка белой ткани, который скрывает её от меня.

Я опускаюсь на колени и прижимаюсь лицом к её центру, глубоко вдыхая. Запах её желания омывает меня, отправляя в бешенство. Я разрываю ткань посередине, позволяя клочкам упасть на пол, и откидываюсь назад на пятки.

Алина стоит передо мной.

Обнажённая.

Нуждающаяся.

И чертовски изысканная.

Стон разносится по всему моему телу.

— Мауро, — выдыхает она. — Мне нужно…

Я знаю, что ей нужно.

Я засовываю лицо между её ног, мой язык скользит по всей длине её щёлки, прижимая её задницу к зеркалу.

— О боже, — стонет она, выгибая спину, когда её пальцы впиваются в мои плечи.

Я скольжу рукой вверх по задней части её бедра и поднимаю его на своё плечо, позволяя своему языку получить лучший доступ ко всему, что я хочу. Она скулит, когда я безжалостно атакую её клитор. Я скольжу рукой под подбородок и двумя пальцами дразню её вход. Она бьётся о стену, когда я вонзаю пальцы внутрь неё.

— Да! — кричит она, её тело дрожит, желание нарастает. Её восхитительные бёдра сжимаются вокруг моей головы, когда она подбирается всё ближе и ближе к экстазу. — Я почти… Я так близко…

Я не сдаюсь, когда её мышцы напрягаются, её тело поддаётся растущему удовольствию. Мои губы обхватывают её клитор, и я сосу, давая её телу именно то, что нужно, чтобы переступить край.

— Мауро, — кричит она, её голос эхом отражается от стен. Её руки вцепляются в мои плечи, её ногти, скорее всего, оставляют полумесяцы. Мои пальцы и язык работают в унисон, вытягивая каждую последнюю унцию оргазма из неё, ожидая, когда её тело обмякнет на стене, что вскоре и происходит.

Вытащив пальцы, я облизываю их, смакуя её вкус.

Встав перед ней, я нахожу её полностью удовлетворённой, с закрытыми глазами и уголками губ, изогнутыми вверх. Глубокий румянец заливает её грудь и щёки. Она тяжело дышит, прижимая ладонь к груди и пытаясь отдышаться.

Но я не даю ей ни секунды, чтобы ждать, когда сжимаю её бёдра и разворачиваю её, пока она не оказывается лицом к зеркалу, прижавшись спиной к моей груди. Взяв её руки в свои, я прижимаю их к стене над её головой, располагая так, чтобы она могла поддерживать своё тело.

Опустив руки, я отступаю на шаг назад и любуюсь видом перед собой.

Боже, блять, да.

Я протягиваю руку и касаюсь указательным пальцем верхней части её позвоночника. Медленно провожу им вниз, наслаждаясь дрожью, скользящей по её коже. Она выставляет задницу, и моя ладонь опускается, облегая её изгибы, когда я сжимаю.

Каждая часть её такая чертовски совершенная.

Я отодвигаюсь назад и вижу, как она пристально наблюдает, когда я расстёгиваю ремень, а затем молнию. Желание покрывает её глаза, когда я засовываю руку внутрь и достаю свой твёрдый член, который сейчас болезненно пульсирует, желая быть внутри неё.

Шагнув вперёд, я заполняю пространство между нами и провожу своим членом по щёлке, покрывая её её же возбуждением. Она расширяет стойку, позволяя мне больше доступа, и я вознаграждаю её, вставляя свой кончик прямо в её вход. Её глаза сжимаются, губы приоткрываются, когда она стонет в удовольствии.

— Моя, — произношу я голосом, когда вонзаюсь в неё полностью, наполняя её целиком. Она кричит, её пальцы скользят по стеклу.

Моя хватка сжимается на её бёдрах, когда я выхожу и снова погружаюсь внутрь. Снова и снова. Быстрее и жёстче. Пот выступил на моём виске, когда я преследую освобождение для нас обоих.

Она встречает каждый мой толчок, выставляя задницу назад.

И это чертово зрелище.

Я обхватываю рукой её грудь и притягиваю её назад, так что наши тела встречаются. Непреодолимая тоска просачивается в мои вены, когда мой взгляд блуждает по её телу. Начиная с её красивой киски, затем путешествуя по мягкому животу и вверх и вокруг полной груди, сейчас восхитительно подпрыгивающей с каждым моим толчком внутри неё, вверх по её стройной шее, по её надутым губам, прежде чем остановиться на её глазах, смотрящих на меня в ответ.

Оргазм мощно обрушивается на нас обоих, захватывая контроль над моим разумом и телом. Я сжимаю хватку вокруг неё, когда она обмякает на мне, не позволяя ей упасть.

Не позволяя ей уйти.