Глава 2

2

Мауро

Лаурен: Всё ещё в силе на завтра после обеда?

Мауро: Да. Я буду там.

Лаурен: Мне немного грустно, что это будет наш последний сеанс. Было весело.

Мауро: Весело? Это слово мы используем?

Я засовываю телефон в задний карман, приближаясь к дому Вина. Его охранники приветствуют меня кивками узнавания, один из них открывает дверь, прежде чем я дохожу до неё. Я вхожу внутрь и топаю ботинками по коврику, разминая затекшие плечи.

Джетлаг — очень реальная вещь, и сейчас я расплачиваюсь за это.

Мы с Алиной приехали домой едва ли час назад, и между бессонными ночами и беспокойным обратным полётом усталость тяжело давит на мои кости. Каждый мускул ноет; каждое моргание кажется замедленным.

Не то чтобы я жаловался.

Те две ночи с Алиной, потерянные друг в друге и окутанные объятиями в самом романтичном городе мира, теперь врезаны в меня. Они — часть моей чёртовой души. Мы сожгли каждую унцию нашего самообладания, не оставив нетронутой ни одной части другого. Измученные тела. Распутанные умы… Это было идеально.

И тот факт, что её знакомая, захватывающе дух красивая улыбка вернулась на её лицо, был просто вишенкой на торте.

Я борюсь с зевком, направляясь в кабинет моего брата, и, войдя, сразу останавливаюсь.

Огромный экран доминирует на дальней стене, три знакомых лица смотрят на меня.

— Ну, если это не мой любимый кузен, — говорит Кейн, скрестив руки и с усмешкой, прочно устроившейся на его лице, когда его взгляд останавливается на мне. На экране сидят трое из пяти моих кузенов по материнской линии — Марко, Кейн и Ромео Маркетти.

— Я думал, я твой любимый, — бормочет Вин рядом со мной, лёгкая гримаса дёргает его рот, когда он похлопывает Тора по голове.

— Мы все знаем, кто любимчик, — замечает Лео, вытягивая ноги и сплетая руки за головой.

— Нет никаких любимчиков, — резко говорит Марко, щипая переносицу, словно уже жалеет об этой встрече.

Я сдерживаю улыбку, прислоняясь к дверному косяку, сцепив руки на груди.

— Есть причина, почему мы все здесь? — спрашивает Алекс с ноткой раздражения в голосе, проверяя часы. Его колено нервно подрагивает, и от привычного спокойствия не остаётся и следа.

— Кто-то не в духе, — сухо замечает Ромео.

— Да, что ж. — Вин смотрит на Алекса вопросительным взглядом, затем направляет внимание на экран. — Что вы нашли?

Марко выдыхает и выпрямляется. — У нас не так много времени, но мы сочли необходимым сообщить вам, что Васильевы совершают ход на порты Аляски.

— Что? — Позвоночник Вина выпрямляется, кулаки упираются в бёдра. — Эти порты были надёжны годами. У нас никогда не было проблем с ними. Наши союзники сообщили бы об этом, если бы это было так.

— Сообщили бы, если бы Васильевы не были так осторожны, — отвечает Марко. — Вы перехватываете их поставки на Восточном побережье, заставляя их терять не только ресурсы, но и значительную прибыль. И теперь они ищут альтернативные входы. Логично, что они нацелились на Аляску. Я удивлён, что они ещё не захватили долю в этих портах, учитывая, что это позволило бы им легко переправлять женщин прямо с их домашней базы из России.

— Кто управляет портами там? — спрашивает Лео, его локти опираются на колени. — Можем ли мы связаться с ними?

— Владелец действует через ООО. Их личность никогда не раскрывалась, — объясняет Ромео. — Никто никогда не интересовался ими, потому что они хорошо играли свою роль годами и обеспечивали безопасность. Но мы… — Он смотрит между своими братьями. — Мы слышали некоторые тревожные слухи.

— Какие слухи? — спрашивает Алекс.

— Новый владелец вступает в права.

В комнате воцаряется тишина.

— Кто? — спрашивает Вин, его голос понижается на несколько тонов.

— Мы пока не знаем, — признаёт Ромео. — Но кто бы это ни был, у него тесные связи с Васильевыми. Наш технический специалист копается под каждым родственником и союзником, но пока ничего необычного не найдено.

Вин барабанит пальцами по столу, размышляя, затем смотрит на Алекса. — Выясни, кто владеет этим портом.

— Я займусь этим, — отвечает он.

— Хорошо. Я хочу поговорить с ними. Немедленно. — Его взгляд становится жёстче. — Возможно, сделаю им предложение, от которого они не смогут отказаться.

— Ты имеешь в виду… — Лео проводит пальцем по шее.

— Если они не примут реальную сделку о покупке, — начинает Вин, — тогда, да.

Зная Вина, я уверен, он предложит нелепую сумму, чтобы купить этот чёртов порт. Он не привык, чтобы было не по-его, и не думаю, что это начнёт меняться в ближайшее время.

— Мауро? — Взгляд Вина падает на меня. — Можешь провести завтрашнее утро с новыми охранниками? Думаю, будет лучше держать их готовыми к любой неминуемой атаке, которую Васильевы могут спланировать как отвлечение. Я хочу, чтобы наши границы были защищены.

Я киваю.

Атаки на поместье Алари не случится в моё дежурство. Особенно теперь, когда у меня есть жена, которую нужно защищать в этих стенах.

Женский голос едва слышно доносится из кабинета Марко. — Signore, ваш клиент на три часа пришёл.

— Впустите его, — говорит Марко, затем снова смотрит на экран. — Мы на связи.

Экран гаснет.

Вин резко выдыхает, проводя рукой по лицу.

— Почему они всегда выбирают именно этот вид бизнеса? Они могли бы погрузиться в любое количество незаконных действий, которые принесут им значительную прибыль, но их взгляды прикованы только к этому.

— К сожалению, — начинает Алекс, — это один из самых прибыльных способов для мужчин в нашем бизнесе получать значительную прибыль. Учитывая, что им ничего не стоит приобрести или заменить женщину, у меня такое чувство, что они не планируют отказываться от этого бизнеса в ближайшее время. Они будут продолжать похищать женщин, пока кто-нибудь не остановит их. — Он встречает взгляд Вина, решимость высечена на его лице. — Мы должны быть теми, кто это сделает.

Сжимая заднюю часть шеи, я издаю тяжёлый вздох, направляясь прямо к своему любимому креслу. Вин всё это время был прав. Васильевых нужно уничтожить. Устранить из игры. Без пощады. И всё же каждый раз, когда кажется, что мы настигаем их, они ускользают сквозь пальцы. Всегда на два шага впереди. Готовые к войне, в которой, я могу только надеяться, они не победят.

Мысль лежит тяжело в моей груди, незваная и беспощадная.

Но мы не можем позволить им победить.

Не тогда, когда жизни стольких женщин поставлены на карту, и нет ни одной другой семьи в этом районе, достаточно сильной, чтобы остановить их так, как пытаемся мы.

Блять, это огромное давление на наши плечи.

Мне нужно выпить. Возможно, даже два бокала. И уж точно…

— Привет. — Алина сидит в моём кресле, поджав под себя ноги, с книгой в руках. Её волосы собраны в свободный пучок, пряди свисают по бокам лица, с греховной улыбкой. Но именно то, что на ней надето, заставляет меня остановиться как вкопанного. — Надеюсь, ты не против. — Она смотрит на белую футболку, покрывающую её тело — мою футболку. — Вся моя одежда в стирке, поэтому я порылась в твоём шкафу.

Я понятия не имею, что эта женщина делает со мной.

Но я точно знаю, что мне нравится видеть её в моей одежде.

Нравится находить её в моём любимом кресле. Нравится видеть обручальное кольцо на её пальце. И особенно нравится, что она в моём доме.

Я подхожу, останавливаясь прямо перед ней. Сжимая её подбородок, наклоняюсь, пока мои губы не встречаются с её. Её вкус мгновенно посылает ток желания по моим венам, но также успокаивает напряжение, бушующее в моём теле.

Это, вот что мне нужно.

Она.

Только она.

Она — спокойствие для моего безумия.

Свет для моей тьмы.

И я начинаю задаваться вопросом, когда придёт время сделать это, буду ли я достаточно силён, чтобы отпустить её?

Звук падающей на пол книги заставляет меня отстраниться. Я смотрю в её большие красивые карие глаза, загипнотизированный каждой её частью. Мой большой палец проводит по её щеке, ладонь обхватывает кожу.

Она слишком красива для такого, как я.

Но я буду жадным и оставлю её настолько долго, насколько смогу.

— Я подумала, — начинает она, — если ты завтра днём свободен, мы могли бы провести ещё один урок ASL? — Её пальцы крутят подол моей рубашки. — Мне довольно понравился наш прошлый.

Одна сторона моих губ приподнимается. Мне тоже. Я качаю головой, моя улыбка исчезает. Достав телефон, я печатаю: «Но, к сожалению, не могу. Вин попросил меня заняться с охранниками утром, а затем у меня встреча». Я убираю телефон в карман и провожу пальцами по волосам.

Её ладонь тянется, ложась на мою щёку. — Что-то тебя беспокоит, — замечает она с беспокойством.

Внутренне я вытряхиваю свой разум из темноты и фокусируюсь на ней. Подняв её на руки, я устраиваюсь в кресле и кладу её к себе на колени. Мы подходим друг другу, как две детали одного пазла. Её маленькое тело прижимается к моей груди, когда мои руки сжимаются вокруг неё.

Камин ревёт рядом с нами, окутывая нас одеялом тепла. И на мгновение всё остальное исчезает на задний план. Всё.

Тьма…

Невыносимый шум в моей голове…

Васильевы…

Мир за стенами поместья…

Всё исчезает.

Потому что сейчас важно только она.

Раньше я любил сидеть в этом кресле один.

Теперь я не могу представить, как сижу в нём без неё.

Я убираю руки и показываю жестами: «Долгий день».

— Рабочие дела?

Я киваю, чеша подбородок, не уверенный, сколько мне разрешено ей рассказывать. Я знаю, что Лео рассказывает Скарлетт почти всё, что происходит в нашем мире, скрывая только вещи, которые могут помешать её прогрессу или напугать её. Я уверен, Илай делает то же самое с Мадлен. Хотя Мадлен обычно и так узнаёт всё, учитывая, что она одна из нас.

Но я не хочу секретов между нами.

Она кладёт руку на центр моей груди. — Поговори со мной.

Я колеблюсь, но в конце концов достаю телефон и печатаю: «У нас проблемы с другой семьёй в нашем мире».

Её брови хмурятся. — С какой?

«Васильевы».

Её губы приоткрываются, но она быстро качает головой. — Почему? Что они делают? Я думала, они живут в Чикаго?

«Так и есть», — показываю я жестами. Я провожу рукой по её волосам, решая, как сказать это деликатно. Я быстро печатаю: «Они пытаются импортировать товары, которые не должны».

— Товары? Какие товары?

Я смотрю на огонь, не в силах сказать правду.

Она обхватывает мою щёку, мягко направляя моё лицо, пока наши взгляды не встречаются. Её большой палец скользит по моей коже.

— Я вижу беспокойство в твоих глазах за меня, но я справлюсь. Обещаю.

Я делаю глубокий вдох.

«Женщины».

Из неё вырывается маленький вздох. — Женщины? Но как? Где?

«У них есть свои способы». Я убираю её волосы за ухо и затем печатаю: «Мы работали над тем, чтобы остановить их, но они безжалостны. И теперь они близки к получению доступа к портам Аляски, что только усложнит их остановку. Они будут отправлять женщин из России через порт незамеченными. У нас нет там никакой власти, и мы не знаем, кто сейчас отвечает, но узнаем».

Она замирает, её глаза выглядят стеклянными, словно потерянными в своих мыслях.

Я отбрасываю телефон в сторону и хватаю её за руку, слегка сжимая. Она моргает несколько раз, её глаза смотрят в мои с такой печалью.

— Они экспортируют женщин, — выдыхает она дрожа.

Я киваю.

— Я… я понятия не имела, — бормочет она, качая головой в неверии. — Но они не могут. Это незаконно. Я имею в виду, я знаю, что в этом мире делаются другие плохие вещи, но это… — Она прижимает ладонь к виску, её грудь вздымается немного быстрее. — Это действительно незаконно.

И вот почему я не был уверен, стоит ли говорить ей правду. Алина знает, что происходит в моей семье. Она знает, как мы ведём дела и получаем стабильный и очень прибыльный доход. Но моя семья никогда не будет участвовать в торговле людьми ради получения прибыли. И моя милая Алина, должно быть, не осознаёт, что другие в нашем мире сделают всё, чтобы заработать быстрые деньги.

Включая такие жестокие и мерзкие поступки, как торговля женщинами.

«Всё в порядке. Мы не позволим этому случиться».

— Но как? — Слёзы наполняют её глаза. — Как вы остановите их?

Страх в её глазах вызывает у меня сильное сжатие в груди.

Мне следовало бы потянуться за телефоном, чтобы напечатать, но вместо этого я показываю жестами: «Мои кузены работают с нами, чтобы положить этому конец. Мы не позволим им получить доступ к этому порту. Обещаю». Я прижимаюсь губами к её виску. «Я не хочу, чтобы ты об этом беспокоилась».

Она кивает, дрожь пробегает по ней, когда она поднимает дрожащую руку, чтобы поправить очки, вытирая глаза. Она смахивает слёзы морганием и смотрит на меня.

— Прости. Я не хочу быть такой эмоциональной. Я хочу быть здесь для тебя, когда тебе нужно снять с души то, что может тяготить тебя. Просто это трудно принять. И я думаю… — Она закусывает нижнюю губу и закрывает глаза. — Мауро, я думаю, мне нужно…

Её телефон вибрирует на столе, и мы оба смотрим на него. Она тянется к нему, и в тот момент, когда видит имя на экране, она спрыгивает с моих колен.

— Прости. Это мой отец. Он обычно не звонит так поздно. Мне нужно ответить. — Прежде чем я успеваю ответить, она прижимает телефон к уху. — Привет, пап. — Она уже движется к лестнице. — Да, конечно.

Она исчезает наверху, и тихий щелчок закрывающейся двери спальни за ней подтверждает, что она в спальне.

Я остаюсь сидеть на мгновение дольше, чем нужно, глядя в огонь. Выдыхаю и поднимаюсь на ноги, подходя к пруду с кои. Я откручиваю контейнер и рассыпаю гранулы по поверхности. Смотрю, как появляются рыбы, жадно клюют кусочки, прежде чем исчезнуть обратно во тьму.

Поверхность успокаивается, проглатывая последнюю рябь. Моё отражение колеблется там, пойманное между мягким светом от пламени и глубокими тенями.

Но слишком поздно. Я вижу его.

Зверя, который смотрит на меня в ответ.

Того, кто недостоин любви.

Недостоин Алины.