Глава 1

5

Алина

— Дамы и господа, ожидается небольшая турбулентность, поэтому мы просим вас оставаться на своих местах. Спасибо. — Голос пилота трещит по громкой связи, и салон успокаивается, когда самолёт слегка наклоняется.

— Это потрясающе, — выдыхаю я в изумлении, глядя в окно рядом со мной на множество пушистых облаков, прижав нос к стеклу. Я никогда не была на частном самолёте, и мысль о возвращении к переполненным коммерческим рейсам заставляет меня поморщиться. — Мауро, ты когда-нибудь видел облака, которые выглядят так? — Улыбка расплывается по моему лицу, когда я заглядываю через плечо на Мауро рядом со мной. Но она сразу же исчезает, когда я замечаю, что его глаза плотно зажмурены, а пальцы впиваются в подлокотники. — Эй, что случилось? — Я наклоняюсь к нему, кладя свою руку поверх его. Самолёт подпрыгивает при первых признаках турбулентности, и его лицо напрягается ещё сильнее, губы сжаты в тонкую линию. И тут до меня доходит. Он боится. — Ты… не любишь летать? — тихо спрашиваю я, чтобы никто вокруг не слышал.

Он нерешительно кивает.

— Бояться — это нормально. — Я переплетаю наши пальцы. — Многие люди не любят летать. Когда я пугаюсь, я переношусь в своё счастливое место — Париж. — Я пожимаю плечом, позволяя этой мысли повиснуть в воздухе. — Я там никогда не была, но мой отец сказал мне, что это был любимый город моей мамы. Место, где они проводили много времени, потому что она всегда чувствовала себя там как дома. Поэтому я люблю представлять, что у нас это общее. И, может быть, когда-нибудь я действительно поеду и увижу всё сама. — Я улыбаюсь, откидываясь на спинку кресла, позволяя теплу воспоминаний о маме окутать меня.

Лёгкий толчок в воздухе встряхивает самолёт, и его пальцы сжимаются вокруг моих ещё сильнее.

— Но турбулентность — это совершенно нормально, — быстро добавляю я. — Она даже ожидаема. Я слышала, что нужно представлять, будто мы застряли в желе. — Он приоткрывает один глаз, приподнимая бровь. — То есть мы не упадём с неба только потому, что нас трясёт. — Я указываю в сторону передней части салона. — Видишь стюардесс? Они улыбаются. Так ты понимаешь, что всё в порядке и самолёт не собирается падать с неба. Улыбаются — хорошо. Не улыбаются — плохо. Это мой очень профессиональный метод. — Я смеюсь над собственной шуткой, но останавливаюсь, когда понимаю, что ему не смешно. — Я имею в виду, самолёты не падают с неба просто так, — спешу я дальше. — Ладно, технически наверное могут, но этот не упадёт. Точно не упадёт. — Я качаю головой. — Полет — один из самых безопасных способов передвижения. — Я сжимаю его руку, приземляя нас обоих. — К тому же, — говорю я тише, встречаясь с ним взглядом, — я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Он расслабляется хоть немного, оба глаза открываются… пока самолёт не попадает в очередную зону турбулентности, на этот раз сильнее. Одним быстрым движением он поднимает меня к себе на колени и прижимает к своему телу. Его руки сжимаются, прижимая меня к груди, словно он думает, что, держа меня так близко, сможет обезопасить нас обоих.

Может быть, он думает, что если самолёт упадёт, он сможет использовать меня как спасательный круг.

— Всё в порядке. Обещаю. — Я кладу ладонь ему на грудь и медленно вожу кругами. Его сердце бешено бьётся под моими пальцами. Положив голову ему на плечо, я смотрю на него и спрашиваю: — Как я могу помочь тебе расслабиться?

Его тело напрягается подо мной, мышцы застывают. Его глаза темнеют, он проводит языком по нижней губе. Наклоняется вперёд, губами касаясь моего уха. — Отвлеки… меня.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом, и моё сердце пропускает удар в ответ.

Смех из передней части самолёта привлекает моё внимание, и я внезапно вспоминаю, что у нас есть зрители, включая его братьев и сестру. Они ругаются из-за какой-то игры, в которую сейчас играют, не обращая на нас внимания, но я не хочу рисковать.

С лёгкой дрожью в коленях я пытаюсь встать, но Мауро не отпускает меня.

— Ты доверяешь мне?

Он колеблется, но в конце концов отпускает меня. В тот же миг, как я встаю, беру его за руку и тяну вверх. Его брови хмурятся, когда я веду нас по проходу в заднюю часть самолёта и толкаю дверь спальни. Как только она закрывается за нами, я веду его к кровати.

— Садись.

Не колеблясь, он садится.

Я сглатываю, успокаивая бешено бьющееся сердце, и сжимаю его плечи. Медленно я поднимаю одну ногу, затем другую, садясь верхом ему на колени. Из него вырывается тихий вздох, и его руки ложатся мне на бёдра, словно пытаясь привязать нас обоих.

Облизнув губы, я провожу ладонью по его щетине, его глаза закрываются, когда он тает под моим прикосновением.

Собравшись с мужеством, которого я не совсем чувствую, я наклоняюсь вперёд, позволяя своим губам коснуться его. Его пальцы впиваются в меня, сдерживая себя, напряжение между нами электрическое.

— Позволь мне отвлечь тебя, — шепчу я прямо перед тем, как сократить расстояние и прижаться губами к его.

И словно что-то щёлкает во мне, когда я прижимаюсь к его груди, жадно поглощая всё, что могу от него получить.

Его вкус. Тот самый вызывающий зависимость, слюногонный вкус, о котором я мечтала с тех пор, как мы поженились. Всё это приводит меня в бешенство, когда он одной рукой сжимает мои волосы, а другой скользит вверх по моему торсу под мою рубашку, его пальцы растопыриваются на моих рёбрах.

Ощущение его ладони на моей коже посылает дрожь по позвоночнику. Его большой палец трётся взад-вперёд прямо под моей грудью, оставляя меня желающей, нет, нуждающейся в большем.

Его губы отстраняются, и я вдыхаю в лёгкие столько кислорода, сколько могу. В то же время он покрывает мою кожу дорожкой голодных поцелуев вниз по шее, посасывая и покусывая на своём пути, что вызывает пульсирующую боль между ног такую интенсивную, что я не могу удержаться и двигаю бёдрами вперёд на его коленях, ища давление, в котором так отчаянно нуждается мой клитор.

Я замираю.

Он замирает.

Мы оба замираем.

Потому что я почувствовала это. Его член. Его твёрдый член. Его твёрдый член, о который я только что потёрлась, как дикая самка в течке.

О боже.

Мои губы приоткрываются и закрываются, никакие слова не выходят. Моё горло сжимается, извинения застревают где-то в чёрной дыре, которая сейчас захватила мой разум. Наконец я выдавливаю из себя дрожащим голосом: — Мне так жаль, я не хотела…

Стук. Стук.

— Капитан советует всем занять свои места в связи с подготовкой к посадке. — Голос стюардессы доносится с другой стороны двери.

Я слезаю с коленей Мауро, разглаживая рубашку, жар приливает к моим щекам. Что я только что сделала? Внутренне я передёргиваюсь. Мы установили правила не просто так. Правила, чтобы всё было чисто, а не запутанно. А это… Это определённо запутанно. Я убираю волосы и делаю дрожащий вдох.

— Мауро, прости, я зашла слишком далеко. Не знаю, о чём я думала.

Его пальцы ловят мой подбородок, приподнимая моё лицо, пока наши взгляды не встречаются. Свободной рукой он показывает жестами: «Спасибо».

Маленькая улыбка прорывается на моём лице. — Что ж, нам лучше вернуться.

Он кивает и открывает для меня дверь, ведя нас обратно к нашим местам, где следующие десять минут я размышляю о том, что случилось, если бы нас не прервали.

— Добро пожаловать в рай, дамы. — Мадлен поправляет свои огромные дизайнерские очки. — Илай, можешь взять мои сумки? — бросает она через плечо, выходя из самолёта и исчезая на лестнице.

— Конечно, любовь моя, — отвечает он, залезая в отсеки для багажа.

Лео качает головой с растущей на лице улыбкой.

— Она тебя так приручила.

Илай фыркает.

— Ты в зеркало давно смотрелся?

Лео смеётся и скользит рукой вокруг талии Скарлетт, которая с готовностью падает в его объятия.

— Да, но ради неё я сделаю всё.

Скарлетт встаёт на цыпочки и целует его в губы.

— Взаимно.

Я чувствую вибрацию телефона в кармане и достаю его, чтобы увидеть сообщение от Андреа.

«У нас всё хорошо. Наслаждайтесь поездкой! Я сообщу, если что-то изменится».

Облегчение омывает меня.

Я никогда не была так далеко от своего отца, но, по крайней мере, я уверена, что он в надёжных руках с Андреа.

Моё облегчение длится недолго, когда я вижу, что у меня три пропущенных звонка с одного и того же номера. Того самого номера, который всегда вызывает во мне волну беспокойства. Проглотив нервы, я засовываю телефон в задний карман, как раз когда Мауро появляется рядом со мной с нашим багажом.

— О, я могу понести свои. — Я тянусь к своей сумке, но он отодвигает её и качает головой.

Я закатываю глаза, улыбка дёргает мои губы, и я выхожу из самолёта на солнечный свет. Океанский воздух ударяет в меня, окутывая, как тёплые объятия, из которых я никогда не хочу выбираться. Я перекидываю свою сумку через плечо, заслоняя глаза от солнца предплечьем, и осторожно спускаюсь по лестнице.

Когда я делаю последний шаг, оглядываюсь и…

— Ничего себе, — выдыхаю я, любуясь видом. Белый песок тянется бесконечно, встречаясь с кристально чистой водой, где видна каждая разноцветная рыба под поверхностью. Слева над водой возвышаются большие кабаны, соединённые деревянным настилом, слегка покачивающиеся от прилива. — Я не могу поверить, что это место настоящее.

Когда я двигаюсь вперёд, моя сандалия застревает в песке, отправляя меня в полёт. По крайней мере, до тех пор, пока две большие руки не обхватывают мою талию, поднимая меня.

Моя спина сталкивается с грудью Мауро, его пальцы собственнически растопырены на моём животе. Внезапная вспышка жара воспламеняется в моей промежности, моя грудь слишком быстро вздымается.

— Вы двое не можете подождать, пока доберётесь до своей комнаты? — дразнит Мадлен, заставляя меня вздрогнуть. Только… Мауро не отпускает меня. Он держит меня прижатой к своему телу, его голова внезапно наклоняется вниз, его губы скользят вверх по моей шее, прежде чем прижать мягкий поцелуй к моей коже.

Он идеально играет роль заботливого мужа.

Почти слишком идеально.

Я на грани того, чтобы растаять в его объятиях. Превратиться в лужу у его чёртовых ног. Но прежде чем моё тело успевает предать меня, он отпускает меня, убедившись, что я стою прямо, и затем тянется к упавшему багажу.

— С возвращением, — приветствует группу пожилой мужчина с седыми волосами в безупречной белой льняной рубашке, заправленной в хаки-шорты. — Слишком долго вас не было.

— Это точно, Эмануэль, — отвечает Вин, пожимая мужчине руку. — Как семья?

— Отлично, сэр. Все дети здоровы и учатся в школе, а моя жена с каждым днём становится всё красивее, так что жалоб нет.

— Приятно слышать. — Лео переплетает свои пальцы с пальцами Скарлетт, бросая на неё нежный взгляд. — Я хотел бы представить тебе мою жену, Скарлетт. Скарлетт, это Эмануэль, глава нашей службы безопасности на этом острове.

Эмануэль вежливо опускает подбородок.

— Приятно познакомиться, и поздравляю.

— Спасибо, — тепло улыбается Скарлетт. — Мы ценим, что вы всё организовали в последнюю минуту. Надеюсь, это не было проблемой.

— Нисколько, — отвечает он с усмешкой. — Моя жена любит, когда мне приходится оставаться здесь на работе, потому что она может ездить со мной.

— Тогда нам придётся оставаться здесь чаще, — отвечает она.

Лео поворачивается к остальным.

— Мауро ты, конечно, знаешь.

— Конечно, сэр. Всегда рад вас видеть.

Мауро опускает подбородок, спокойный и невозмутимый.

— А это его жена, Алина.

Улыбка Эмануэля становится шире.

— Что ж, мои поздравления вам обоим.

— Спасибо, — отвечаю я, нервно теребя своё кольцо.

— Знаешь, — продолжает Лео, — Мадлен, а это её муж, Илай.

Пока остальные обмениваются любезностями с Эмануэлем, Мауро смотрит на меня, приподнимая одну бровь.

— Просто немного нервничаю, — тихо признаюсь я, слегка пожимая плечом. — Я… — в ужасе, что мы нарушим правило и всё испортим между нами. — Что ж, наверное…

— Проводить вас до ваших комнат? — говорит Эмануэль.

— Думаю, мы справимся, — отвечает Мадлен.

— Конечно. — Он смотрит на часы. — Если кому-то что-то понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться. — Он поворачивается и уходит, а несколько мужчин выходят вперёд, чтобы забрать багаж.

Мауро передаёт мой чемодан одному из них, затем переплетает свои пальцы с моими, держа меня близко, пока ведёт к кабанам.

— Мы останемся в этом, — объявляет Мадлен, направляясь прямо к первому домику. — Увидимся за ужином, ребята. — Она открывает дверь, Илай прямо за ней.

— Подожди! — кричит Скарлетт.

Оба замирают.

— Разве мы не идём нырять с аквалангом?

Мадлен закусывает нижнюю губу, сдерживая улыбку, и смотрит на Илая.

Илай поворачивается лицом к нам. — Дайте нам час.

Мадлен толкает его локтем в живот.

— Сделайте два. А потом она вся ваша. Обещаю.

— Ладно. — Скарлетт скрещивает руки на груди, развлекаясь, пока они шмыгают внутрь своего кабана и закрывают дверь. Она поворачивается к Лео. — Полагаю, тебя не интересует дайвинг?

— Ни капли. — Он убирает её волосы с плеча, целуя обнажённую кожу. — Но есть другие вещи, которые я хотел бы исследовать. — Он подхватывает её на руки, её удивлённый визг эхом разносится, когда он несёт её к следующему домику.

Вин тычет большим пальцем через плечо. — Я буду у бара. — Он уходит, исчезая на тенистой тропинке.

— Что ж, — сглатываю я, убирая руку от Мауро и легонько обнимая себя. — Думаю, остались только мы.

Мауро проводит рукой по волосам, погружённый в мысли, затем направляется к самому дальнему домику. Он открывает дверь, жестом приглашая меня войти. Когда я переступаю порог, мои глаза впитывают этот маленький кусочек рая.

Натуральные оттенки дерева, безупречные белые ткани и мягкие сиденья окружают нас. Пышная зелень выглядывает из открытых стен, смешивая комфорт помещения с ощущением скрытого джунглей рая. Пространство открытое, приглашающее и совершенно безмятежное. Идеальный маленький мир, только наш.

Я следую за Мауро через кабан в главную спальню, где он отодвигает белую занавеску и открывает самый захватывающий дух вид, который я когда-либо видела.

Мои губы приоткрываются, когда я подхожу ближе.

Кристально-голубая вода тянется бесконечно за балконом, мерцая под солнцем. Лёгкий ветерок проскальзывает через открытое пространство, касаясь моей кожи, когда мои пальцы скользят по невероятно мягкому белому одеялу, покрывающему самую большую кровать, которую я когда-либо видела. Прозрачные драпировки, обрамляющие её, мягко покачиваются, танцуя с ветром.

Я выхожу на улицу и замираю.

Встроенный бесконечный бассейн изгибается вдоль края террасы, его прозрачное дно создаёт иллюзию, что ты паришь прямо над океаном.

Оранжевая толстая птица с зелёной головой приземляется на перила рядом, наклоняя голову, словно изучая нас. Я улыбаюсь, когда она взмывает в небо, исчезая в бесконечной синеве.

— Это просто… — Я качаю головой, всё ещё впитывая всё. — Такое волшебное. Такое красивое.

Когда я поворачиваюсь, понимаю, что Мауро смотрит не на живописный вид, а на… меня. Его взгляд задерживается медленно и пристально, путешествуя от моей головы до пальцев ног. Жар расцветает под его вниманием, и внезапно моя одежда становится слишком тёплой. Во мне чешется желание снять её. Чтобы Мауро снял её.

Я закусываю нижнюю губу, сжимая бёдра вместе.

И впервые с тех пор, как мы приехали, в голову закрадывается опасная мысль…

Действуют ли наши правила, когда мы так далеко от дома?